ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Аркадий Белинков

«Я жил в стране-застенке и писал
то, что хотел писать»

Неизвестный текст писателя
впервые публикуется к 80-летию со дня рождения

И.Т.




Юрий Олеша старательно и привычно пишет, что он всегда был великомучеником, великопостником и девственником и никогда не согрешил с любимой партией. Это серьезнейшее социально-историческое заблуждение. Юрий Олеша согрешил.

Указанный факт имел чрезвычайно тяжелые последствия: он заразился и умер.

Пренебрегая врачебной этикой, цитирую отрывки из истории болезни члена Союза писателей СССР товарища Олеши Ю.К. (1899-1960):

Я процитировал строки из произведений Олеши, написанных с 1934 по 1960 год. Из 36 лет своей писательской жизни 26 лет Олеша писал, не упуская ничего из классического советского репертуара про Ленина, про Сталина, про Хрущева, о бдительности, борьбе за мир и обожаемой партии.

Как член комиссии по литературному наследству Юрия Карловича Олеши, первым открывший его архив, я заявляю: и в рукописном наследстве Олеши нет ничего, чего нельзя было бы напечатать при любой советской власти сталинской, хрущевской, брежневской, маоцзэдуновской, гитлеровской, чингисхановской.

Я написал книгу, в которой попытался рассказать о том, что советская власть может растоптать почти все, делает это особенно хорошо тогда, когда ей не оказывают сопротивления. Когда ей оказывают сопротивление, она может убить, как убила Мандельштама, может пойти на компромисс, как пошла с Зощенко, и отступить, если с ней борются неуступившие и несдавшиеся художники Ахматова, Пастернак, Булгаков, Солженицын.

Юрий Карлович Олеша не оказывал сопротивления советской власти. Приветствуя, улыбаясь и раскланиваясь, Юрий Карлович готовно шел навстречу ее желаниям. Так как при этом он шел с восхитительными, удивительными и умопомрачительными метафорами на устах, совершенно недоступными Федору Панферову, и очень много, даже излишне много пил, что, как известно, в нашем отечестве часто рассматривается как ответ художника на социальную неудовлетворенность, то в тех кругах интеллигенции, которая всеми силами старалась понравиться любимой партии и обожаемому правительству и в то же время предстать в глазах всего на свете прогрессивного человечества необыкновенно либеральной (Виктор Шкловский, Лев Никулин, Валентин Катаев, Илья Эренбург), ему за заслуги была создана прекрасная репутация великомученика, великопостника, девственника и героя.

Эту ненаучную концепцию я старался развеять книгой, в которой рассказывается о том, что если интеллигент сдается советской власти, то он погибает. История книги «Сдача и гибель советского интеллигента: Юрий Олеша» длиннее, чем это привычно даже для советских кондиций. Когда стало известно, что я пишу житие великомученика, перед моим письменным столом уныло закачался редактор государственного издательства «Художественная литература» Серафима Израильская, обманула, попросила почитать, почитала, поклялась, что только их издательство достойно выпускать мои книги, всхлипнула и донесла.

Следом из печной трубы выскочила редактор государственного издательства «Детская литература» Антонина Фатеева, обманула, прочитала, поклялась, что только их издательство, затосковала и донесла.

Тогда рукопись была передана издательству «Искусство», которое уже второй месяц считалось колыбелью древнерусского либерализма. Издательство с безумной горячностью объявило о ее выходе. Но в высшей степени подвижная история моего отечества сменила свое течение, и в связи с этим заведующий редакцией драматургии Валентин Иванович Маликов и заместитель главного редактора издательства Юлий Германович Шуб прочитали, запричитали и донесли секретарю московского городского комитета партии товарищу Шапошниковой.

После этого я передал рукопись другому издательству. Оно расположено в 2458 километрах от государственного издательства «Художественная литература», от государственного издательства «Детская литература», от издательства «Искусство», на берегу реки Сены. Это было в феврале 1968 года. А в конце июня я покинул Советский Союз и встретился с рукописью на берегу Атлантического океана в Соединенных Штатах Америки.

В первом и втором номерах 1968 года журнала «Байкал» были напечатаны две части главы из моей книги. Третья часть после разгромных статей в «Литературной газете» о первых двух напечатана не была. Сейчас я издаю эту книгу на Западе.

Я ничего не меняю в тексте, написанном и частично напечатанном в Советском Союзе. Нехитрая вещь для свободного человека, живущего в свободной стране, вместо строчки: «Свобода, которую принесла революция, была, по-видимому, не совсем тем, что дореволюционной интеллигенции казалось революция обещает», написать так: «Революция уничтожила свободу людей и установила тоталитарную диктатуру».

Я не делаю этой нехитрой вещи, потому что я хочу, чтобы мои читатели знали, что я никогда не написал и не напечатал в Советском Союзе ни одной советской строки. Любую из своих строк, написанных в Советском Союзе, я без стыда могу напечатать в свободном мире. Я жил в стране-застенке и писал то, что хотел писать. Меня или сажали в тюрьму, или не печатали, или печатали, вырывая страницы, главы, куски сердца. Но ни одной строки, угодной им, удобной им, они не могли заставить меня написать. На Западе я пишу то же, что я писал в России. На моем письменном столе ничего не изменилось. Изменилось лишь то, что здесь я могу печатать вещи, которые на моей родине остались бы в письменном столе или попали бы на стол следователя.

Я не уезжал из русской литературы. Я перешел на работу в другое место. На новом месте можно сделать гораздо больше для дела свободы, чем в стране, где этому делу сильно мешают редакторы и милиционеры, цензоры и пожарники, секретари, председатели, представители, консерваторы, агитаторы, провокаторы.

Ничего не изменилось. Я перенес пишущую машинку из своего кабинета в Москве в свой кабинет в Нью-Хейвене. О советском фашизме на Уитни-авеню я пишу с той же гадливостью, с какой писал о нем на Малой Грузинской. Это вопрос технологический где лучше работать, то есть бороться с диктатурами, деспотиями и тираниями.

Приношу благодарность органу правления Союза писателей СССР «Литературной газете», которая на этот раз (уникальный в ее постыдной истории) написала правду. "«Теперь с нами Аркадий Белинков», передала радиостанция «Свобода». С вами, господа, с вами, захныкала «Литературная газета» и, спохватившись, добавила: Только почему «теперь»? Он всегда был с вами".

Я всегда был с вами, с первой строчки, которую я написал в первой своей книге. Я всегда был с теми, кто ненавидит черный, коричневый, желтый и красный фашизм и борется с ним.

Публикация
ИВАНА ТОЛСТОГО


Прага


[an error occurred while processing this directive]
ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...