РОССИЯ СЕГОДНЯ

 

Угрюм-Бурчеевы правят бал

В чем обвиняют Григория Пасько?

...Нестерпимый, зеленовато-неоновый свет, словно вырвавшись из преисподней, мгновенно заполнил пространство. Возник огненно-малиновый шар. Взорвавшись, он превратился в море огня и фиолетовых клубящихся туч. Следом возник другой шар, крутящийся, вибрирующий, превращающий тысячи тонн воды в белоснежный пар. Вершина рукотворного вулкана кипела и пенилась.

Одиннадцать человек экипаж лодки моментально испарились, навеки растворившись в этом облаке. Небо возвратило только чью-то оторванную по локоть руку с надетым на палец обручальным кольцом...

Это не фильм-страшилка, это рассказ очевидца об одном из засекреченных отечественных предчернобылей, случившемся в бухте Чажма близ Владивостока за восемь месяцев до Чернобыля, который засекретить не удалось.

Приморье чарующий край. Молодой журналист Григорий Пасько полюбил этот край и заболел всеми его болями. Глубоко, компетентно и корректно, не нарушая профессиональной этики (согласитесь, качество редкое в нашей прессе), он исследовал положение дел в многострадальном и многогрешном Тихоокеанском флоте. Пасько не разоблачает, не клеймит, не призывает он заставляет думать.

В 11.40 я села смотреть видеофильм Григория Пасько "Зона повышенной опасности" и встала в 16.30. Даже шедевры киноискусства не смотрятся так неотрывно и так тревожно.

Могильники с радиоактивными отходами... Свалки отслуживших подводных лодок их растаскивают, разбирают на хозяйственные нужды, их ест коррозия, случается, что по изотопам стреляют! Бесхозное добро обречено на воровство так было, так есть.

Слив жидких радиоактивных отходов в Японское море... За кадром Пасько говорит о Лондонской конвенции, которую Россия поначалу не подписала, но и подписав, безбожно нарушает правила утилизации, создавая необратимые экологические проблемы и для нас, и для японцев.

Сброс в море снарядов... Закадровый голос: "Подорвать это не утилизация, это варварство."

Снаряды плавают по морю и медленно, нехотя тонут. На гибель рыбам. Снаряды подумать только! 1946 года производства. Первого послевоенного года. Похоже, мы жили в состоянии готовности к перманентной войне.

Сбрасывают снаряды целых 30 минут.

В кадре оборонный завод 1946 года. Крупным планом: "Продукции высокое качество!" Конвейер по изготовлению снарядов. Женщины в масках зачищают вибрирующие на станках снаряды.

Их делали в голодном послевоенном Союзе, их уничтожают в голодной демократической России.

Закадровый голос рассказывает о безхозяйственной утилизации: 900 тонн латуни ушло в металлолом. Сталь, дюралюминий, тротил все, что позарез нужно нашей промышленности, в черную дыру!..

В кадре англичане, японцы, китайцы потенциальные инвесторы. Они появляются и исчезают. Не верят нам. В родном отечестве такую мзду запросили, что дело снова застопорилось.

Долгий, долгий путь контейнеров со смертоносным грузом. Путь в никуда. Некуда сливать.

Густой белый дым из заводских труб. Грохот военного цеха. Дети с ранцами бегут домой, смеются. И не знают, не знают, что очень скоро их легкие потеряют способность дышать.

Огромная свалка негодного оружия. Это как саркома на теле Тихоокеанского флота. Но выход есть: есть программа утилизации, но нет денег, нет согласия между имущими и страждущими. Здесь, в Приморье, люди делают все, что могут. Вот, к примеру, танкер ТНТ-5. Полностью перекачали радиоактивную воду, осталось очистить нутро от остатков, и танкер безвреден. Чей-то голос за кадром: "Это мы можем сообщить на всю планету!" И другой: "Молодец, Григорий, фотографируй!"

Фиолетово-рыжий закат, щебет птиц, спокойные голоса людей и скрежет открываемого контейнера. "Пояснения надо давать?" спрашивает старшой. "Надо", отвечает Григорий. "Совершенно надежнейшие контейнеры для перевозки жидких радиоактивных отходов". Чисто сделано!

"Григорий, ты бы снял еще фильм про ТК-18", говорит один из присутствующих. Им, этим людям, способным задарма сделать дорогостоящую работу, нужны фильмы и статьи Григория Пасько, нужно понимание. Трудно жить в пустыне равнодушия. Все статьи Пасько иллюстрированы его же фотографиями.

Фотографии всегда очень выразительны, подписи под ними иногда юмористичны, как, например, в статье "Ракетная база как "зеркало" военных реформ": "На снимках: то, что, по мнению цензуры, можно показать в газете как иллюстрацию к рассказу о ракетной базе". А в статье цензоры дважды вычеркивали имена морских офицеров, которых автор отлично аттестовал. Вот и получается, что и ругать нельзя, и хвалить нельзя. "А дышать можно?" как спросила маленькая дочь моей подруги в мавзолее Ленина.

Но стоит цензорам "проспать", как мы читаем: "За май-июнь отработали всего три элемента задачи, командирская подготовка и практические занятия не проводились; офицеры не знают руководящих документов, система подготовки корабельных противолодочных расчетов отсутствует, суточное планирование если и есть "кое-где у нас порой", то не согласовано по времени и месту проведения мероприятий, морская культура низкая; да и само аварийно-спасательное имущество во многих местах отсутствует..." И еще: "Командир дивизиона кaпитaн 2-го ранга А.Павленко «работу организовать не может, но готовится в академию»".

Автор пытается разобраться в причинах происходящего в "одном, отдельно взятом морском дивизионе". «Наверное, дело в людях и их отношению к делу. Просто не хотят они, люди, служить, нет идеи (идеологии, потенциального врага, мифологии, Великой страны как хотите, так и называйте). Молодым офицерам процесс под названием "военно-морская служба" не интересен при безобразном, в целом, отношении государства к флоту"»

Вопреки строгим установкам (не хочется называть это хорошим словом традиция), Пасько не провозглашал под команду здравиц в трехсотлетний юбилей созданного Петром Великим флота, а писал с горечью:

"И мы покажем им блеск мишуры водноспортивного праздника, выставку устаревшего оружия и обилие застолий. Мы покажем им расцвеченные флагами боевые корабли на рейде Амурского залива. Но мы, конечно же, не скажем им, что как минимум треть из них воевать не способна и становилась в парадный строй при помощи буксиров". Запертый в тюрьме за ни много, ни мало государственную измену, Григорий Пасько и там продолжает свою работу.

"Крейсера отправлялись с блоками, содержащими золото и платину, а также с ценнейшим оборудованием, за секретными документами по которому охотилась не только американская разведка... Потом была продажа большого морского транспорта ТОФ "Анадырь"... В июне 1994 года БМТ "Анадырь" незаметно вышел из бухты "Улисс" и взял курс к берегам, известным лишь узкому кругу лиц. БМТ был уникален тем, что предназначался только для нужд флота и мог использоваться как корабль-док, вбирая в свое чрево шесть (!) дизель-электрических подводных лодок и транспортируя их хоть до Австралии... Вскоре судьба "Анадыря" оказалась в руках Центрального управления материальных ресурсов и внешне-экономических связей министерства обороны России. Именно это управление... и ударило по рукам с одной шведской фирмой, продав ей уникальный корабль под плавучую буровую установку за 25 млн. долларов. По мнению специалистов, это просто даром.

Печальная участь ждет сейчас и крейсер "Адмирал Лазарев", и большой разведывательный корабль "Урал", и корабль "Академик Крылов", и многие, многие другие корабли ТОФ, не вписавшиеся в строй нужных современному боевому флоту, зато ставших вдруг очень привлекательными для чиновников из Центрального управления материальных ресурсов.

В свое время мне довелось быть участником учредительного съезда Союза подводников России. Зачем нужен был этот союз? На мой взгляд, понадобилась некая общественная организация, которая от имени всех заслуженных подводников Россию через коммерческие фирмы продавала бы списанные подводные лодки, в том числе атомные, а на вырученные деньги строила коттеджи для этих же самых подводников. Союз создали, так и не услышав возражений несогласных, например, любимца всех подводников адмирала Э.Балтина. Герой Советского Союза в присутствии высоких адмиралов говорил мне: «Гриша, они же не лодки, они родину нашу продают!»"

Мне жаль, что я не могу переписать всю статью. Мне жаль, что я не могу переписать все статьи Григория Пасько и обклеить ими всю Москву. И, наконец, я хочу знать, за что этого человека упекли в тюрьму? В чем его обвиняют? И в чем он на самом деле виноват? У нас, дорогой читатель, это вопросы разные.

Начальник управления ФСБ по Тихоокеанскому флоту контр-адмирал Герман Угрюмов говорил по телевидению что-то невнятное. Из слов его вытекало, что документы, которые у Пасько изъяли в аэропорту при вылете в командировку в Японию, врозь не секретные и, стало быть, на шпионаж не тянут, а вместе тянут. Коллега Пасько решил подправить генерала, украсить его невнятицу: "Его защитники утверждают, что им довелось рассматривать попавшие в руки документы из числа содержащих шпионские сведения, но ни в одном этих самых сведений не обнаружили. Из-за чего же сыр-бор? По-моему, данные сведения могут представлять большой важности секрет, если они одно целое. Это как здание. Детали зачастую не дадут о нем полной информации, а собери их, и возникнет чудо современной архитектуры".

Какая метафора! Я уверена, что господин Угрюм-Бурчеев, то бишь адмирал Угрюмов, был в восторге. А вот еще один перл "логичности" и "доказательности". "Сейчас, когда заварилось дело о шпионаже, узнал, что Григорий Пасько член Международного клуба журналистов и Союза писателей, а также сотрудник японской газеты "Асахи" и телекомпании «Эн-Эйч-Кей»".

Ну, да, господин Грачев, не вы, а Пасько член Союза журналистов и Союза писателей. А в том, что он был еще и советником японских средств информации, нет ничего незаконного и тем паче постыдного. Единственная оплошность, которую допустил Пасько, это то, что он не зарегистрировал свою работу в японских СМИ, но если это и может служить обвинением, то лишь японской стороны, которая "не соблюла формальностей". Что же до Григория Пасько, работы своей он не скрывал и квитанций за законные гонорары не прятал.

ГРЕТА КАГРАМАНОВА

Москва

© "Русская мысль",
N 4254, Париж, 21 января 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....