ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Николай Боков

На улице Парижа


Nicolas Bokov. Dans la rue, à Paris
В русском оригинале публикуется впервые

[Продолжение]

 

[3]

В переулке показалась бело-зеленая церковь святой Риты, окруженная помещениями ЮНЕСКО. Парижская редкость: галликанская церковь. Теперь они почти все в Канаде. Тут уютно: все знают друг друга, а всех в общем-то немного, в столичном море голов и очагов.

Стоит иногда и нищий: здесь подают.

Николя!

Ремо. Он знает меня по имени, и вообще мы знакомы. Мы встретились в 89м в малюсенькой русской церкви Трех Святителей, напротив мэрии Пятнадцатого. Ремо приходил повидать брата Серафима, монаха. И получить от него монетку.

Но главное поговорить. И отдохнуть рядом с ним.

Действительно, некоторые люди источают отдых. От хлопот и неудач. Вернее, от незаметного для нас самих напряженного ожидания.

Вероятно, это главная задача жизни: ожидание чего-то капитального, окончательного. Может быть, брат Серафим окончательного достиг а с ним и покоя?

Но он бывал и по-житейски заботлив: смотри-ка, принесли свитер, не нужно ли? А хлеб? Смотри-ка, и масло?..

Ремо возбужден:

Ты слышал?! В России все изменилось (это были 1988-92)! В Японии землетрясение! В Африке голод! А что Миттеран говорит!

Президенту от него доставалось!

Ремо огромного роста, с пунцовым носом, сама энергия. Профессиональный нищий.

Позднее он начал болеть. И в последний раз я встретил его в 94-м, в ХХ районе. По-зимнему медлительный, меланхоличный, отдалившийся, он опять говорил о "доме под Ниццей" (вероятно, для уличных стариков). О том, что там тепло. И хорошо.

Без былого воодушевления он дал мне совет: где найти "почти новые ботинки". "Еще совсем крепкие". И оставил автограф в моей записной книжке: название агентства по трудоустройству, "где всегда можно найти что-нибудь".

А Габриэль уже просто лежит на углу улицы и бульвара, на вентиляционной решетке метро: снизу дует теплый воздух, немного пахнущий прачечной.

Натянув пиджак на голову, он спит.

Такому аскетизму я иногда завидовал: у него нет ничего, даже сумки, даже куска хлеба на вечер. Нет никаких документов! А без них, знаете ли вы, нет и человека.

Впрочем, полицейские его знают.

Он пьет. В эту почти неприметную впадинку на дороге жизни попадают многие. Было грустно выпил стало хорошо. Правда, Писание этого не запрещает: "Дайте сикеры огорченному душой", говорит оно. Правда, в другом месте, у пророков, утверждается, что пьянство это возмездие за гордость.

В конце концов, любое призвание в жизни обнаруживается точно так же. "Что-то стало особенно хорошо получаться, потом и нравиться, начали хвалить". Ну, а потом и деньги пошли.

Габриэля обходят прохожие.

Более или менее ясно, что они о нем думают то же, что вы или мы.

Труднее взглянуть его глазами на мир.

Приглушенность тонов и звуков, одинаково недосягаемы птицы, животные и люди. Полная раздельность существований: несоприкасаемость. Неприкасаемый. Ну, разве полиция, это ее ремесло, да и она крайне редко. Его, в сущности, нет.

Человек-невидимка.

* * *

В школьном учебнике английского языка был рассказ о таком человеке. Читая, я мечтал: вот ловко! Ходит и смотрит, а его никто не видит!

Похоже, что детская мечта осуществилась. Ведь мечта ребенка не что другое, как... молитва.

Разумеется, осуществилась неожиданным образом.

Это надо иметь в виду, когда мечтаешь о чем-нибудь.

Я хожу, смотрю и слушаю, а меня не видят. Поразительно интимные вещи делаются мне известны, и помимо моей воли: люди говорят, остановившись рядом, у входа в церковь, на платформе метро. Оглянувшись, не слышит ли кто, скользнув по мне невидящим взором, понизив голос:

Je vais te dire une chose... ("Я скажу тебе одну вещь").

Случалось слышать такое, что впору вызывать врача или полицию.

Мое наблюдение легко проверить экспериментально. Когда встретите где-нибудь нищего, оцените, насколько серьезно прозвучало бы его свидетельства против вас. Или за вас, безразлично.

Видимость человека.

Вот почему, вероятно, борются за первое место.

Борются, конечно, и за количество: "Хочу еще больше всего-всего".

Но есть таинственная, сложная мотивация: чтобы не затеряться. Не утонуть в человеческом море.

И уж похороны победителю достаются тоже колоссальные, с пушками и залпами. С проповедью архиепископа перед уймой глав государств всего мира.

Но все-таки похороны.

Париж

 

<< Начало публикации: "РМ" N 4252 ||| Продолжение публикации: (СЛЕДУЕТ) >>

© "Русская мысль",
N 4255, Париж, 28 января 1999 г.


   



ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....