КНИГИ И ЛЮДИ

 

«ВТОРОЕ КРЕПОСТНОЕ ПРАВО»

Письма во власть. 1917-1927. Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и большевистским вождям. М.: РОССПЭН. 1998. 664 с.
Голос народа. Письма и отклики рядовых советских граждан о событиях 1918-1932 гг. М.: РОССПЭН. 1997. 328 с.
Общество и власть. 1930-е годы. Повествование в документах. М.: РОССПЭН. 1998. 352 с.

Все познается в сравнении. Эта непреложная истина особенно наглядно просматривается в письмах, обращениях, жалобах российских (советских) граждан к власти, малая толика которых представлена в трех недавно изданных в Москве книгах.

Пласт эпистолярного наследия перечеркивает многие привычные стереотипы, свойственные отечественной истории. Казалось, для российских граждан после русских революций 1917 г. не было ничего более притягательного, чем выражение ненависти и неприятия самодержавия вообще, а Романовской династии в частности. Все шишки сыпались на Николая II и его семью, их обвиняли во всех грехах от порочной связи императрицы с Распутиным до обвинений в распродаже родины. Однако следующие 10-20 лет показали, что все рассуждения о всеобщем равенстве абсолютная утопия.

Годы Гражданской войны: "Если бы Вы только видели всю бездну горя, отчаяния, людской злобы и слез, которые сейчас затопили нашу несчастную Россию, Вы бы отказались от социализма". Но кто же откажется от утопии, под которую можно подогнать политическую доктрину?

«Те, что раньше с пеной у рта кричали "Бей жидов", теперь с неменьшим энтузиазмом кричат "Бей буржуев" и смеют уверять, что они убежденные коммунисты». Еще раз подтверждается факт: погромщики составляют основу любого движения, чьи идеалы базируются на лозунге: "Круши!"

"Мы все единогласно стояли за советскую власть, пока ее не испытали. Но когда посмотрели порядки советской власти, то проклинаем советскую власть и того, кто ею командует" (1918).

Новая экономическая политика. Изменилось ли что-то по сравнению с первыми революционными годами? "Во время покоса продано 1/3 лугов и вырученные за это деньги крестьяне пропили на самогоне да проиграли на песнях, пользы никакой нет. А потребовались деньги на ремонт школы, на пожарную дружину, каждый говорит: хоть зарежь копейки нет" (1924).

Народ, конечно, подвержен влиянию. Но корни, первоосновы ментальности все по-прежнему. «...мнение у всех рабочих такое, говорят: "Когда же еще будет революция, повытряхнуть тех, которые еще сидят на нашей шее"» (1927).

Нэп... Кровь, слезы, продажные чиновники и затравленный народ, отвращенный от труда и жаждущий новой искупительной жертвы.

1930-е: коллективизация и индустриализация, "большой террор".

«Рабочий класс. На него возложили соцсоревнование, ударничество, перевыполнение промфинплана и т. д. Он работает 7 часов, не отходя от станка, и это этим не кончается, он после сидит на собраниях или же учится, чтобы поднять свою квалификацию полтора-два часа, если же кто не занимается этим, то он по хозяйству работает. А чем он питается? 150 г солонины-баранины, сварит суп без всякой приправы ни моркови, ни свеклы, ни муки, ни сала. Что же получится из такого супа? Одна "баланда"» (1930). "Баланда" извечный спутник советской жизни: от заключенного до интеллигента!

«Когда их [крестьян] спрашиваешь, они отвечают: "Урожай у нас был хороший, но советская власть до тех пор "заготовляла" наш хлеб, до тех пор доводила свои планы и задания до нас, пока не остались без фунта хлеба. Когда их спрашиваешь, а кто в этом виноват они отвечают: "Советская власть, которая у нас забрала хлеб до зерна, обрекая на голод и нищету"» (1932).

"В деревнях процветает пьянство и разгул, можно сказать, пьют всей деревней от старого до младого, что проезжающему человеку особо бросается в глаза. Дисциплина отсутствует, бригадиры не слушают предколхоза, постоянная перебранка и ругань. Ни одно задание не выполняется" (1938). Колхозная жизнь во всей свое красе...

В отношении "большого террора" материалы книг не содержат ничего нового: доносы чередуются с жалобами и прошениями, абсурдные обвинения с жестокими приговорами. Архивные документы лишь подтверждают общепризнанный факт: страх обуял всю страну. Другое дело финал:

"8 мая сего [1935] года в Сединском сельсовете Ново-Заимского района покончил свою жизнь самоубийством комсомолец Воробьев учитель местной школы первой ступени. В предсмертной записке, которую оставил Воробьев, он писал, что недоволен местной Советской властью, так как он материально не обеспечен. Расследовавшие самоубийство сотрудники органов провели вскрытие тела на предмет подтверждения факта плохого материального обеспечения Воробьева. Результат этого фарса был зафиксирован: "При вскрытии тела Воробьева пища в желудке не была обнаружена..."»

ВАДИМ ТЕЛИЦЫН

Москва

© "Русская мысль",
N 4257, Париж, 11 февраля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....