ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

 

Синдром нравственного авитаминоза

"Доверчивый" телерепортаж из Казанской СПБ

Автор журналист, отбывший в советское время в Казанской и Благовещенской СПБ в общей сложности четыре года за правозащитную деятельность.

По германскому имперскому телевидению показывают репортаж из Освенцима. Камера панорамирует колючую проволоку, вышки, бараки; доктор Менгеле с удовольствием дает интервью: "Да, вы знаете, иногда попадаются среди них очень интересные люди, приятно даже поговорить, интеллект определенно выше среднего...", признается доктор. "Но все равно это почему-то больше похоже на концлагерь, чем на больницу, почему бы это?" задумчиво вопрошает репортер (камера показывает многоэтажные нары). "Служить здесь очень опасно, проникновенно говорит комендант лагеря Гесс. Большинство законченные преступники [камера панорамирует изможденных еврейских женщин]. Смотрите, что у них находят", показывает сувенирный перочинный ножик. Камера переходит в отделение для медицинских опытов над заключенными. Заключенный уже привязан к операционному столу, но он кричит, что-то хочет сказать в камеру, крик его перекрывает бодрый голос репортера: "В трудных условиях работают врачи иногда приходится для блага заключенных повторять опыт по много раз, но каждый раз вскрытие показывает, что врачи на верном пути".

"Что за бред? скажете вы. В Германии не было телевидения, а если бы и было, то концлагеря там не показывали, и даже Геббельс никого бы не стал убеждать, что убивают заключенных для их же блага". В Германии телевидения не было, и никто бы не поверил зато у нас есть, и, включив вечером телевизор, можно спокойно и с удовольствием посмотреть репортаж из тюремной пыточной камеры.

Речь идет о специальном репортаже НТВ в пятницу 5 февраля из Казанской специальной психиатрической больницы. Место это записано в историю страны на многих ее страницах: создана в конце 30­х годов как убежище-отстойник для отдельных представителей отстреливаемой в то время номенклатуры; в 60­е вместе с мордовскими лагерями стала главным местом содержания инакомыслящих; там их не просто держали бессрочно (!), но и подвергали пыткам различными медицинскими препаратами. Существование Казанской СПБ было одной из причин вынужденного выхода Общества психиатров СССР из Всемирной психиатрической ассоциации в 1977 году. В 80­е, в период горбачевской либерализации, Казанская СПБ вместе с другими была административно передана из МВД в ведомство Минздрава и все думали стала действительно больницей, пусть со строгим режимом, но медицинским учреждением, где лечат, а не пытают. Так думали...

И вот через десять лет после "торжества общечеловеческих ценностей" взгляду миллионов предстала картина довольно жуткая: тысяча мужчин и женщин, официально судом и экспертами признанных больными, которые находятся в корпусах за колючей проволокой и четырехметровой стеной, в камерах, набитых так, что в них невозможно сделать и шага, и главное их так же, как и до "общечеловеческих ценностей", пытают медикаментами и по много дней держат жестко привязанными к койке. И совсем уже не удивительно, что делают это те же самые люди, которые при отсутствии "общечеловеческих ценностей" точно так же пытали и держали привязанными к койкам инакомыслящих.

Нынешний начальник СПБ Наиль Идрисов в СПБ более двадцати лет; больше половины этого срока он был начальником первого приемного отделения, и через его руки прошли все (!) политзаключенные, свозимые в СПБ в те годы. Идрисов говорит: "Это были люди, которые отличались высоким интеллектом, высокой социальной заряженностью... все это нам давало пищу (для размышлений или буквально? В.Д.). Даже нам самим интересно было с ними работать". Истинная идиллия: сочувствующий тюремщик на дружеской ноге беседует с заключенным и организует побег? делает условия помягче? позволяет хотя бы написать лишнее письмо на волю? Ни того, ни другого, ни третьего: назначает лошадиную дозу медикаментов, от которых становится невозможно думать, от которых сводит мышцы, в голове гудит, падает давление так, что заключенный не может встать, пока ему не дадут таблетки с кофеином (политзаключенный Борис Евдокимов, "антисоветская агитация"). Или назначает больному ишемической болезнью сердцем политзаключенному Анатолию Черкасову ("незаконный переход границы") галоперидол в дозах, ему заведомо противопоказанных (Черкасова-таки схватил сердечный приступ). Были, конечно, в разных СПБ сочувствующие врачи, и они помогали заключенным только Идрисов определенно к их числу не относится, и если попытаться поискать "врачей" СПБ со славой пострашнее его, то найти, наверное, можно но мало.

Собственно, я пишу не об Идрисове и не о самих СПБ, а о репортаже из пыточной камеры как о журналистском жанре. Нормально, что в любой нормальной стране, когда нормальный журналист видит пытки, то он может, должен и обязан об этом написать и сказать. Он не может пройти мимо садизма и откровенного нарушения прав человека, тем более человека больного. Но если журналист показывает, как пытают людей и дает комментарий, смысл которого: "Видите, какая у палачей трудная работа...", то остается недоумевать, что тому причиной: тяжелая нравственная патология, откровенная глупость или профессиональная недобросовестность?

Журналист Ирина Преображенская сделала репортаж, озвучив исключительно ту информацию, которую ей любезно предоставили сотрудники СПБ. В какой-то момент показалось, что доверчивую женщину "врачи" провели за нос, внушив откровенную "чернуху". Но, просмотрев репортаж повнимательнее, уже замечаешь, что доверчивость эта не природная, а весьма намеренная, ибо если это журналист профессиональный, пусть даже и доверчивый, то он все-таки делает репортажи, заслушав обе стороны, а не одну. И не собирает свой репортаж, как из деталей конструктора, из набора мелких и прочих неправд.

Неправда в репортаже во всем, даже в терминах: Преображенская несколько раз называет заключенных СПБ "особо опасными преступниками" на самом деле официально (по определению суда!) эти люди считается больными и "освобожденными от уголовной ответственности"; более того, каждого из них суд определил из-под стражи освободить "с момента прибытия в СПБ". Преображенская заявляет: "80% из них убийцы" неправда: это в какие-то стародавние 50-е годы 80% были в СПБ за убийство, с тех пор процент неуклонно снижался и уже в 80­е составлял менее 40, и, по всем имеющимся данным, ситуация с тех пор не изменилась. Преображенская показывает пожилую заключенную она задушила собственного внука. Причина: она "часто посещала собрания секты иеговистов" ну это мы уже в советское время наслушались, что сектанты пьют кровь младенцев. Бабушка, может быть, и убила внука, но причем здесь Свидетели Иеговы?

Начальник охраны СПБ показывает наглядно, насколько их служба опасна и трудна: демонстрирует нож, якобы отобранный у больных, сделанный якобы из супинатора. Смех да и только: откуда супинатор из больничных тапочек? У больных ведь даже обуви своей нет все больничное, а даже если бы и была, то супинаторы все равно уже давно выдраны надзирателями так в тюрьме положено. При этом на экране мелькает хромированное, отполированное до блеска (!) лезвие красивого ножа со столь же тщательно сделанной рукояткой уж не этим ли ножом зловредные маньяки-больные хотели резать охрану? Как только умудряются они в своих палатах, где даже тумбочек нет и где булавки не спрячешь, такими слесарными операциями заниматься? У любого человека возникнет этот вопрос (только не у репортера) я объясню: нож этот, конечно, делали не больные и не из зловредных целей. При СПБ существует целый отряд заключенной обслуги простых, отнюдь не больных преступников, которые больных охраняют и содержат хозяйство СПБ. Среди них, как и среди обычных людей, всегда попадаются умельцы, которые могут делать "на коленке" вещички сувенирные: ножи, шахматы, шкатулки и прочее, что им с большим удовольствием и заказывают надзиратели за плату, конечно: пару пачек чая, пару килограммов сахару, иногда бутылку водки. У каждого уважающего себя опера есть всегда коллекция таких вещей, в "Комедии строгого режима" начальник лагеря демонстрирует портрет Ленина, сплетенный из колючей проволоки. "Комедия" на то и комедия, чтобы мы смеялись, в репортаже Преображенской то же самое, но без смеха.

Камера показывает как четверо молодцов в форме бегут, якобы поднятые по тревоге: "Если у больного случается приступ, то охрана вызывает группу резерва... Группу резерва вызывают по пять-шесть раз в день", говорит Преображенская. Неправда. Если группу резерва и вызывают раз в неделю, то это уже ЧП. Да и зачем нужна группа резерва, когда с любым больным, безоружным, к тому же ослабленным медикаментами и многолетним пребыванием в затхлой камере, может справиться даже медсестра, не говоря уж о санитарах и надзирателях, которые постоянно несут охрану в каждом отделении.

Тут странный момент: Преображенская упоминает несколько раз "санитаров", но мы их почти не видим: надзирателей видим, медсестер видим, а санитаров не видим. Наверное, неинтересно? Наоборот, "санитары" в СПБ одно из самых ее интересных явлений: люди эти санитарами стали не от благородного желания посвятить себя делу помощи больным, а по причинам более прозаическим после того, как совершили преступление (чаще всего кражи и хулиганство) и были осуждены. После этого МВД направляет их отбывать срок наказания санитарами в больницу. Это всегда было фактом вопиющим и пугающим отдавать больных во власть преступникам; МВД отговаривалось, что при низких зарплатах свободные люди туда работать не пойдут. Теперь вроде бы безработица, но санитарами в СПБ все равно заключенные; а подумаешь, так иначе и быть не может: санитар-зэк надзирателям необходим, он зависим и подневолен, ему можно приказать больного избить (дело обычное, как раз и случающееся в СПБ "по пять-шесть раз в день"), а главное он нем как рыба и о том, что делается в СПБ на самом деле, не распространяется. Попытается тогда ему прямой путь в лагерь, где с "санитарами" за их зверства без сожаления расправляются солагерники.

Писатель Анатолий Марченко, погибший в тюрьме, описывал, как от тюремного голода и авитаминоза у заключенного опускается болевой порог: он может резать себя бритвой по животу, и ему не больно. Кажется, нечто подобное произошло и с обществом в целом: вызвать здесь удивление и ужас может разве что Чикатилло. Показывают "строгую палату" по сути пыточную камеру. Здесь лежат наказанные больные, здесь их держат на уколах привязанными за руки и за ноги по неделям и мы видим их опухшие от медикаментов лица, обметанные от жажды губы, шелушащуюся кожу; один из них находится в полусознательном состоянии, но другой все-таки пытается сказать что-то в видеокамеру что именно, мы не слышим: бодрый голос репортера-женщины его заглушает: "Порядки здесь строгие, но и больные, как говорят, серьезные". Если Преображенскую интересует, я мог бы рассказать, за какие "приступы" привязывают в Казанской СПБ: курение в палате, дерзость в адрес "врачей" и надзирателей, голодовки, попытки отправить письмо на волю в обход цензуры; при мне в 1980 г. тот самый Идрисов, который якобы так дружески "беседовал" с инакомыслящими, назначил галоперидол внутривенно (!) больному Карпачеву за то, что тот отпустил двусмысленную шутку в адрес медсестры и не сразу раскаялся. Или случай, описанный в письме во Всемирную психиатрическую ассоциацию 17 заключенных другой СПБ, Сычевской: "в четырнадцатом отделении больной Петров Н. за курение в палате был фиксирован (т.е. привязан к койке. В.Д.), избит. После чего ему одномоментно были введены (инъецированы) высокие дозы сульфазана и аминазина. Это привело к острой сердечной недостаточности (предположительно) и его смерти на следующий день".

Нет, не все знал Некрасов о русских женщинах: в горящую избу войти это еще что, а вот кем надо быть, чтобы войти в пыточную камеру и не услышать жертв, да еще отмахнуться от них назойливо дескать, "приступы"? Есть ответ на этот вопрос: надо быть журналистом. Нашим, партийно-заказным, работающим независимо от того, в газете ли, на радио, в телевидении, в жанре "джинсового репортажа". А о чем заказная "джинса": о компромате, о неком "устойчивом" банке или о том, что пытка-не пытка, это уже не суть. При авитаминозе все дозволено.

ВИКТОР ДАВЫДОВ

Москва

© "Русская мысль",
N 4258, Париж, 18 февраля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....