МИР ИСКУССТВА

 

Почти премьера

(«Вертер» Массне: Метрополитен-опера, январь 1999)

В 1887 году, закончив партитуру "Вертера", 45-летний Жюль Массне принес новое сочинение в парижскую "Опера-комик". По легенде, директор театра сочинение отверг и сказал композитору: "Я-то надеялся, что вы принесете нам новую «Манон»! А тут унылая, никому не интересная история, заведомый провал!" И хотя ни Массне, ни "Вертер" тут не виноваты, на следующий день театр сгорел дотла. Только пять лет спустя премьера оперы состоялась в венском Придворном театре, на немецком языке, что, в общем, даже приблизило ее к литературному первоисточнику роману Гете "Страдания молодого Вертера", вышедшему в 1774 году в Германии и вскоре покорившему Европу от Наполеона до Байрона трогательной историей романтического юноши, который влюбляется в девушку, обрученную с другим. После длительных и мучительных попыток ее завоевать он покончил с собой. Вышло много подражаний в книгах и даже в жизни (по Европе прокатилась волна самоубийств несчастных влюбленных, упустивших из виду, что сам Гете, переживший сходную эмоциональную передрягу, не только уцелел, то благодаря ей прославился).

Специалистам известны по крайней мере одна французская и четыре итальянские оперы по мотивам "Вертера", созданные на рубеже XVIII-XIX веков. К концу XIX века, однако, это романтически приподнятое повествование потеряло аудиторию этим, наверное, и объяснялась реакция директора "Опера-комик".

Тем не менее после австрийской премьеры "Вертер" Массне прочно вошел в театральный репертуар из 25 опер, созданных композитором, сегодня сколько-нибудь регулярно ставятся лишь две "Вертер" и "Манон". О "Вертере" театры вспоминают, когда появляется незаурядный лирический тенор (в заглавной роли среди прочих прославились Жорж Тилль, Иван Козловский, Николай Гедда, Альфредо Краус), способный силой дара преодолеть драматургические проблемы, заложенные в поэтичном бессобытийном первоисточнике, повествующем о внутренних переживаниях героя. Бернард Шоу, слушавший "Вертера" в июне 1894 года в Ковент-Гардене, отметил обаяние и естественную интимность музыки Массне, а также его умение "поддержать наш интерес к либретто, в котором на протяжении четырех актов сгорающий от любви тенор совершает лишь два поступка: один раз он пытается сорвать поцелуй у возлюбленной, а второй стреляется за сценой".

Справедливости ради надо добавить, что тенор поет еще и две прекрасных арии: гимн природе (в самом начале, пока он еще не успел влюбиться в героиню) и проникнутую предчувствием гибели песнь на стихи легендарного ирландского барда Оссиана ("О, не буди меня, дыхание весны...") ближе к концу. Однако психологическая статика сюжета (ситуация задана как безнадежная и остается таковой вплоть до печального конца) обуславливает статичность действия.

Джон Кокс, режиссер-постановщик "Вертера" в Метрополитен-опере (в этой постановке спектакль идет с 1971 года), в отличие от многих своих собратьев, не пытался осовременить героев и обстановку: верность исторической правде заявлена с первых нот увертюры, идущей под светло-серый занавес, взятый, наподобие картины, в раму, над которой в золоченом медальоне портрет Гете. На занавесе черными строгими буквами выведено по-французски: "Иоганн Вольфганг Гете. Страдания молодого Вертера. MDCCLXXII" (действие романа завершается в 1772 году).

Сквозь постепенно обретающую прозрачность ткань угадываются очертания сада и застывшие человеческие фигуры, словно сошедшие с акварельного рисунка XVIII века. В сущности, изобразительный ряд постановки и состоит в чередовании изысканных "живых картин". Первые два акта являются как бы очень растянутой экспозицией, и лишь в третьем эмоциональная драма находит реальное сценическое выражение в эпизоде, где Шарлотта читает письма Вертера, и в следующей, кульминационной сцене объяснения. Надо сказать, что эти две сцены по силе воздействия с лихвой вознаграждают полуторачасовое ожидание в первую очередь благодаря мастерству и артистизму исполнителей.

Здесь, по-видимому, уместно напомнить, что в текущем сезоне в Метрополитен-опере "Вертер" идет в баритональной редакции, то есть роль 23-летнего героя исполняет не пресловутый тенор, а баритон. Редакция эта была выполнена самим Массне в 1902 году по настоятельной просьбе знаменитого итальянского баритона Маттиа Баттистини, которому хотелось спеть юного Вертера. Понизив регистр партии, композитор не внес существенных изменений в нотный текст как ни обидно, более всего от этой операции пострадала чуть ли не до неузнаваемости переменившаяся вторая ария героя ("О, не буди меня..."), в оригинальной редакции несомненно музыкальная вершина оперы. Другой неблагоприятный эффект этого сдвига заключается в том, что Вертер-баритон, так сказать, по определению становится гораздо более зрелым, нежели то предполагает замысел оперы, остающейся в этом случае без тенора (представим, что баритоном вдруг запел бы Ленский!). Это неплодотворно еще и потому, что главная женская партия написана для меццо-сопрано (сопрано досталось младшей сестре героини, Софи, играющей вспомогательную роль).

По всем этим причинам после Баттистини эта редакция практически не исполнялась, и в нынешнем сезоне была впервые представлена в Нью-Йорке ради Томаса Хэмпсона вероятно, самого на сегодняшний день яркого и разностороннего американского певца-баритона. Хэмпсон, выступающий на сцене Метрополитен-оперы с 1986 года, в представлении не нуждается. В данном случае существенно, что он принадлежит к редкому племени артистов, одинаково владеющих искусством как оперного, так и камерного пения: "Вертер" интимная опера, и мастерство Томаса Хэмпсона проявляется не только в вокальной, но и психологической нюансировке заглавной роли. Вполне под стать ему Сюзан Грэм (меццо-сопрано), выступающая в Метрополитен-опере с 1991 года: ее Шарлотта, подобно Татьяне Пушкина-Чайковского, в конфликте "любовь долг" выбирающая последний, достоверна и убедительна. Удачно дебютировала на нью-йоркской сцене Ребекка Эванс (сопрано) в роли Софи: легкий, подвижный голос певицы как нельзя лучше подходит для этой героини то девчонки, то юной женщины. И, поскольку в музыкальной ткани "Вертера" немалое место занимают оркестровые интерлюдии, в "строительстве" спектакля очень важную роль сыграл дирижер Дональд Ранниклз (художественный руководитель Городского оперного театра Сан-Франциско), продемонстрировавший тонкое понимание особенностей хрупкой, неброской, но неизменно завораживающей лирики Массне.

Известно, что в идеале опера стремится к гармоническому синтезу музыки и драмы. Наверное, есть основания полагать, что драматическое в "Вертере" представлено не наилучшим образом, но его музыка, особенно исполненная подлинными мастерами, целиком этот недостаток возмещает.

АЛЕКСАНДР СУМЕРКИН

Нью-Йорк

© "Русская мысль",
N 4258, Париж, 18 февраля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....