КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

Cвидетельство
о русской
смуте

 

Аничков В.П.. Екатеринбург Владивосток. (1917-1922). М., "Русский путь", 1998. (Всероссийская мемуарная библиотека).

 

Дворянин Владимир Аничков четверть века возглавлял отделение Волжско-Камского банка в Екатеринбурге, одновременно являясь директором-распорядителем Алапаевского горного округа. Выброшенный гражданской войной за пределы отчизны, он описал пережитое им в память своим потомкам. Мемуары Аничкова увидели свет спустя шестьдесят с небольшим лет.

4 марта 1917 г. в Екатеринбург пришла весть о революции. В тот же день на стихийном митинге образовался Комитет общественной безопасности, членом которого Аничков стал вместе с другим гласным городской думы Ипатьевым. Митингующие требовали немедленных арестов: губернатора, полковых командиров, жандармов, архиерея. Стать комиссаром Аничков, в отличие от других членов Комитета, отказался.

Город захлебывался в анархии. Тюрьму трясло, арестантов было нечем кормить. Проститутки как свободные гражданки больше не желали подвергаться лечебному осмотру. В армии "Приказ N1" о неподчинении солдат офицерам был принят "на ура" и от дисциплины "ровным счетом ничего не осталось". Начали создаваться кооперативы, но "быстрое их насаждение и развитие было чрезмерным увлечением, ибо возникали они на средства казны, становясь паразитами и подтачивая курсовую стоимость рубля".

В финансовой области наблюдалась еще большая неразбериха. В ходу были "керенки" (хотя билеты следовало бы называть "бернадками" по имени выпустившего их министра финансов проф. Бернадского). Потребность в денежной массе не удовлетворялась. В обращение были запущены т.н. "зеленые" деньги достоинством в 250 р. и 1000 р. Но люди новым банкнотам не доверяли, пряча в кубышках царские деньги.

Следующий министр финансов Шингарев ввел прогрессивный налог, достигавший 90% с прибыли. Вкупе с падением курса кредитного рубля это повергало всю промышленную и торговую деятельность в убытки. Банки потеряли свои основные капиталы на 4/5, стоимость которых сократилась на треть.

Захвату власти большевиками в Екатеринбурге никакого противодействия оказано не было: "Власть и до этого находилась в руках Совета рабочих и солдатских депутатов, там она и осталась". В начале ноября 1917 г. банкиров вызвал в совдеп Крестинский, желая узнать их мнение о предстоящей национализации. Аничков мыслил ее "как акт передачи всех активов и пассивов казне под соответствующую расписку Госбанка". Вскоре Аничкова арестовали. Национализация приобрела уродливые формы, завися от взглядов комиссаров финансов. Все государственные бумаги были аннулированы, из сейфов конфисковывалось золото. Выйдя на свободу, Аничков лишился своего состояния, помещенного в акции, и приисков.

В феврале 1918 г. к Аничкову привезли вел. кн. Сергея Михайловича, и бывший банкир приютил изгнанника у себя. Царскую семью и свиту поместили в дом Ипатьева. Аничков пытался найти жилье и для князя Владимира Палея, но неудачно: хозяева испытывали страх за себя, ибо помощь могла обернуться репрессиями.

Конец Романовых в Екатеринбурге уже приближался. Сперва были расстреляны кн. В.А.Долгоруков и гр. И.Л.Татищев. Приблизительно за месяц до расстрела царской семьи со свитой большевики арестовали камердинера императора Т.И.Чемодурова (его "забыли" в тюрьме, и он остался жив, скрываясь потом у Аничкова). Позже, во время следствия по убийству царской семьи, на квартире Аничкова останавливался следователь Соколов.

За несколько дней до высылки великих князей в Алапаевск из Москвы привезли вел. кн. Елизавету Федоровну. После алапаевского убийства в Екатеринбурге начался террор. Семья Аничкова, опасаясь за свою жизнь, бежала в лес.

Возвращение в город произошло с приходом чехов. При новых властях вскрылись леденящие кровь подробности красного террора. Одному знакомому Аничкова отрубили топором голову, когда тот высунул ее в дверь в ответ на стук. Заключенных топили в нужниках и прокалывали животы штыками. Помимо "классово чуждых", большевики расправлялись и со "своим братом" рабочими Верх-Исетского завода.

К началу 1919 г. Деникин признал Колчака. Аничков зачастил в Омск, участвуя в работе по восстановлению финансовой системы. Временное Всероссийское правительство заказало в САСШ новые купюры, которые могли быть доставлены только после получения Омским правительством международного признания. Необходимость денежной реформы назрела со всей очевидностью. Рынок заполонили фальшивые "керенки", подделываемые большевиками, японцами и китайцами. Иностранные миссии выступали против унификации всех прежних дензнаков. Тогда по предложению Аничкова осуществили обмен "керенок" на пятипроцентные обязательства Омского правительства.

В июне Екатеринбург вновь захватили большевики, и семья Аничкова пустилась в путь, прибыв в октябре 1919 г. во Владивосток. В начале ноября пал Омск, правительство Колчака перебралось в Иркутск. В середине ноября во Владивостоке вспыхнул мятеж Гайды, быстро подавленный ген. Розановым. В начале 1920 г. власть на Дальнем Востоке перешла к Земскому правительству во главе с эсером Медведевым.

Терзаемый необходимостью кормить семью, Аничков вошел в пай для создания ткацкой фабрики. Шерсти в Монголии было достаточно, а суконных фабрик в Забайкалье ни одной. Однако предприятие, начавшись с успехом, быстро прогорело.

На Дальнем Востоке Аничков познакомился с Христианом Биричем, бывшим каторжанином, описанным Чеховым и Дорошевичем, а затем компаньоном Демби по производству икры. 26 мая 1921 г. знакомый Бирича, владелец спичечной фабрики Спиридон Меркулов, вместе со своим братом Николаем совершил переворот. В июне 1922 г. правительство Меркуловых пало. К власти пришло Народное собрание, выбравшее ген. Дитерихса верховным главнокомандующим. Прибыв во Владивосток, Дитерихс заявил, что не признает революционных постановлений собрания. Вскоре был созван Земский собор, председателем которого оказался Спиридон Меркулов, а Дитерихс был провозглашен воеводой земской рати. Осенью Дитерихс выступил в поход против большевиков. Победы ожидать было трудно, и приказ о мобилизации вызвал всеобщую панику. Аничков, ликвидировав дела, бежал за кордон. О его жизни в Китае ничего не известно, но в 1932 г. он обосновался в Сан-Франциско, открыв первый русский книжный магазин "Русская книга". Смерть настигла русского банкира на чужбине в 1939 г.

МСТИСЛАВ КНЯЗЕВ

Москва

© "Русская мысль",
N 4260, Париж, 04 марта 1999 г.




ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....