ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Юрий Дружников


[5.]

Quo vadis?

Перед закатом советской системы Пушкину присваивается звание "Историк революционного движения в России" и говорится, что поэт понял высказывание Ленина о том, что декабристы страшно далеки от народа. В "Литературной газете" (1986-1987) публикуются статьи о ревизионистах в пушкиноведении, о неприкасаемости святого поэта на вечные времена и запрете использовать его имя вне официальной политики. Догматическое мышление пыталось пресечь даже западные взгляды. "Литгазета" поучала западных славистов, как им следует писать о Пушкине.

Пресса еще продолжала по инерции засорять атмосферу угрозами и запретами, когда 2 февраля 1987 г. в "Известиях" вдруг появилась странная статья: Пушкина, оказывается, убило "отсутствие воздуха". О свободе Пушкина писали рабы, более бесправные, чем был он. Советским гражданам дышать еще не разрешалось, но Пушкину дышать было важно, и это можно рассматривать как намек на необходимость перемен. Привычка манипулировать поэтом при политических переменах въелась настолько, что пресса стала писать о перестройке, которой занимался еще Пушкин. Другим сигналом оказались "Философические письма" Чаадаева, изданные впервые в России в 1987 году. "Пушкиноведение наше по традиции было какое-то закостенелое, говорил якобы еще раньше Бурсов, но цитируются эти слова лишь в 1989 году. Все это было каким-то казенным делом". Газета "Московские новости" заявила, что Пушкина убили дважды: сперва Дантес, а потом пушкинистика. В "Литературной газете" проскакивает крамольная фраза, брошенная Ю.Нагибиным, что Пушкин был генсеком русской литературы.

Понятно, что дела в пушкинистике не могли быть лучше, чем в советской стране в целом. Но страна давно меняется, а отечественная пушкинистика пребывает в состоянии застоя. Ушли в никуда великие пушкинисты, и много лет их советским наследникам нечего сказать. Из комментариев в комментарии переходят те же умершие доктрины. Подчас публикации Пушкинского дома напоминают студенческие работы. Показателем застоя является и факт, что открытия делаются теперь вне Пушкинского дома. Новые сведения об африканских предках Пушкина опубликованы в Париже Дьедонне Ньямманку, переписка Дантеса с Геккереном найдена итальянской пушкинисткой Сиреной Витале. Пушкин, решающий, что лучше родина или свобода, или, скажем, Пушкин как идеалистический писатель в поэзии и последователь Вальтера Скотта в прозе изучается в Америке.

Суть официального пушкноведения так сформулировал Андрей Синявский: "венки и бюсты на каждом абзаце". Иронично относился к советской пушкинистике Владимир Набоков. Полвека спустя после набоковских работ о Пушкине и четверть века спустя после "Прогулок с Пушкиным", когда их авторы умерли, появилась первая реакция Пушкинского дома, представляющая собой набор цитат, которые "не нравятся". Книга "Пушкин и современная культура" (1996) издана на правительственную субсидию. Заголовок "Низвержение кумиров", означающий, что Пушкинский дом низвергает Набокова и Синявского, звучит внушительно. Налицо проблема непонимания: Набоков с Синявским, с одной стороны, и петербургские пушкинисты, с другой, говорят на разных языках, причем оба языка русские.

В течение столетия мифологический помпезный Пушкин-икона-основоположник-патриот-революционер-декабрист-атеист-оптимист (хочется написать в одно слово, без дефисов) капитально выстраивался в бывшей таможне, именуемой Пушкинским домом. Игнорировать мифы нынче невозможно. И оказывается, если довериться книге "Легенды и мифы о Пушкине", выпущенной Пушкинским домом, "ведущие филологи-пушкинисты", как они называют себя, всегда стояли на страже подлинного Пушкина и боролись с мифами: "В нашей книге почти полный набор "образцов" этих мифов и легенд. А порождали мифы сам поэт, его читатели и "так называемая народная пушкинистика" современное обывательское, фольклорное и профессионально-писательское сознание". Вот как! Выходит, сам Пушкин, читатели и писатели сочиняли о Пушкине мифы, а "ведущие пушкинисты" всегда стояли на страже истины. Какие же мифы разоблачают они теперь? Это суеверия, любовные измены, утаенная любовь Пушкина и пресловутая кольчуга, в которой якобы стрелялся Дантес.

С чем приходит пушкинистика к 200-летию со дня рождения одного из самых противоречивых русских поэтов XIX века? Мартиролог печален. Полной библиографической коллекции работ о Пушкине так и не собрано. Не существует современного полного издания его произедений. Показательно издание лучшего академического собрания сочинений Пушкина 1937-1949 годов. По ходу дела объем издания сокращался, часть материалов изымалась по идеологическим соображениям или из-за конфликтов между сотрудниками, часть потому что комментарии были написаны арестованными литературоведами или родственниками арестованных. Некоторые тома выпущены совсем малым тиражом. До войны было подготовлено несколько томов приложений к изданию, но они таинственно исчезли.

Советские собрания сочинений поэта одобрялись мы знаем кем. Первое же послесоветское издание вышло с благословения еще одного пушкиниста Патриарха Московского и всея Руси Алексия II (издательство "Воскресение", 1994-1996). В последнем томе имеется уже два благословения: рядом с Патриархом "Напутственное слово" нового пушкиниста Б.Ельцина. Между тем, издание получилось буквально помоечное. Вроде бы это репринт на плохой бумаге, но пользоваться им как репринтом нельзя. В половине томов изменена нумерация страниц: они перенабраны, видимо, чтобы гуще набить стихи и сэкономить бумагу. Дополнительный том рисунков единственное новое в этом издании. Существует около двух тысяч рисунков Пушкина, в новом издании их лишь около четырехсот. Том заполнен вряд ли кому-нибудь нужными переводами описи рисунков на немецкий и английский языки. Мифологического Пушкина по-прежнему изо всех сил поддерживают наверху, и до сбалансированной научной биографии поэта далеко. Многое рано или поздно придется переписывать, вернувшись к истокам.

"Священнослужителем Божества" в свое время назвал Вересаев Цявловского. Гуру, состоящим при архиве из пушкинских рукописей и книг в Пушкинском доме, сегодня нечего сказать концептуально, кроме того, что Пушкин впадает в Каспийское море. И придется следовать, куда дует ветер: превращать поэта "обратно" из революционера в монархиста или демократа, из атеиста в монаха и религиозного философа. Надо бы из оптимиста в пессимиста, но еще нельзя. Согласно официальной статистике, в читальный зал допускается в среднем 1,5 человека в день. И все же монополия Пушкинского дома на тотальную трактовку поэта рушится. Фототипическое издание манускриптов до последнего времени не осуществлялось из корыстных соображений: не потерять монополию, не расширять круг жрецов, хранящих рукописи. Только теперь, благодаря принцу Чарльзу, часть рукописей опубликована. Независимые издатели России осторожно выпускают книги инакомыслящих, переиздают забытые и запрещенные труды.

Лагерная вышка, с которой ведется наблюдение за Пушкиным и где все русские классики обязаны пребывать в шкафах, соблюдая субординацию, сама по себе является уродливой данью централизованной советской системе. Составная часть в принципе не может быть больше целого; Пушкинский дом и ИРЛИ не синонимы; Пушкинский дом должен быть филиалом ИРЛИ не больше. Он давно стал тормозом науки о Пушкине, и судьба его превратиться в обычное архивное учреждение, обслуживающее читателей. А будущее пушкинской науки в университетах.

Существовало как минимум два Пушкина: реальный и на основе манипуляций с первым идеологический. Теперь вырастает на наших глазах третий Пушкин, коммерческий. Он нужен не только новой власти, но и бизнесу, и даже мафиозным структурам. Издают Пушкина в новой России массовыми тиражами для школ коррумпированные издательства, получающие дотацию государства. За дотацию идет борьба, и киллеры убивают администраторов этих издательств.

В преддверии 1999 г. указом президента день рождения Пушкина объявлен госпраздником. Создана бюрократическая структура Государственный Пушкинский центр. Грандиозное ура-патриотическое шоу уже перекрывает паранойю 37-го года. В Москве, казалось бы, все переименовано: Пушкин стоит на Пушкинской площади, рядом метро "Пушкинская". И вот позади поэта бывший кинотеатр "Россия", косое дитя брежневщины, теперь назван "Пушкинским". Для полного охвата местности осталось переименовать Макдональдс в Мак-Пушкин и продавать там Биг-Пуш.

По всей стране из-за утери идеологии простаивали скульптурные мастерские; теперь бюсты Пушкина водружают на место бюстов Ленина. Улицы Ленина в городах переименовываются в улицы Пушкина, которых и до того были тысячи. Российская печать, всегда, так сказать, пиететная по части Пушкина, пишет о поэте в ленинской терминологии. Цитаты из газет: "Горки Пушкинские" (о Святых Горах), "Пушкин жил, Пушкин жив, Пушкин будет жить", "И Пушкин такой молодой..."

Во времена застоя делали гранитную отмостку у могилы поэта, и на недоуменные вопросы тогдашний директор С.Гейченко отвечал: "Мы хотим, чтобы все было, как у мавзолея Ленина. Ведь Ленин и Пушкин это наши святыни". Травимый много лет пушкинист, имя которого я не вправе назвать, пишет мне, что Пушкин-идол неколебим: "Я бился в эту стену много лет, но сказать всего нельзя даже сейчас мифы живы". А в пятидесяти километрах от могилы Пушкина, в городке Остров, сегодня столь же аккуратно ухаживают за памятником Павлику Морозову.

Святогорский монастырь (впрочем, Святые Горы все еще Пушкинские, а Царское Село город Пушкин) был передан церкви. Первым делом монахи выкинули все из южного придела, где отпевали Пушкина, чтобы не шатались экскурсанты. Затем подняли вопрос о том, чтобы убрать из монастыря могилу Пушкина, к которой ходят посторонние. Из заповедника поехали жаловаться, и заместитель мэра Псковской области, как сообщает газета "Пушкинский край", сказал: "Сегодня указание развивать религию. Будет могила мешать, уберем!"

С жильем Пушкину, как мы знаем, не везло и после смерти, ибо в доме на Мойке в начале ХХ века помещалось Петербургское охранное отделение. Сегодня ситуация меняется, новые власти хотят, чтобы поэту жилось лучше, чем при Николае I. На Мойке, 12, поэту после глобальной реконструкции отдано многоэтажное здание. Теперь Пушкин будет сдавать часть квартир в доме деловым структурам. Заповедник "Михайловское" превращается (цитата из плана) в "многофункциональное информационно-туристическое предприятие с гипертрофированными хозяйственными функциями". Девиз юбилейной вахты: каждый доллар, вложенный в Пушкина, должен приносить доход.

"Боюсь этого юбилея, боюсь громких слов при отсутствии настоящего дела... О Пушкине пишут все больше и больше, а настоящих пушкинистов становится все меньше и меньше некому работать. В Пушкинском доме есть несколько талантливых людей, но им одним не под силу поднять такие вещи. А славословим и торжествуем много, слишком много... Постепенно теряют свое лицо пушкинские праздники, более и более превращаясь в официальные действо. Горько все это. Нет, нечем похвастаться..." Слова сказаны никем иным, как академиком Д.С.Лихачевым к 150-летию со дня смерти поэта, но еще больней звучат сегодня. И, наконец, цитата из еще одного частного письма ко мне российского пушкиниста: "Истина и близко не подходила к тем спорам, которые повсеместно сопровождают подготовку к двухсотлетию поэта. Делим славу, деньги, почет, а Пушкин-то здесь при чем?"

Парадоксально, но факт: бывшие советские граждане получили свободу, а Пушкин нет. В нынешнюю разруху ему отдуваться за всех, создавать "имидж". Задумываешься над словоблудием вокруг Пушкина накануне третьего тысячелетия, и невольно приходит на ум вопрос Гоголя: "Зачем он дан был миру и что доказал собою?" И обескураживающий нелепостью ответ самого же Гоголя: Пушкин "вне зависимости от всего". В действительности, конечно же, как раз наоборот: от всего Пушкин в зависимости. Нет, не избавиться поэту в России от политической, религиозной, культурной и прочей опеки, от ярлыков и кликушества, не погулять по свету вне зависимости от всего...

 

Предыдущая часть статьи ||| К оглавлению статьи

Дейвис (Калифорния)

© "Русская мысль",
N 4261, Париж, 11 марта 1999 г.

Венки и бюсты
в каждом абзаце
О кризисе пушкинистики в России


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....