СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

ПЕРВОЕ ЛИЦО,
ЕДИНСТВЕННОЕ ЧИСЛО

Послание президента Ельцина России - о чем оно?

30 марта президент выступил со своим ежегодным посланием Федеральному Собранию. Выступил - хотя еще месяц назад единственное, что интересовало журналистов в содержании президентского послания, был размер "кегля" (считалось, что президент неспособен разбирать текст, набранный маленькими буквами). Выступил с одним из наиболее насыщенных, жестких и точных текстов, посвященных ситуации в России, написанных кем-либо к сегодняшнему дню. К тексту президентского послания можно предъявить претензии. Можно укорять "авторов послания" за склонность к некоторому чрезмерному упрощению. Можно - за излишний оптимизм (когда речь идет о масштабе осуществленных в стране либеральных реформ). Но впервые в документе, подписанном главой государства, дается столь точная и нелицеприятная оценка реформаторских ошибок. Впервые - столь внятная и здравая оценка экономической ситуации. И, наконец, впервые же названа своим именем одна из главных ошибок реформаторов - отсутствие идеологии реформ, неумение и нежелание говорить о политике напрямую с народом.

Важно подчеркнуть еще одну вещь. По имеющейся в нашем распоряжении достаточно надежной информации, вопрос об "авторах послания" далеко не столь очевиден, как представляется сейчас большинству российских и зарубежных политологов. Еще несколько недель назад физическое (а главное, моральное) состояние президента было тяжелым как никогда. Еще недавно практически все - и многочисленные враги Ельцина, и его немногочисленные сторонники - были согласны между собой в одном: больше ему не подняться. Еще неделю назад тема неминуемого переворота (коммунистического, силового, примаковского и т.д.) была темой проходной, банальной. "Скуратовская катастрофа", назначение руководителем президентской администрации никому не известного, политически "никакого" Александра Волошина (единственным отличием которого от других возможных кандидатов на эту должность стало, по слухам... его согласие на нее - остальные категорически отказались), тягостное впечатление от первых часов балканского кризиса - все это вместе взятое не оставляло надежд ни на один вменяемый, позитивный вариант развития событий. Не оставляет, впрочем, и сейчас. Но...

Первым просочившимся из-за Кремлевской стены сообщениям о том, что "дедушка ожил", не верил никто. Да и не было их почти, таких сообщений, хотя сегодня уже можно сказать, что в работе над текстом послания президент принял неожиданно плотное участие и фактически задал тот жесткий ритм, который так удивил всех в итоговом варианте. Но случилось не только это (хотя и этого много - ведь буквально вчера многочисленные советчики всерьез обдумывали, сможет ли президент физически выйти на трибуну и выдержит ли неминуемую обструкцию обнаглевших от ощущения президентской слабости коммунистов). И знаковое участие Ельцина во встрече с соратниками времен первого съезда народных депутатов СССР, и неожиданное кадровое решение по назначению ненавистного коммунистам директора ФСБ Владимира Путина секретарем Совета безопасности, и некоторые принципиально новые сюжеты во "внутриаппаратной" активности президента - все это мгновенно и радикально изменило общеполитический фон в стране.

Потому что до сих пор - начиная, возможно, с январского шока вокруг "кровоточащей язвы" президента - всем (и даже, как иногда кажется, ярым ненавистникам Ельцина) было довольно страшно. Страшно, потому что, когда просматриваешь все поле возможных вариантов в случае реального ухода Ельцина с президентского поста, то осознаёшь, что ни один из них не выходит на уровень содержательного проекта для России как целого.

Губернаторы ведут незрелые и лукавые разговоры о том, что им нужна "удочка", а "рыбу они наловят сами", - и тут же принимаются беззастенчиво выбивать из Москвы тяжелогруженые эшелоны с "рыбой" - трансферты, кредиты и субсидии: становится видно, что уровень ответственности губернаторов как профессиональной корпорации не простирается за пределы очередного финансового года, причем не добирается даже до уровня трезвой оценки реальных потребностей собственного регионального бюджета, увязая в привычном болоте безнадежной тяги к возможностям бюрократического распределения.

Основные политические силы демонстрируют полную неготовность к представлению тех или иных содержательных альтернатив экономической политики. Правительство "консолидирует" основные политические силы, как двенадцатый стул - Остапа Бендера с отцом Федором: все борются за контроль над слабым, политически невнятным и инструментально могущественным кабинетом, а сам Евгений Примаков выступает в качестве брэдбериевского мальчика-марсианина, принимавшего именно тот внешний облик, каковой был наиболее приемлем для текущего собеседника. Так что правительство без президента Ельцина превращается в коллективного подпоручика Киже. Как, впрочем, и вся российская государственность - поскольку "фигуры не имеет".

И вдруг возникает ощущение, что гонимый Ельцин, признанный основным источником нестабильности, виновником "бедственного состояния" и т.д., - это единственная скрепа сегодняшнего национально-государственного организма России.

Хотелось бы надеяться, что "весеннее наступление" президента продолжится в течение достаточного времени, чтобы взломать лед политической безысходности последних месяцев. Но опыт нескольких месяцев жизни в "России без Ельцина" сделал особенно явными некоторые очень важные социально-политические обстоятельства.

Во-первых, Ельцин - первый и пока единственный глава государства в России, о котором заранее известно, когда (или не позже какого срока) он уйдет со своего поста.

Во-вторых, Ельцин с самого начала мог добиться и добивался чего-то, только опираясь на народную поддержку. И в конечном итоге остался один. И главное - не то, что его бросили соратники, и не то, что он бросил их, главное, что население не сумело и не смогло оказать президенту действенную поддержку, оставило его один на один с недостроенным государством, в новой опале - в чем-то более несправедливой, чем в 1987 г., перед лицом тех же, кто травил его тогда (Горбачев, Лукьянов, Рыжков) и кто сегодня преспокойно, под защитой ельцинской демократии, заседает в думах и бесполезных персональных фондах.

А самое главное, что изъять сейчас Ельцина из российской государственной системы - и под боем окажется вовсе не "благополучие семьи" (президента) и даже не "сохранность элиты". Зашатается и, может быть, рассыплется на мелкие кусочки все, из чего должна была бы возникнуть российская государственность XXI века, - экономика и политика, территория и культура, настоящее, прошлое и будущее. Судьбы и будущность каждого из десятков миллионов граждан так и не существующей пока что в полной мере страны.

ДМИТРИЙ ЮРЬЕВ

Москва

© "Русская мысль", N 4263,
Париж, 1 апреля 1999 г.

N 4263,
Париж, 1 апреля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....