ВОЙНА НА БАЛКАНАХ

 

Об одной мирной инициативе

Поездка Егора Гайдара, Бориса Немцова и Бориса Федорова

в Югославию и Италию

    На Страстной неделе (по западным пасхалиям) было сделано одновременно две попытки добиться пасхального перемирия остановить войну в Югославии хотя бы на время с Великой пятницы по западному календарю до Воскресения Христова по календарю восточному, то есть со 2 по 11 апреля.
    Попытки предпринимались совершенно независимо одна от другой, без какого бы то ни было предварительного соглашения, и исходили из очень разных источников. Идея пасхального перемирия одновременно родилась в Ватикане и в России. В Ватикане ее первым и главным автором был Папа Иоанн Павел II; в России политические и государственные деятели, принадлежащие к руководству движения "Правое дело". И так получилось, что в то время, как заместитель государственного секретаря Ватикана французский епископ Торан находился с официальным визитом в Белграде, три лидера "Правого дела": Егор Гайдар, Борис Немцов и Борис Федоров со своими сотрудниками и помощниками были в Риме, где встречались сначала (как положено) с министром иностранных дел Италии Ламберто Дини, а затем (и в этом состояла настоящая цель их визита) с Иоанном Павлом II и государственным секретарем кардиналом Содано.

Какой смысл может иметь это перемирие?

   На этот вопрос, заданный очень многими журналистами, ответ давался обоими сторонами инициативи одинаковый, хотя, естественно, Ватикан ставил больше ударение на религиозно-гуманитарном аспекте, а "Правое дело" сосредотачивалось скорее на стороне политической и военной; но в конечном итоге все это сливалось воедино. Прославляя Христа, ради нас ставшего человеком и пережившего все человеческие страдания и испытания, вплоть до пытки и смерти, мы проявляем свою веру и любовь к Богу через помощь, которую пытаемся оказать человеку, не только состраданием и милосердием, но и действиями в его защиту. В то же время мы трезво и благоразумно смотрим на страшную опасность, возникающую от этой войны, на безумный рост национализма, ненависти ко всему чужому, шовинизма и агрессивности и не забываем, что дошедшие до отчаяния диктатуры способны на поступки, которые могут взорвать мир. Милошевич говорит, что не сядет за стол переговоров, пока против его страны ведется война. Западные союзники члены НАТО говорят, что переговоры невозможны до тех пор, пока длится безжалостная и безумная "этническая чистка" края Косово. Пусть же во имя Христово прекратится и то и другое и возобновятся переговоры; может быть, в таком случае они не прервутся по истечении этих пасхальных дней, а будут найдены мудрые пути, по которым можно будет их продолжить. Замысел был совершенно одинаков и одинаково четко и честно объявлен обеими сторонами.
   Представители "Правого дела" сначала посетили Белград, куда, кстати, они приехали по официальному предложению Вука Драшковича, бывшего лидера националистической оппозиции (в те времена, когда Милошевич еще был ярым коммунистом и интернационалистом), переметнувшегося к Милошевичу в его новой роли ультранационалиста, как только тот предложил ему почетное место и участие во власти.
   Драшковича его российские собеседники пытались убедить, что ему представляется уникальный исторический шанс: прекратить войну и восстановить равновесие в Европе при активном участии Югославии. Сначала он отнесся к этой перспективе с интересом, до такой степени, что пригласил российских представителей в Югославию, но затем вдруг перепугался, очевидно, перед лицом нешуточных угроз, и пошел на попятную. Милошевич же, все время обещавший, что обязательно встретится с российскими политиками, по всей вероятности, даже и не думал сдержать это обещание.
   Впрочем, для российских демократов важнее всего были встречи уж во всяком случае не с Милошевичем, цену которому они хорошо знают (удивительным, кстати, становится на первый взгляд необъяснимое сходство лиц Милошевича и Гитлера последних недель власти), и даже не с Драшковичем, но с главой Православной Церкви Сербии Патриархом Павлом, и эта встреча состоялась.
   Сербский Патриарх, насколько нам известно, всегда отличался от многих своих собратьев тем, что не превращал конфессию (в данном случае православие) в алиби, предлог и прикрытие для национализма и ксенофобии. Он действительно человек Церкви и верный служитель Христов. Предложение, с которым приехали к нему представители российской демократической оппозиции, состояло в следующем: пусть Сербская Православная Церковь, Католическая Церковь и по возможности (тогда еще не было известно, как она отнесется к этому делу) Московская Патриархия совместно (или хотя бы одновременно) согласованно обратились к воюющим сторонам и ко всему миру с просьбой: объявить пасхальное перемирие и за это время возобновить мирные переговоры. Патриарх Павел полностью поддержал предложение российских политиков и попросил их лично передать Папе Иоанну Павлу II его, Патриарха, просьбу: сделать все возможное, чтобы этот проект был как можно скорее осуществлен. Просьба была передана и через государственного секретаря кардинала Содано, и лично Иоанну Павлу II.

По следам «Правого дела»

   Разумеется, вскоре после того, как стало известно о поездке российских демократов в Белград, а затем и в Рим (причем они известили о своем намерении президента Ельцина и получили его полное согласие и одобрение), по их следам бросился премьер-министр Примаков и его послушный министр иностранных дел Иванов. Зачем? Чтобы не допустить контактов только с демократической оппозицией и показать, что в России хозяин премьер-министр и его люди, а с другими и разговаривать не стоит? Или чтобы окончательно запугать Милошевича и Драшковича? Если так, то это просто смешно; а если есть тут подтекст: и не пробуйте, мол, с кем-нибудь разговаривать, кроме правительства, у нас ведь демократия, то стыдно и печально.
   С Примаковым Милошевич встречался и разговаривал; ничего конкретного ни одна из двух сторон не получила, сербы просили вооружений, и сначала прошел слух, что якобы что-то им было обещано, но затем он был опровергнут. Тем временем Гайдар, Немцов и Федоров в Риме уже встречались подолгу сначала с министром иностранных дел Италии Дини, который явно захотел показать, что Италия страна демократическая и переговоры ведет не только со стоящими у власти, но и со всеми видными представителями демократической оппозиции. Премьер-министр Италии Д'Алема, коммунист, сначала тоже собирался встретиться с российскими политиками, а затем его, очевидно, постигла та же судьба, что и Драшковича: запугали и убедили, что с российскими демократами встречаться нет смысла: все равно, мол, у них нет шансов на будущее, ибо Россия по своей природе обречена на диктатуру, если не на тоталитарный строй. Это излюбленная тема большинства российских СМИ, занимающихся не информацией, а пропагандой.

За двустороннее перемирие

   Совсем иначе подходит к положению и будущему России Ватикан. Беседа российских демократов с кардиналом Содано длилась почти полтора часа, и в ней проявился не только живой и проницательный интерес к стране, но и хорошее знание ее истории и ее реальности, а главное настоящее желание ей помочь. Ватикан добивался прекращения военных действий с обеих сторон: военно-воздушных налетов НАТО, с одной стороны, и "этнической чистки", проводимой Милошевичем, с другой.
   Поток беженцев, захлестнувший все соседние с Югославией страны, и Церковь, и российские демократы воспринимают как человеческую трагедию и серьезную политическую угрозу, нависшую над всем миром. Напоминание министра Федорова о том, что бурный рост антизападного агрессивного национализма в России, возврат к идее деления мира на две части, причем из них "хорошая" (миролюбивая, честная, добрая) только одна восточная, а Запад весь состоит из агрессоров и разбойников, может привести нас к возрождению "холодной войны", а может быть, и вооруженного конфликта, все это было воспринято государственным секретарем Ватикана чрезвычайно серьезно.
   За встречей с ватиканским министром иностранных дел, сообщившим своим собеседникам о поездке в Белград своего заместителя, через короткое время последовала организованная, несмотря на большие трудности (драматический недостаток времени), встреча российских демократов с Папой Иоанном Павлом II, сердечно приветствовавшим "новую Россию, борющуюся за свободу, права человека и нормальное честное существование на уровне демократических стран мира": так российские делегаты были представлены Иоанну Павлу II. С одним из них, Егором Гайдаром, он, впрочем, уже знаком.
   К вечеру этого дня, среды 24 марта, уже было известно, что не только Милошевич, но и президент Клинтон и генеральный секретарь НАТО Солана резко отвергли предложение о пасхальном перемирии. С западной стороны объяснение отказа состояло в том, что Милошевич все равно не прекратит военных действий и использует это дополнительное, свободное от ракетно-бомбовых ударов время для ускоренного проведения "этнической чистки". В этом может быть доля правды; тем не менее цивилизованные страны, называющие себя христианскими, должны были прислушаться к призыву Церкви: проверяя действия воюющих сторон, открыть хотя бы лазейку для мира и во всяком случае показать на деле, что они к этому миру готовы и его желают. Между тем ответ их был, наоборот, крайне резким и даже грубым: можно сказать без преувеличения, что именно они оскорбили Церковь.

Были все едино

   Мы используем здесь это слово в единственном числе по двум причинам: во-первых, Церковь Христова, Им созданная и нам врученная, действительно одна и едина, сколько бы мы ни делили ее на конфессии и юрисдикции. Но к этому надо добавить конкретные обстоятельства данного случая.
   Инициатива пасхального перемирия исходила от людей светских, политиков, с религией никак не связанных, но уважающих такие понятия, как право, права человека, права меньшинств, право на жизнь и на свободу. Она была принята и поддержана Католической Церковью, которая со своей стороны в то же самое время предлагала такую же инициативу и с радостью узнала о желании Сербской Православной Церкви полностью поддержать это предложение; наконец, вечером того же 24 марта стало известно, что Московская Патриархия тоже примкнула к этой инициативе и что Священный синод Русской Православной Церкви опубликовал обращение одновременно к силам НАТО и к Милошевичу, где настаивал на немедленном начале пасхального перемирия со 2 апреля, Страстной пятницы по западному календарю, до 11 апреля Светлого Христова Воскресения по восточному.
   За эти десять дней так можно было верить и надеяться (и на этой вере и надежде все строилось: мы уходили от отчаяния, от страха третьей мировой войны а ведь как силен и близок был уже этот страх) могло произойти чудо: возобновление переговоров, торжество жизни над смертью. В заявлении Священного синода РПЦ говорится о готовности сотрудничать и сделать все возможное для мира вместе со всеми другими поместными Православными Церквами, с Католической Церковью и "другими инославными", даже с иноверными.
   Следующее предложение, которое огласил Папа Иоанн Павел II на пасхальной литургии, в своем обращении к городу и миру, было сосредоточено на судьбе беженцев; это были часы и дни, когда трагедия сотен тысяч беженцев действительно потрясла весь мир, совесть людей не могла не проснуться. В то же время происходило странное и до сих пор еще не понятое изменение в России: масс-медиа и там вдруг заговорили о беженцах, о недопустимой жестокости по отношению к ним югославского правительства, о том, что бегут они в подавляющем большинстве своем не от бомбардировок НАТО, а от "этнической чистки" и опасности массового истребления.
   Хочется привлечь внимание к одному важнейшему, на наш взгляд, факту: это было в первый раз за очень, слишком долгое время, когда разные "конфессии", в частности католики и православные (в том числе и российские православные) нашли возможность вместе, "едиными усты и единым сердцем", сказать слова добра и мира, вступиться за людей, за их жизнь, за их спасение. Поэтому, каковы бы ни были конкретные последствия этого события, оно уже само по себе в чем-то меняет пути и судьбу мира. За это, мне кажется, естественно испытывать глубокое чувство благодарности к тем, кто нашел мужество, ясность мысли и внимание к голосу совести, нужные для того, чтобы открыть эту дверь и вступить на этот путь.

*   *   *

   Очень важно, мне кажется, для России добиться такого положения в мире, когда в ней не будут больше видеть страну, обреченную на тоталитаризм и "не доросшую" до демократии. Этот подход существует, и он крайне несправедлив, но ответственны за него мы сами: тем, что не дали возможности достаточно громко и широко говорить независимым, свободным и правдивым средствам массовой информации; тем, что, имея несколько талантливых, честных и блестящих лидеров, не умеем создать вокруг них необходимую массу помощников, сотрудников, экспертов, тех, кто их политику, их мышление и их действия понимает, объясняет и доводит до сведения общественности. Ведь акция наших демократов прошла мало замеченной мировой общественностью просто потому, что о ней показалось неинтересным рассказывать: а что, дескать, они могут? Когда вслед за ними с шумом и грохотом мчится "сам" Примаков...
   А что такого особенного в Примакове (я имею в виду в положительном смысле), за исключением того, что волею весьма нелепых обстоятельств он стал премьер-министром России?
   Вспомним еще о том, что последнее конкретное предложение Церкви, произнесенное в день Светлого Христова Воскресения, это предложение о создании гуманитарных коридоров для доставки продовольствия, лекарств, предметов первой необходимости, медицинской помощи беженцам в Косове и по соседству с ним. Это очень важное предложение не только по своему гуманитарному значению, но и потому, что оно содержит утверждение права людей оставаться у себя на родине. Не они должны бежать за помощью, даже когда страны и правительства открывают им двери и предлагают убежище, помощь должна идти к ним, чтобы они не теряли корней и связи с родным очагом.

ИРИНА ИЛОВАЙСКАЯ

Рим

© "Русская мысль", N 4264,
Париж, 08 апреля 1999 г.


   ....