ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ.

 

Витторио Страда
Историческая преемственность,
тоталитаризм,
модернизация

Фашистская революция

Возвращаясь к итальянской и нацистской революциям, мы видим, что фашистская революция, более длительная по времени и хронологически более ранняя, была «революционной» скорее по идеологии, чем в реальности, а тоталитарной скорее в декларациях и, пожалуй, в намерениях, чем на деле. Главнейшие традиционные институты, от монархии до собственности, остались незатронутыми и даже стали составной частью нового фашистского порядка, да и Церковь, сохраняя свою автономию, заключила соглашение с новым государством. Я, конечно, не собираюсь анализировать фашистский период и ограничусь лишь его финалом. Как и национал-социализм, фашизм рухнул в результате грандиозного военного поражения, и это обеспечило заплатившим чудовищную цену итальянскому и немецкому народам более надежный переход к последующему периоду, благодаря также защите и помощи со стороны победителей, которыми на Западе были либеральные демократии.

Для Италии встает вопрос о причинах сохранения феномена неофашизма после падения фашистского режима и о типе установившейся в стране политической демократии. Опять-таки не углубляясь в анализ, следует напомнить, что, хотя Италия и оказалась в сфере западного влияния, после войны здесь действовала самая мощная и закаленная западная компартия, органически связанная с возглавлявшимся Советским Союзом международным коммунистическим движением, до последнего времени остававшаяся верной своей природе, хотя перед концом и сделавшая попытку дифференцироваться в духе «социализма с человеческим лицом», нашедшего наиболее наивно-трагическое выражение в Чехословакии. Развитие итальянской политической жизни в послевоенный период было обусловлено первенствующей ролью компартии, а с другой стороны, к счастью, более сильной католической партии (христианской демократии). Это не позволило чередования демократических сил у власти, как в других странах, где коммунисты не играли такой решающей роли. Кроме того, этой коммунистической гегемонией хотя бы отчасти объясняется ощутимое присутствие в качестве «отрицательной» противодействующей силы неофашизма, который лишь в самые последние годы был преодолен с образованием «нормальных» правых сил, являющихся органической частью правоцентристского блока, противостоящего посткоммунистическому (и частично неокоммунистическому) и «прогрессивно»-католическому левоцентристскому.

По разного рода причинам в Германии послевоенного периода неонацизм не имел веса и не играл роли, подобной итальянскому неофашизму. В разделенной Германии коммунизм был исключен из жизни в западной, демократической части страны и сосредоточился в Восточной Германии, враждебно настроенном «иностранном» государстве. К тому же германский национал-социализм, продержавшийся гораздо меньше, чем фашизм, совершил, главным образом в последние годы своего существования, накануне военного поражения, преступление, подобного которому не знал фашизм. Преступление это Катастрофа. Это несмываемое преступление, осужденное на Нюрнбергском процессе парадоксальным по составу трибуналом (в числе судей были представители и советской стороны, виновной в не меньшем преступлении против человечества ГУЛАГе), что отяготило немецкое национальное сознание сильнее, чем фашизм итальянское. Однако Германия сумела восстановить демократический строй, предшественником которого была (при всей слабости и расстроенности ее институтов) Веймарская республика. Правда, для Германии и Италии в плане исторических исследований встает проблема выявления «причин» или, если угодно, корней происшедших в 1922 и 1933 годах переломов, корней, таящихся в почве национальной истории этих стран, равно как и в общеевропейской истории.

К началу статьи ||| Предыдущая часть ||| Следующая часть

Венеция Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4268, 06 мая 1999 г.

[6 / 8]

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»:
ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....