ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

Любые перемены требуют времени и терпения

Интервью с Луисом Мариа Линде де Кастро, одним из руководителей Банка Испании

Как вы считаете, России есть чему поучиться у Испании?

Между нами не так уж много общего. Исторические, экономические, социальные и культурные основы настолько разнятся, что вряд ли можно говорить об использовании Россией испанского опыта. В эпоху Франко Испания хотя и была более бедной и отсталой страной, чем, скажем, Франция, Германия или Великобритания, но все же имела десятилетиями выработанные традиции рыночной экономики. В стране существовала и успешно действовала законодательная база торговое, гражданское, процессуальное, ипотечное право, налоговая и банковская системы, биржа, люди свободно передвигались, много ездили за границу, сюда приезжали туристы. В этом смысле Испания ничем не отличалась от остальных западно-европейских государств. Социо-культурная база страны была и остается западноевропейской.

У вас же ситуация совершенно иная. Возможно, из всего опыта Испании Россия может использовать лишь один, но весьма поучительный момент: ничего не делается быстро. Любые перемены требуют времени и терпения. Испании потребовалось более 20 лет, чтобы полноценно влиться в "семью" цивилизованных стран. На мой взгляд, лишь к 1992 г. страна достигла необходимого уровня свободы и открытости внешнему миру.

И все же какие советы вы могли бы дать российским политикам?

Нужно начать с создания основ современного государства. "Построить" систему внешней торговли, ипотеки, частной собственности, налоговую, банковскую системы. Нужно создать необходимую юридическую базу, принять фундаментальные для реформ законы, например, о земле, ипотеке. Начать платить чиновникам столько, чтобы они перестали быть коррумпированными или хотя бы стали менее коррумпированными. России надо заново построить государственную структуру и создать основополагающие законные институты и аппарат управления, которые бы не только существовали, но и эффективно действовали. А для этого требуется время, требуется, чтобы люди поверили этим структурам и начали органично с ними сосуществовать. Тогда можно будет говорить о переменах. По этим же причинам нельзя опять же сравнивать Россию с Бразилией. В Бразилии вся эта социально-экономическая и юридическая база существует давно. В России ее фактически нет.

Каким путем шел в Испании процесс реформирования?

Во-первых, началось все задолго до смерти Франко. В Испании процесс либерализации начался в конце 50-х, когда был принят так называемый план стабилизации. Вообще исследователи современной истории Испании проводят очень четкую грань по 1959 г., деля 40-летнюю историю франкистского режима на два сильно отличающихся друг от друга этапа: с 1940-1959 гг. и с 1959 до смерти генералисимуса в 1975 году.

В 1940 г., после окончания гражданской войны, страна оказалась в полной разрухе, не было достаточных средств, в том числе и золотовалютных, для быстрого восстановления экономики, были утеряны привычные источники доходов (прежде всего внешняя торговля). У Испании не было возможности ни импортировать, ни экспортировать, ни брать внешние кредиты и займы. Страна, во многом вынужденно, эволюционировала в сторону автаркии, идеологии, столь любимой фашистами и нацистами.

Основная идея автаркии самодостаточность и независимость: нам незачем включаться в систему внешнеторгового оборота, мы сами можем произвести все нам необходимое, поэтому мы независимы. Идея самодостаточности влечет за собой второй постулат автаркии тотальное вмешательство государства, прежде всего в экономику. Государство постепенно начинает вмешиваться во все: в промышленное производство, в процесс ценообразования и зарплаты, сельское хозяйство, денежную политику, в торговлю, импортно-экспортные операции, в политику капиталовложений. Во всем действует принцип нормирования, прежде всего в распределении товаров, и тотальный контроль за производством и распределением, требующий создания огромного аппарата контроля. Вкратце экономическую модель того периода можно охарактеризовать как сильно изолированную от остального мира систему, основанную на принципах самообеспечения, государственного вмешательства и контроля.

В середине 50-х положение начинает меняться. Отставание Испании от остальной Европы, эволюционировавшей к довоенной системе открытости внешним рынкам, либерализации экономики и торговли, значительно увеличилось. И хотя за эти годы в стране произошли существенные экономические сдвиги (было построено много дорог, промышленных предприятий, водохранилищ, накоплен значительный капитал во многом за счет низкого уровня зарплат и почти нулевой инфляции), тем не менее система автаркии и прежде всего возрастающий изоляционизм привели к тому, что к середине 50-х экономическое положение начало резко ухудшаться, что привело к финансово-экономическому кризису. Резко увеличились дефицит госбюджета и инфляция, стала ощущаться нехватка валютных средств (так, если в 1953 г. у страны был запас в 225 млн. долл., то в 1958-м долг составил уже 71 миллион). Окружение Франко начинает понимать, что выжить ему удастся лишь отказавшись от изоляционизма.

И вот в 1959 г. ведущие экономисты страны совместно со специалистами из МВФ (это было условием предоставления Испании крупного займа в 418 млн. долл.) разрабатали широкомасштабный план экономических реформ план стабилизации, полностью изменивший философию франкизма. Желая быть "такой же как все", Испания оставляет истории все примитивные идеи автаркии и корпоративности и берет на вооружение идеи либерализации, сокращения госконтроля и госвмешательства, идеи открытости внешнему миру, развития внешней торговли и индустриализации, допущения в страну иностранных инвестиций. В 1959-1961 гг. в страну потекли иностранные инвестиции, которые до этого были практически запрещены. По закону о защите национальной промышленности 1939 г. иностранный капитал допускался лишь в размере 25% создаваемых или расширяемых предприятий. Эта планка была поднята до 50%, был разрешен свободный вывоз прибылей и репатриация инвестиций. Иностранные капиталовложения сыграли существенную роль в становлении современной экономики страны в последние 20 лет. С этого момента экономическое развитие страны пошло по пути либерализации, свобод, меньшего госконтроля и большей открытости внешнему миру. Это был медленный процесс, но он всегда шел в одном направлении.

Но, чтобы эти изменения были результативными, требовалось время. Я хорошо помню, как еще в 1969 г. в министерстве торговли, где я работал, продолжала действовать сложнейшая система ценообразования. И хотя она редко когда применялась, но все же существовала. Согласно этой устаревшей системе, имелся список из более чем тысячи наименований товаров, цены на которые могли меняться лишь по особому распоряжению. Хотя этому почти никто не следовал, в некоторых случаях например, при установлении цен на сырье и его производные эти принципы действовали. Процедура ценообразования была очень сложной и неэффективной, отнимала уйму времени и сил. И, конечно, это была благодатная почва для всякого рода махинаций. Вот еще пример: с 1948 г. существовала система множественности валютных курсов. В 1957 г., по-моему, было до 16 различных курсов в зависимости от товара. Например, если ты ввозил железный лом, тебе платили по одному курсу, скажем, 100 песет за доллар, если ввозил автомобиль по другому курсу, если апельсины по третьему. Но после 1959 г. эта система понемногу унифицировалась.

Когда умирал Франко, особой разницы между Испанией и остальной Европой в плане экономической модели уже не было. Например, система валютного обмена была сходной. Были существенные отличия в налоговой системе, которая модифицировалась позже всего. Я хорошо помню, как не могли скрыть своего удивления нашим административным аппаратом европейские чиновники, которые приезжали в Испанию в 1977-1978 гг. для переговоров по вопросу о вхождении страны в "Общий рынок" (в 1970 г. был подписан договор о сотрудничестве с ЕЭС, а в 1973-м Испания направила официальное ходатайство о приеме страны в эту международную организацию, переговоры начались в 1977 г., а окончательно вступила Испания в ЕЭС лишь в 1986 г. Е.В.). Они признавались мне в личной беседе, что ожидали увидеть у нас административное устройство по типу алжирского или марокканского, а обнаружили вполне цивилизованный чиновничий аппарат, у которого даже было чему поучиться.

Например?

Еврокомиссары были удивлены уровнем функционирования госаппарата, качеством подготовки документов, профессионализмом чиновников, их некоррумпированностью.

Неужели в эпоху Франко совсем не было коррупции?

Очень мало. Конечно, случалось, как везде, это неизбежно, но было мало. К примеру, министерство торговли, куда я пришел работать в 1969 г., отличалось исключительной чистоплотностью. За 30 лет в ведомстве, занимавшемся экспортом-импортом, был лишь один случай коррупции. За пять лет, что я там проработал, лишь однажды к нам поступил тревожный сигнал. Но это касалось низших звеньев чиновничьего аппарата. Мы получили запрос из полиции о том, что в министерстве существует сеть, торгующая лицензиями на ввоз товаров. Тогда существовали две категории товаров: требующих лицензии и не нуждающихся в ней, т.н. либерализованные товары. Во втором случае на ввоз товара разрешения не требовалось, нужно было лишь зарегистрировать запрос. Регистрацию осуществлял компьютер, который проверял соответствие запроса существующим нормам. К примеру, если вы просите разрешить ввезти в страну 1 кг рыбы по цене 1000 долларов, компьютер блокирует запрос. Человеческого участия в процессе выдачи разрешений на нелицензированный товар не требовалось. Так вот группа предприимчивых чиновников, пользуясь тем, что агенты по экспорту-импорту не знали всех технических деталей, продавали лицензии на ввоз-вывоз тех товаров, которые в таковых не нуждались. В Испании всегда было больше коррупции на региональном уровне, чем в центральном аппарате.

И сейчас тоже?

Да. Я убежден, что центральный госаппарат и сейчас отличается заметной чистоплотностью. И продолжаю считать, что местные муниципальные или автономные структуры более коррумпированы.

Как жилось при Франко?

Люди жили неплохо, особенно в 60-70-е годы. Хотя это и была диктатура, и был период террора, и нельзя забывать, что в 40-е годы было расстреляно более 30 тысяч человек, но это несравнимо с диктатурой, к примеру, Сталина. Ошибочно считать, что Испания жила под фалангистской диктатурой. Среди фалангистов было много интеллектуалов, которые затем эволюционировали в либералов.

Очень сильно диктатура проявлялась в области культуры. Но здесь большую роль сыграл не Франко и его сподвижники, а католическая Церковь, несущая ответственность за культурный террор. Всю цензуру осуществляла Церковь.

А сейчас?

Влияние Церкви значительно уменьшилось. Очень важным был закон Фраги 1966 года (Фрага Ирибарне был министром информации и туризма. Е.В.) закон о печати, отменивший предварительную цензуру. И понемногу процесс был, конечно, медленным, потому что, помимо закона, люди должны были перестать бояться говорить и публиковать то, что думают, к 1972 г., когда стало понятно, что Франко серьезно болен, в прессе, кино, театре, литературе можно было найти много критики режима. Это разрешалось, лишь бы не трогали личность Франко. В прессе, книгах можно было говорить все что угодно, но Франко был неприкасаемым. Сам Франко в дела культуры не вмешивался. Так, если ему не нравился какой-нибудь фильм а он был большим любителем и знатоком кинематографа, даже написал сценарий к одной картине, он не запрещал его. Вообще о его личной жизни, пристрастиях практически ничего не было известно. Он был очень закрытым человеком.

ЕЛЕНА ВИСЕНС

Мадрид Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4269, 13 мая 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»:
ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....