ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

«Либерализм не идеология,
а трезвый подход к обществу»,

утверждает Ги Сорман

Французский политолог и журналист Ги Сорман не нуждается в рекомендациях. Он постоянный автор газет "Фигаро", "Экспресс", "Уолл-стрит джорнал", президент Союза либералов, профессор парижского Института политических наук, автор десятка монографий по вопросам современного общества, две из которых изданы в России.

Недавно Ги Сорман побывал в Москве, встречался с политиками, учеными, читал лекции студентам и был гостем Французского культурного центра в помещении Государственной библиотеки иностранной литературы, где прочел своеобразный экспромт устную энциклопедию либерализма, прояснив значение и соотношение многих терминов, имеющих прямое отношение к нашей сегодняшней (будем надеяться, что и завтрашней) действительности и употребляющихся хотя и широко, но не всегда корректно. Пользуясь разрешением Ги Сормана, приводим выдержки из его импровизированной энциклопедии (названия устных "статей" выделены курсивом), а также ответы на некоторые особенно актуальные вопросы.

Итак, что же такое либерализм?

Сорман показал три аспекта этого понятия. Либерализм в социальном плане сопряжен с терпимостью. Причем быть терпимым значит не просто допускать взгляды, отличные от собственных, но и выслушивать их именно потому, что они другие. В плане политическом либерализм проявляется в демократии, а в экономическом в экономике рынка.

Либерализм не идеология. Идеология это некое умозрительное построение, система, имеющая своих изобретателей и предлагающая, как марксизм, ответы на все вопросы. Либерализм же никто никогда не изобретал. Смит не изобрел свободный рынок, а Токвиль демократию, они всего лишь констатировали то, что уже давно существовало в обществе, обобщили опыт, накопленный развитыми странами Европы и Америкой. Либералы скорее пессимисты, или, точнее, они исповедуют исторический реализм, трезвый подход к обществу. Они вовсе не гарантируют, что применение их принципов приведет человечество к всеобщему счастью. Более того, они отдают себе отчет в том, что стремление к тоталитаризму в социуме столь же сильно, как стремление к свободе, а поэтому, чтобы свобода утвердилась, надо вести постоянную интеллектуальную и политическую борьбу. Если ничего не делать, свобода проиграет. Но и активные действия не дают уверенности в победе. И даже победившая демократия лишь смягчает социальные противоречия, но не отменяет их и не приводит к идеальному обществу.

Каковы наиболее распространенные заблуждения относительно либерализма?

Либералов часто представляют отъявленными врагами равенства и сторонниками необузданной свободы. Однако это не так. Еще Токвиль отмечал, что между принципами свободы и равенства всегда существует конфликт. Этот конфликт составная часть жизни общества, и мы никогда не разрешим его. Но можно сдерживать его в рамках цивилизованного сосуществования, не допуская насилия. Наконец, опыт показывает, что равенство и социальная справедливость прогрессируют там, где общество свободно.

Неверно также, что либералы отрицают государство. Мы просто достаточно осмотрительны и потому стараемся сдержать и ограничить его власть с помощью конституции. Демократия предусматривает отсутствие верховной власти, которой принадлежало бы последнее слово. Кроме государственной, есть еще власть экономическая, интеллектуальная, информационная и т.п., и все они существуют на конкурентной основе в рамках закона.

Еще одно заблуждение отождествление либерализма и капитализма. Капитализм не более чем одна из характеристик, один исторический момент рыночной экономики. Но и рынок не самоцель, а лишь инструмент для достижения общественного процветания. Насколько он эффективен, опять-таки можно судить по опыту.

Вообще ничто не обличает заблуждения и предрассудки так очевидно, как накопленный за сто лет опыт либеральных обществ в США, Японии, странах Западной Европы, Латинской Америки. Пора прекратить теоретические споры о преимуществах и недостатках либерализма или марксизма и о том, какие идеи благороднее и привлекательнее. Куда полезнее сравнивать результаты опыта.

Какое место в системе либеральных принципов занимает приватизация, и насколько успешно она проведена в России?

Приватизация тоже не имеет абсолютной ценности. Она технический элемент, необходимый для построения рыночной экономики, а та, в свою очередь, элемент более обширного либерального проекта. Приватизация нужна для того, чтобы разрушить сковывающие экономику монополии и заменить аппаратчиков настоящими предпринимателями.

Большинство людей хочет жить спокойно и не рвется в предпринимательство. Но в обществе должно быть меньшинство, нарушающее статус-кво, этакие экономические диссиденты. Они не обязательно умны, добры и симпатичны от них требуется нечто иное, а именно: страсть к разрушению стабильности. Благодаря энергии этого меньшинства увеличивается благосостояние остальных. Налоговая система и законодательство сдерживают предпринимателей в рамках права.

Если же в результате приватизации государственные монополии просто превращаются в частные и одна элита меняется на другую, то с точки зрения либерализма это бессмысленно. Приватизация в России удалась по отношению к мелкому и в меньшей мере среднему предпринимательству. А в более крупных масштабах она обернулась образованием этаких абсурдных государственных акционерных обществ, переходом предприятий в собственность руководства или регионального начальства. Это называется иначе конфискацией, которая произошла в интересах государства, а не общества. Почему так получилось в России, и почему в других вышедших из социализма странах подобного не произошло? Потому что там правящий класс был целиком обновлен, в России же, где и следов не осталось от старых политических партий, обновить было нечем. Какой же выход? Можно сколько угодно возмущаться и требовать "деприватизации", но гораздо продуктивнее иной путь: не отменять старые, а поддерживать новые предприятия, направив на это все внутренние и внешние кредиты.

* * *

На просьбу рассказать, что думают о событиях в России французы, Ги Сорман ответил довольно подробно, уточнив, что таков взгляд людей близких с ним убеждений:

"Прежде всего, мы восхищены тем, что такая грандиозная перемена произошла ненасильственным путем. Это самая большая бескровная революция в мире. Россия не взорвалась, хотя сепаратистские тенденции существуют. Но все чаще конфликты разрешаются легальным, цивилизованным образом, результаты многочисленных выборов не были опротестованы.

Не оправдались представления о необратимом превращении гомо сапиенса в гомо советикуса, расхожие мнения о том, что русские политически и экономически пассивны, привыкли к своим колхозам и совхозам и никогда не смогут проявит инициативу. В России нашлись миллионы людей, с готовностью взявших на себя ответственность за собственную судьбу, покинувших рабочие места и открывших частные предприятия, какими бы мелкими они ни были. С этого начинается рынок. Значит, воля налицо, инициатива есть, культура предпринимательства создается, не хватает кредитов, стабильной валюты, техники.

Трудности же, увы, закономерны. Например, мы тоже пережили трудное время передела энергетики: Франции понадобилось 30 лет, начиная с 60-х, чтобы реструктурировать эти отрасли. Начиная либеральные преобразования, следовало предупредить людей, что к процветанию ведет долгий, длиной не менее полувека, путь. Вместо этого, в 1989-1991 гг. был только поверхностный разговор о преимуществах рыночной экономики, и казалось, что все пойдет очень быстро.

И последнее замечание оно относится не к обществу в целом, а к политикам. Прошло десять лет после падения советского режима, а в стране есть только одна по-настоящему организованная политическая партия, и это... коммунисты! Остальные же, в том числе сторонники демократии и свободы, не способны утвердиться. Заметна чрезмерная персонификация политики: говорят не о позиции той или иной партии, а о какой-то фразе мэра Москвы или Явлинского. Все это на руку коммунистам, не позволяя российским избирателям отчетливо представить себе разные предлагаемые им проекты общества.

* * *

Последним термином, который изъяснил Ги Сорман в ходе своего политико-экономического ликбеза, была глобализация как характерная черта современного общества.

Мы находимся перед лицом новой реальности: свободной циркуляции капитала и информации во всем мире. С появлением Интернета закрытое общество стало невозможным, никакая власть не может регулировать информацию. Все знают всё в любой момент. Создает ли глобализация мировую культуру? И грозит ли эта универсальная культура растворить в себе все отдельные, национальные? Многие считают провозвестником Интернета Пьера Тейяра де Шардена с его идеей "ноосферы". (Правда, философ-иезуит имел в виду, что эта сфера духа будет христианской, а Интернет не таков.) Но доступ к этой сфере имеют далеко не все. Сегодня в мире 120-140 млн. пользователей Интернета. За пределами Западной Европы, США и крупных городов, таких, как Москва или Сингапур, их несравненно меньше. Некоторые социологи начинают говорить о грядущем разделении на подключенных и не подключенных к Интернету. Первые будут приближаться к транснациональной культуре, вторые тяготеть к почвенности. Язык этой новой культуры англо-американский, большинство специалистов и пользователей живет в англоязычных странах. Собственно говоря, 99% ее американский вклад, все остальные доли ничтожно малы. Хорошо это или плохо, но такова реальность. Альтернативы глобализации нет.

Такова же ситуация в экономической области. Капиталы поступают в основном из США. В этом есть положительные стороны (большинство развившихся за последнее десятилетие стран встало на ноги именно благодаря иностранным капиталовложениям) и есть отрицательные (хрупкость экономики, основанной на внешних финансовых источниках). Не обойтись без долговременных инвестиций извне и России: ее внутренних ресурсов недостаточно для реконструкции промышленности. Однако панический страх перед американизацией такая же крайность, как и безоглядное обожание Америки.

Прогноз Ги Сормана вполне благоприятен: по его мнению, мы сможем участвовать одновременно в нескольких моделях цивилизации, а это не обеднение, а обогащение.

НАТАЛЬЯ МАВЛЕВИЧ

Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4269, 13 мая 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

   ....