К ПУШКИНСКОМУ ЮБИЛЕЮ

 

«ДРУЗЬЯ, СИИ ЛИСТЫ
ВСЮ ЖИЗНЬ МОЮ ХРАНЯТ...»

Беседа с хранителем пушкинских рукописей Татьяной Краснобородько о факсимильном издании рабочих тетрадей

24 мая, в канун открытия V Международной пушкинской конференции, в Пушкинском доме было представлено уникальное факсимильное издание рабочих тетрадей поэта. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев, высоко оценивший проект, сказал, что "это позволит расширить круг занимающихся Пушкиным фактически без всяких ограничений, ведь в рукописях таятся
основные ключи его произведений, а иногда и самых сокровенных его раздумий".

Издание готовилось долго и имело непростую судьбу. Но в конце концов стало возможным в результате усилий ученых Пушкинского дома и консорциума сотрудничества с Санкт-Петербургом при Форуме лидеров бизнеса под эгидой принца Уэльсского. Об истории этого издания
наш корреспондент беседует
с ученым хранителем пушкинских рукописей, старшим научным сотрудником Пушкинского дома Т.И. Краснобородько.

       Татьяна Ивановна, известно, что первый замысел полного издания рукописей Пушкина принадлежал князю Олегу Константиновичу. Почему у него возникла такая идея?
       Замысел не был случайным. Во-первых, видимо, сказалось влияние отца, президента Императорской Академии наук Великого князя Константина Константиновича, по ходатайству которого Академия наук выкупила у внука Пушкина библиотеку поэта, находившуюся в одном из подмосковных имений: ее перевезли в Петербург, и с этого начинался Пушкинский дом. Во-вторых, сыграли свою роль склонности и интересы самого князя Олега: вопреки сложившейся в доме Романовых традиции он получил не только военное образование. В 1910 году Олег поступил на 69-й курс императорского Александровского (в прошлом Царскосельского) лицея, первым выпускником которого был Пушкин. В 1911 году готовились отмечать столетие лицея, и князь решил почтить юбилей благородным и красивым подарком, на собственные средства издав рукописи Пушкина, хранившиеся в лицее. Впрочем, планы были еще шире: он намеревался опубликовать все без исключения рукописи поэта, которые находились тогда в нескольких государственных хранилищах.
      Издание вышло в январе 1912 года и совпало с основными торжествами по случаю 100-летней лицейской годовщины. Князь Олег преподнес первый экземпляр своему крестному отцу, Государю Николаю Александровичу. 110 экземпляров оставил себе для подносных подарков, а остальные 890 передал Императорскому лицею.
       Что входило в этот выпуск?
       Одна из беловых рукописей поэмы "Кавказский пленник", иллюстрированная Пушкиным, два листочка с лицейскими строфами 8-й главы "Евгения Онегина", лицейское послание друзьям, "19 октября 1825 года", всего около 60 страниц. Князь Олег хотел продолжить работу, даже приезжал в Румянцевский музей, где знакомился с фондом рукописей Пушкина, но его замыслам не суждено было сбыться. Сначала помешали выпускные экзамены (кстати, он получил серебряную пушкинскую медаль за лучшую диссертацию), затем болезнь, ну а потом первая мировая война. Князь Олег, корнет лейб-гвардии гусарского полка, был смертельно ранен во время конной атаки вражеского разъезда 27 сентября 1914 года и 29 сентября скончался в Виленском госпитале. Так печально прервался первый замысел издания пушкинских рукописей.
       Когда и кем была предпринята вторая попытка?
       В начале 30-х годов основатели отечественной науки о Пушкине - Сергей Михайлович Бонди, Павел Елисеевич Щеголев, Мстислав Александрович Цявловский, Юлиан Григорьевич Оксман, Борис Викторович Томашевский, Николай Васильевич Измайлов - приступили к подготовке полного академического собрания сочинений. Они считали, что в качестве сопроводительного документального аппарата должны быть изданы и пушкинские рукописи. Причем, с учетом именно тех принципов, которые когда-то были выработаны князем Олегом. Связующим звеном между первым и вторым проектом был Щеголев, в свое время помогавший князю Олегу. Павел Елисеевич вместе с другими пушкинистами задумал факсимильное издание рабочих тетрадей (их сохранилось 18, включая пушкинский дневник), хранившихся тогда в библиотеке московского Румянцевского музея. Предполагалось, что в каждом выпуске будет и альбом рукописей, и транскрипции текстов, и необходимые комментарии. В 1931 году Щеголев умер, но идея осталась, хотя реализовать ее до конца так и не удалось. В 1939 году вышла одна из последних рабочих тетрадей Пушкина, где он начал работать над "Медным всадником". Готовились еще две, но тут началась вторая мировая война.
       С чем была связана крайняя необходимость издать рукописи факсимиле?
       Очень важно сохранить пушкинский оригинал, ведь листы со временем стареют, ветшают, и чем меньше их тревожишь, тем лучше. Но рукописи Пушкина не музеефицированная ценность под колпаком, они живые, их продолжают изучать. Невозможно, например, готовить академическое собрание сочинений, не обращаясь к оригиналу. У нас, конечно, есть фотографический черно-белый фонд, с которым работали специалисты. Однако в особых случаях требуется исследовать подлинник (необходимо определить сорт бумаги, чтобы датировать произведение; сопоставить различные записи по характеру почерка, по цвету чернил и т.д.). Кроме того, манускрипты существуют в единичном экземпляре и никто не может гарантировать их абсолютной сохранности даже в самых надежных хранилищах. Поэтому важно позаботиться о том, что архивисты называют страховой копией. А лучшая страховая копия - это, конечно, факсимильное цветное воспроизведение в размер оригинала, которое дает возможность работать с пушкинскими рукописями не только в Институте русской литературы, но и в разных странах.
       Почему были выбраны именно рабочие тетради?
       Это самая ценная часть пушкинского рукописного наследия: 2,5 тысячи страниц его лаборатории, черновые и беловые тексты от лицейских времен до 1936 года. Борис Викторович Томашевский называл их стенограммой творческого процесса, а Павел Васильевич Анненков мерилом нравственного бытия поэта. Здесь весь Пушкин. Он в текстах, а не в альковных тайнах, не в историях, которые слагаются вокруг его имени. В черновиках можно проследить его духовный путь, увидеть, как шла работа над произведением ("Я скоро весь умру, но тень мою любя, храните рукопись, о други, для себя"...). Вообще пушкинская текстология - это, если хотите, настоящий детектив. Он работал одновременно в нескольких тетрадях в течение нескольких лет. Листы заполнялись непоследовательно, он мог раскрыть любую страницу, прервать запись или вернуться к старой. Иногда разворачивал тетрадь и начинал записи с конца, оставляя место для какой-то будущей идеи, вырывал листы... Углубиться в этот мир нет выше наслажденья для пушкиниста, для текстолога, потому что, как говорил сам поэт, "следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная".
      История заполнения рабочих тетрадей опубликована в нашем специальном академическом издании ("Пушкин: исследования, материалы", авторы Я.Л. Левкович, С.А. Фомичев, Р.В. Иезуитова, В.Б. Сандомирская, С.М. Бонди). Из этих материалов могла бы получиться книга - своеобразное приложение к факсимильному изданию, так как там дано строгое топографическое описание каждой страницы. Впрочем, каждый пушкинист предлагает свои версии и по-своему видит этот процесс.
      Факсимиле позволяет увидеть рождение произведения от замысла до его воплощения. Причем, в том живом контексте, в котором оно задумывалось, где все соседствовало: стихотворение, недописанная поэма, пометы, черновик письма... Кроме того, пушкинские рукописи просто красивы. Внутреннее врожденное чувство гармонии проявлялось наверное, даже бессознательно в самой организации листа. На черновой странице строфы Онегина обрамляют женские ножки и головки, тут же возникает подсчет долгов, перечень имен, выписки из какой-то книги, но все вместе оставляет впечатление изящной и выверенной композиции. Столь сложное единство рукописного листа трудно представить, читая обычный томик стихов. И потому такая радость, что все это теперь доступно не только нам. Достоевский говорил о всемирной отзывчивости Пушкина, и вот теперь мы наконец подкрепляем ее всемирным распространением Пушкина.
       Как осуществлялось это издание?
       Неоднократные попытки предпринимались и раньше, но не хватало средств. В 1992 году в Петербург приехали представители принца Уэльсского Роберт Девис и сэр Эрнест Холл. Они готовили визит принца в Петербург и знакомились с проектами, которые предлагал международный благотворительный фонд "Спасение Петербурга". В мае 1994 года состоялась встреча принца Уэльсского с Д.С. Лихачевым в Пушкинском доме: он посетил пушкинское хранилище и тогда же был подписан договор о факсимильном издании рабочих тетрадей Пушкина. Между прочим, принц Уэльсский связан родственными корнями с князем Олегом Константиновичем: по линии отца, принца Эдинбургского, он прямой потомок Великой княгини Ольги Константиновны, сестры Великого князя Константина Константиновича, вышедшей замуж за греческого короля Георга. Таким образом, можно сказать, что он помог осуществиться замыслу своего августейшего русского предка.
      В реализации проекта участвовали английские издатели и дизайнеры. Полиграфическая работа выполнялась в Италии, в Болонье. Мы взяли на себя научную подготовку, а консорциум сотрудничества с Санкт-Петербургом, созданный при форуме лидеров бизнеса под эгидой принца Уэльсского, финансирование проекта. У издания есть почетный комитет, который дал гарантии возвращения Вестминстерскому национальному банку довольно крупной суммы, приближающейся к миллиону долларов. Среди членов этого комитета герцогиня Вестминстерская и герцогиня Аберкорн. Они принадлежат к английскому королевскому дому, но их родословная восходит к младшей дочери Пушкина Наталье Александровне.
      Тираж издания 800 экземпляров. 500 осталось у наших партнеров, 300 получили мы. Из них сто решили бесплатно передать всем пушкинским музеям, которые находятся в России и СНГ. Их получат национальные книгохранилища и крупнейшие университетские библиотеки. Издание дорогое: 8 томов стоит 1,5 тысячи английских фунтов. Но уже появились около двухсот подписчиков за рубежом: в основном библиотеки, музеи, книжные магазины, университетские центры славяноведения.
       Хранитель пушкинских рукописей звучит почти завораживающе. Как вы себя ощущаете в такой необыкновенной должности?
       Передо мной ее исполняли восемь хранителей. Это можно называть нечаянной радостью: редкое профессиональное везение, жребий, который удается вытащить не каждому. К присутствию среди подлинных пушкинских рукописей невозможно привыкнуть никогда. И чем больше я здесь работаю, тем больше думаю, что не столько я его храню, сколько он меня. Я лишь ключница, сторож этих манускриптов. Не в моей власти, наверное, защитить их от большой беды не дай Бог! Но, думаю, сам Господь хранит это место и помогает.

ИЛЬМИРА СТЕПАНОВА

Санкт-Петербург

© "Русская мысль", Париж,
N 4271, 27 мая 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»:
ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....