РЕЛИГИЯ И ОБЩЕСТВО

 

Митрополит Кирилл
и права человека

По поводу одной статьи председателя ОВЦС

Председатель отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл опубликовал в одной из московских газет статью, в которой критикует существующие международные нормы в области прав человека как "исключительно западные и либеральные". "К сожалению, пишет владыка Кирилл, по идеологическим и политическим причинам православная духовно-культурная традиция никак не была представлена советской дипломатией при выработке современных стандартов межгосударственных отношений и прав человека". Иначе, надо полагать, международные стандарты были бы сегодня иными.

 


Митрополит Смоленский и
Калининградский Кирилл

Сформулированный председателем ОВЦС тезис имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Наиболее дискриминационные статьи принятого в 1997 . закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" изучаются сейчас Конституционным судом. Ожидается, что вердикт будет вынесен уже осенью. Не исключено, что суд признает ряд положений закона противоречащими конституции и международным обязательствам России (как это вынужден был сделать недавно уполномоченный по правам человека О.Миронов, который, будучи депутатом от КПРФ, голосовал в Думе за критикуемый им сейчас документ).

Два судебных дела, связанных с нарушением прав верующих в нашей стране вследствие принятия закона, приняты к рассмотрению Европейским судом по правам человека в Страсбурге, чья юрисдикция после вступления России в Совет Европы распространяется и на нашу страну. Исход по крайней мере одного из них предрешен: в аналогичном случае с Грецией страсбургский суд поддержал тех, чье право на религиозный выбор вошло в противоречие с законами этой страны.

Протесты против "вмешательства извне" бесполезны: мы, как и греки, поддержали в рамках хельсинкского процесса разработанное совместно с другими странами членами ОБСЕ обязательство не считать вопросы прав человека входящими в исключительную компетенцию властей одного отдельно взятого государства. И можем, более того должны, добиваться, чтобы эти права с одинаковой тщательностью соблюдались и в Северной Америке, и в Западной Европе, и в странах бывшего "соцлагеря", включая нашу собственную.

Вот в этой-то обстановке митрополит Кирилл и решил выступить за пересмотр международно-правовых норм и начал кампанию в поддержку этой идеи с выступления в Афинах, которое было затем изложено в форме статьи. Он назвал "нравственным долгом как посткоммунистической России, так и других стран, принадлежащих к духовно-культурной традиции православия, представить мировому сообществу свое видение проблемы".

Православным, указывает митрополит, "предстоит большая и трудная работа по формулированию и отстаиванию своей позиции перед лицом мировой общественности в ООН, других международных организациях". Потребуется и диалог "с иными Церквами, деноминациями и религиями".

В чем же должна заключаться эта особая православная позиция? Из слов владыки Кирилла пока что следует лишь одно: требуется найти новый баланс между соблюдением прав личности и сохранением национально-культурной и религиозной идентичности отдельных народов. Как если бы понятия прав личности и религиозной идентичности находились на разных чашах весов, а не дополняли и подкрепляли одно другое.

Владыка Кирилл справедливо замечает, что, подписывая в свое время некоторые документы о правах человека, руководители СССР лицемерили и, признавая на словах общемировые стандарты, сами этим стандартам не следовали. Он правильно идентифицирует и причины подобного лицемерия. Это желание "дезавуировать обвинения Запада в приверженности тоталитарным методам контроля и управления" и расчет обратить "обоюдоострое пропагандистское оружие на своих идеологических противников". Но вот что любопытно. Автор доклада (и статьи) критикует кремлевских деятелей советского периода не столько за лицемерие, сколько за сам факт подписания в конечном итоге международно-правовых документов, ставших теперь неотъемлемой составной частью внутреннего законодательства стран ОБСЕ.

Вспомним, однако, как жило человечество до появления этих норм. Религиозные войны продолжались из века в век. Инакомыслие с одинаковой жестокостью подавлялось и на Востоке, и на Западе. Лиц, подозреваемых в отклонении от постулатов господствующей религии и несогласии с официальной доктриной государства, подвергали чудовищным пыткам и мучительной смерти. Эти методы веками служили власть имущим средством достижения единомыслия и на Востоке, и на Западе.

Французская революция, которая разразилась за 10 лет до вступления человечества в XIX век, не произошла бы без многовекового повсеместного ущемления прав человека. Как и большевистский переворот 1917 года. Рабство в США и в России было отменено только в середине прошлого века. Режимы Гитлера, Муссолини и Франко на Западе были по существу зеркальным отображением "восточного" сталинского тоталитаризма. Так что ни нарушения прав человека, ни, наоборот, разработка юридических норм в защиту этих прав ни малейшего отношения к особой идентичности какой-либо отдельной страны, в том числе и России, не имеют.

Председатель ОВЦС утверждает, будто западное христианство, "приняв постулат о свободе человека как высшей ценности его земного бытия в качестве социально-культурной данности, освятило союз неоязыческой доктрины с христианской этикой". А чтобы до конца разоблачить несовместимость этого вредного "постулата" с "неповрежденной нормой веры", связывает его появление еще и с "иудейской богословской мыслью", которая, как пишет митрополит, пришла "через испанскую культуру и еврейскую эмиграцию в Голландию и сопредельные страны" и наряду с "неоязычеством", оказала влияние на формирование "либерального стандарта".

В результате, пишет владыка Кирилл, перед странами с многомиллионным православным населением возникает вопрос, что же будет означать для них в плане сохранения их духовной, культурной и религиозной идентичности жизнь в соответствии с чуждыми для них этическими и ценностными стандартами. Как же противостоять этой опасности? Ответ очевиден: мирным сосуществованием между Востоком и Западом при взаимном невмешательстве во "внутренние дела" друг друга. Для идеологов нашего недавнего прошлого это было сосуществование двух взаимно отрицавших одна другую социально-экономических и идеологических систем, для архипастыря РПЦ такое же сосуществование "разнонаправленных императивов неолиберализма и традиционализма".

Чтобы решать такую задачу, нужно найти союзников "с той стороны". "Весьма плодотворным, полагает митрополит Кирилл, может быть в этом отношении диалог с Римско-Католической Церковью". Владыка опаздывает как минимум на 35 лет. Состоявшийся в 1962-1965 гг. II Ватиканский собор заявил, что в силу своей миссии и своей природы Церковь не связана ни с одной конкретной формой культуры, ни с одной политической, экономической или социальной системой. Повсюду, в том числе и в тех странах, где католики составляют большинство, официальная позиция католичества в вопросах государственно-церковных отношений однозначна: религиозные объединения должны быть равны перед законом.

Упоминает председатель ОВЦС и других возможных союзников: Израиль с его государственной религией иудаизмом и мусульманские страны, объявляющие таковой ислам. Вспомним, однако, что в Израиле проживает лишь небольшая часть евреев, включая верующих последователей иудаизма. Остальные же давно и прочно интегрировались в жизнь других стран со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Что касается "мусульманского мира", в действительности он очень и очень многолик, поскольку в нем существуют не только режимы, ориентированные на подавление прав человека, но и такие государства, которые порвали с теократией и, ни в чем не поступаясь своей действительной самобытностью, встают на путь признания общечеловеческих норм. Митрополит, однако, делает ставку не на эту группу стран, а на те, где свободная проповедь других религий, в том числе христианства, считается уголовным преступлением и карается смертной казнью.

Иранский гражданин Мехди Дибай, ставший христианским пастором около полувека тому назад, был арестован в 1984 г. и провел тюрьме 10 лет. А будучи выпущен на свободу в результате протестов мировой общественности, стал жертвой террористического акта. В 1994 г. от рук убийц пал другой иранский христианин епископ Овсесян. Прошло всего несколько недель, и местные христиане похоронили еще одного христианского лидера преподобного Микаэляна, который заменил Овсесяна на посту председателя совета протестантских миссионеров.

А совсем недавно, в феврале нынешнего года, в том же Иране буквально чудом избежал этой лихой участи немецкий бизнесмен Хельмут Хофер. Лишь под давлением властей ФРГ Верховный суд Ирана отменил смертный приговор, вынесенный бизнесмену, неосторожно вступившему в связь с мусульманкой. Невеста Хофера была при этом наказана ста ударами плетью.

В том же месяце официальный представитель творящего в Иране суд и расправу Корпуса стражей исламской революции подтвердил смертный приговор Салману Рушди, вынесенный за публикацию на Западе "Сатанинских стихов". "Пусть адвокаты свободы и прав человека не тешат себя надеждой, что руководство Исламской Республики отменит действующую фетву [приговор], она остается в силе", заявил "страж революции". Напомню, что в соответствии с этой "фетвой" любой, кто расправится с Рушди, получит 2,5 млн. долл., а одна из иранских деревень будет материально содержать его самого и его семью в течение ста лет.

С точки зрения мусульман, богохульство, в какой бы форме оно ни проявилось, заслуживает осуждения. Но в конце ХХ века абсурдно отправлять на смерть за комментарий к стихам Корана, пусть и нетрадиционный. И не дай Бог, если мы, следуя примеру наших южных соседей, вернемся к мрачным обычаям средневековья и снова признаем законным и нормальным подобный метод борьбы с инакомыслием и инаковерием в рамках весьма своеобразных представлений о "религиозной идентичности народов".

Между тем, судя по всему, именно к этому нас как раз и зовут. Недавно в Москве состоялось заседание совместной российско-иранской комиссии по диалогу ислама и православия. Сам по себе этот диалог вполне возможен и даже необходим. Вопрос лишь в том, какова его конечная цель: совместное строительство нормального человеческого общежития или новый раздел мира, на сей раз по религиозному признаку.

Комиссия, созданная по инициативе митрополита Кирилла и аятоллы Мохаммада Али Тасхири, заявила: "Мы не можем примириться с греховными деяниями и сатанинскими наваждениями... Каждый народ должен иметь право на самобытное осуществление своей исторической миссии, на адекватное представление и отстаивание своих интересов в рамках мирового сообщества". Мириться с грехом и в самом деле не надо. Но мыслимо ли оправдывать самый дикий произвол по отношению к людям ссылками на "самобытное осуществление каждым народом своей исторической миссии"?

Да, не на все вопросы международного права уже дан исчерпывающий ответ. Так, миру еще предстоит научиться соблюдать право наций на самоопределение, не посягая на права национальных и религиозных меньшинств. Но при этом надо четко представлять себе, с кем же мы: с нашими естественными союзниками в правовых государствах и мировых религиях или с теми, кто готов признавать лишь такую "красоту множественности" мира, при которой этот мир, едва избавившись от "железного занавеса" советских времен, должен быть снова занавешен под предлогом защиты "религиозной идентичности".

АНАТОЛИЙ КРАСИКОВ

Москва

От редакции Эта статья писалась для газеты,
напечатавшей доклад председателя ОВЦС.
К сожалению, публикация не состоялась.

© "Русская мысль", Париж,
N 4277, 08 июля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....