ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

 

      В последние годы ХХ века история щедра на события; некоторые из них проходят почти незамеченными, потому что властители дум нашего не слишком вдумчивого времени, так называемые СМИ, по той или иной причине решают, что это не события. К этой категории принадлежит переезд германской столицы из тихого, серого, провинциального Бонна в пышный и веселый (хотя бы на первый взгляд) Берлин. О нем всегда говорили, что он не Германия, так же, как о всякой столице твердят, что она отлична от своей страны. На самом деле в нем, может быть, квинтэссенция Германии, в его удивительной смеси: поиски веселья на фоне незабываемой трагичности. Переезд столицы из скромного городка в величественный город может быть актом лишь формальным, но может нести с собой и внутреннее содержание то, чего очень боялись многие в Западной Европе и особенно в самой Германии. Тут уместно вспомнить о предупреждениях германских создателей европейского единства, строящегося с таким трудом: Германия должна стать полностью европейской и отбросить все мечты о германизации Европы.

      Действительно, Европейский союз сильное сдерживающее начало от любого имперского или националистического соблазна, и те его германские инициаторы, которые столько сил вложили в осуществление этого идеала (когда они начинали, сколько говорилось о том, что это иллюзия, мираж, даже бред), не в последнюю очередь думали о том, чтобы предохранить свою страну от трагических припадков безумия и направить ее в сторону мира и добродушия. Мы взглянули за наших читателей на две статьи, связанные с этим возвратом к традиционной карте Европы; одна опубликована в американской "Вашингтон пост", другая в немецкой "Вельт".

Бундестаг
переезжает в Рейхстаг

      "Немецкий парламент, пишет американская газета, взволнованно попрощался с сонной столицей на берегу Рейна и начал летнее переселение в Берлин, которое обойдется государству по меньшей мере в 11 млрд. долларов. 14 тысяч чиновников и служащих покинут тихий город, олицетворявший скромность послевоенной Германии, и переедут в столицу, занимающую большое пространство в 700 километрах к востоку и связанную с самыми мрачными страницами прошлого этого государства. Первым переехал туда новый германский президент, а вслед за ним канцлер Шрёдер и члены правительства. Когда в сентябре этого года откроется первое осеннее заседание парламента, это произойдет уже в перестроенном здании бывшего Рейхстага. Но, как сказал Гельмут Коль, «демократия, благополучие и взаимное доверие, связывающее всех членов Европейского союза, так глубоко укоренились во всех аспектах жизни страны, что изменение формы не повлечет за собой перемены содержания. Ведь и мир за это время глубоко изменился, и, сколько бы ни происходило в нем ужасов, он вновь постепенно возвращается к осознанию того, что есть ужас, к умению отличить добро от зла»".

      Сами немецкие комментаторы отмечают скорее то (по их мнению, характерное для Берлина) стремление к народному веселью в этом "городе усмешки и насмешки" и тот невероятный коммерческий расцвет, который давно уже назревал, а теперь стал всем очевидным; 3,5-миллионное население ищет удовольствий и развлечений, причем на самых разных уровнях от ярмарки до спектакля возвышенного, подчас заумного характера, от грубоватых народных песен до концертов самого высокого качества.

Памятник, память, покаяние

      Берлин цветет выставками и украшается памятниками и тут вдруг проглядывает трагедия: быть или не быть памятнику евреям жертвам того, что называют Катастрофой, Холокостом, Шоахом. Наши редакторы упорно настаивают на том, чтобы говорить "Катастрофа" или "геноцид". Но, когда речь заходит о Берлине, единственное подходящее выражение это жертвоприношение, всесожжение, связанное с гибелью веры и ее места храма. В этом кроется особенность попытки уничтожения еврейства, в отличие от всех других геноцидов истории, и тем, кто воистину исповедует Христа, это совершенно понятно. Понятна поэтому и невероятная трудность возведения именно в Берлине памятника принесенным в жертву. У этого памятника несчетное множество проектов; не менее многочисленными были и споры, доводившие участников до глубокого страдания и безудержной ярости. В конце концов всегда остается вопрос: как выйти из ненависти, если не покаянием и прощением? Но есть ведь подход к жизни, в котором эти измерения отсутствуют, это, может быть, и есть ад? Чем же будет этот берлинский памятник воспоминанием об аде или надеждой на прощение?

      Это (в общих терминах, конечно) спор, которому суждено затянуться на века, так же, как затягивается сегодня спор о конце истории.

«Пародия
на апокалипсис»

      Но прежде чем затронуть эту тему, вновь всплывшую на поверхность западных средств массовой информации, скажем еще несколько слов о берлинском возрождении через искусство всех видов и направлений, очень характерном для вновь обретшей жизнь германской и все более полноценно европейской столицы. Российская фамилия (Кабаков) привлекла взгляд, и речь шла действительно об Илье Кабакове и его постановке (в рамках фестиваля "Театр мира") созданного в сотрудничестве с Кристианом Болтанским и Жаном Кальманом спектакля под названием "День пятый". Название, которому они явно хотели придать особое значение, на наш взгляд, узурпированное; сам же спектакль-выставка это по сути дела вхождение человека извне, из мира нормального, в нечто, напоминающее ад или его имитирующее. "Пародия на апокалипсис, пишет немецкий критик ("Франкфуртер альгемайне"), но этот апокалипсис вполне мог бы стать нашей реальностью". "Апокалипсис" помещается в бывшем санатории Восточного Берлина, и критик парижской газеты "Монд" отмечает, что эти помещения были как бы частью иного мира и все это не могло не привлечь интереса. Критик, впрочем, не ставит под сомнение успех, которым пользуется это изощренное ремесленничество, а в Берлине "сумерек богов" даже находит его вполне уместным.

Можно ли
«выпасть» из истории?

      Мы уже упомянули о вновь разгоревшемся споре по поводу тезиса американского историка японского происхождения Фрэнсиса Фукуямы о конце истории и возвращаемся к этой теме не только потому, что она вдруг заново заинтересовала западные СМИ, с разных точек зрения и с разным подходом, но потому, что сегодня ее связывают с только что пережитыми нами событиями, еще не дошедшими до полного своего окончания; например, с югославской трагедией. Выпала ли Югославия из истории в те долгие годы, когда в ней исчезли или сознательно уничтожались и fides, и ratio, вера и разум; возвращается ли она в историю (которую с христианской точки зрения мы можем понимать и толковать только как историю спасения) теперь, когда по всей стране звучит наконец голос не диктатора и его слуг, а голос свободных людей? Тут не может у нас, наверное, не встать вопрос о явно неразрывной связи между свободой и реальностью жизни: без свободы все превращается в фикцию, а следовательно, история не кончается, ее просто нет. Но Фукуяма, с которым спорит французский философ Андре Пишо (и все это подхватывает итальянская католическая газета "Аввенире"), продолжает настаивать на возможности конца истории, допуская одну только "лазейку": поскольку науке нет конца, а исторический процесс, по его мнению, подчинен научному развитию, то получается, что конца может и не быть и во всяком случае не было тогда, когда он его провозгласил: в момент падения Берлинской стены и возвращения мира в сферу рационального (как ему казалось). Ему отвечает Андре Пишо, предлагая две, как он их называет, загадки. Первая: "Проблема цивилизации состоит в том, чтобы повысить количество здоровых элементов в населении планеты, так, чтобы они были многочисленнее элементов больных или вредных. Тут огромную роль играет наследственность. Преступников надо стерилизовать, безумным не позволять иметь потомство, надо содействовать развитию приспособленных к жизни элементов". "Кто автор?" спрашивает Пишо, и все мы готовы крикнуть: "Гитлер". А оказывается, Теодор Рузвельт.

      Вторая загадка: "Кто написал, что, создавая человека, техника и нация опрокидывают равновесие, данное природой, и помогают умственно и физически неполноценным людям не только оставаться в живых, но и воспроизводиться, так что в конце процесса возникнет прекрасная, жизнеспособная новая раса, напоминающая героев Древней Греции и бойцов легендарной Германии?" Опять все готовы ответить: автор Гитлер. Но эти страшные слова, из которых вырастает и весь наш сегодняшний неразрешенный (увы) спор о клонировании, были написаны Карлом Каутским. Пишо считает, что слепая вера Фукуямы во всеведение науки (ей одной он, противореча сам себе, приписывает возможность продлить историю) заводит его в тот же безвыходный тупик, в который забрели Т.Рузвельт и Каутский тот тупик, который в видении христианском становится адом, всесожжением, Шоахом. У истории же нет конца, если она история спасения.

Европа:
время собирать камни

      Из этих споров, вспыхивающих тут и там, ясно, как невероятно трудны задачи, стоящие перед Европой. Да, она защита от экстремизмов и фанатизмов разного толка, но чрезмерное возвеличение одной только ratio, без fides (недаром Иоанн Павел II посвятил этой теме одну, как говорят, из самых личных своих энциклик), вводит ее в другое измерение пропасти. Сейчас она, Европа, в центре внимания масс-медиа по двум причинам. Во-первых, ее страны-участницы отдали себе наконец отчет в необходимости установить равновесие между богатыми и бедными регионами мира просто для того, чтобы избежать самой элементарной военной катастрофы, которая, кстати, могла бы стать и ядерной. Французская пресса в эти дни полна размышлений о двух "фракциях" богатой и бедной, которые не знают и не понимают друг друга, и, хотя тут есть некоторое свойственное газетам преувеличение, тем не менее нельзя полностью отвергнуть эту картину и необходимость серьезного над ней размышления.

      Вторая причина назначенный на пост европейского комиссара итальянец Романо Проди составил наконец свою комиссию, т.е. то, что при нормальном устройстве Европы, если бы она была уже федерацией, было бы ее центральным правительством. Составил он эту комиссию (в которой много немцев и много южных европейцев) вскоре после того, как прошли выборы в Европейский парламент. Эти выборы, как все, вероятно, помнят, принесли крупную победу умеренно правым и право-центристским политическим партиям и движениям. (Тут, кстати, надо было бы остановиться на серьезности определений, даваемых политическим партиям в России; что коммунисты у нас стали называться левыми и крайне левыми, как во всем мире, упрощает понимание ситуации; но когда партия Жириновского присваивает себе эпитет "либеральной" или когда про лужковское "Отечество" говорят, что оно центристское, мы опять оказываемся в каком-то нами придуманном и только нам худо-бедно известном мире). Только Франция, по особым и исключительно ей присущим свойствам, и Испания, где правые у власти и против них голосуют из чувства противоречия, отправили в Европарламент депутатов левого и лево-центристского направления.

      Тем не менее Романо Проди, человек, у которого в жизни одна страстная любовь власть, составил правительство, свою "комиссию", исключительно из левых. Это вызвало откровенный скандал в Германии, где к Макиавелли относятся с недоверием и считают, что установленные правила демократического правопорядка надо уважать, если мы действительно строим Европу, а не играем в нее. А в ближайшем будущем должна состояться встреча между Проди и его главным соперником и врагом, лидером итальянского право-центристского движения "Вперед, Италия!"; несомненно на этой встрече, которую не будут ограничивать языковые барьеры и различия в ментальности, будет сказано много интересного, но далеко не обо всем мы узнаем.

      Недавно в письме читателя я прочитала удивленный и даже негодующий вопрос: "А почему Вы не верите, что коммунист не может стать настоящим социал-демократом?" С точки зрения идеологической и политической, а может быть, и мировоззренческой, я охотно верю, что коммунист может стать кем и чем угодно. То, во что не верится, это в способность и готовность коммуниста отказаться от власти, передать ее мирно в другие руки.

Югославия:
время опомниться

      Это, кстати, то, что наблюдаем мы сегодня в Югославии, когда по всей стране идут демонстрации с требованием отставки Милошевича и его правительства и даже бывший его неожиданный соратник и союзник Вук Драшкович призывает население страны сбросить диктатора.

      Драшковича интересно было бы спросить, как мог он, с такой любовью и преданностью писавший о Драже Михайловиче, заключить союз с одним из самых ярких преемников убийц генерала, настоящего героя сербского Сопротивления.

      Но сейчас хочется довести до сведения наших читателей еще несколько высказываний предстоятеля Сербской Православной Церкви Патриарха Павла. Мы только что получили эти цитаты (выверенные и абсолютно достоверные) от друзей из Сербии, которых благодарим. Они напоминают, что то, что говорит Патриарх и с ним вся Сербская Церковь, так старательно и бессовестно замалчивается, что, в общем, почти никто на свете об этом не знает, а на Церковь продолжают смотреть как на бессловесную рабу, подчиненную нынешней диктатуре.

      12 июля сербский Патриарх заявил:

      "Я совершенно уверен, что большинство сербов осуждает совершенные варварские массовые убийства". (Это было как раз тогда, когда миротворческие отряды НАТО сообщали об открытии одного за другим массовых захоронений, где находились сброшенные туда тела убитых).


Предстоятель Сербской Православной Церкви
Патриарх Павле

      Далее Патриарх говорит:

      "Считаю позорным тот факт, что Милошевич христианин, как мы, и в то же время попирает христианские ценности. (...) Он [Милошевич] должен быть привлечен к ответственности за все свои решения".

      Из Белграда сообщают об оскорбительных нападках на Патриарха в средствах массовой информации режима, то есть почти всюду, ибо свободных средств массовой информации, осмеливающихся говорить правду, в Югославии почти не осталось. Да и то чудо, что они есть.

      Раз уж речь зашла о Югославии, упомянем об эпизоде, который вызвал у нас большое недоумение. В сообщении ИТАР-ТАСС из Бонна, датированном 27 июня, мы прочитали ряд высказываний, приписанных верховному главнокомандующему ОВС НАТО в Европе якобы произнесенных им в беседе с журналистами немецкой газеты "Вельт" (воскресное издание, выходящее под названием "Вельт ам зонтаг").


Верховный главком ОВС НАТО в Европе
генерал Уэсли Кларк

      Эти цитаты мы здесь приводим целиком. Нам удалось достать (хотя и с большим опозданием) текст интервью генерала Кларка, опубликованного в немецкой газете 24 июня. Ни одной из нижеприводимых цитат мы там не обнаружили.

      Бонн, 27 июня. (Корр. ИТАР-ТАСС Олег Артюшин). Верховный главнокомандующий ОВС НАТО в Европе Уэсли Кларк не исключает, что в будущем Северо-Атлантический союз будет проводить такие же операции, как против Югославии. Об этом он заявил сегодня в германской газете "Вельт ам зонтаг", подчеркнув, что "успех НАТО в Косово является решающим прецедентом для будущего столетия".
      Война против Югославии, утверждал Кларк, показала "центральное значение Северо-Атлантического союза в обеспечении мира и прав человека в Европе".
      Американский генерал подчеркнул, что, "когда НАТО вступит в новое столетие, то продемонстрированная в Косово мощь поможет ей в будущих предприятиях".
      "Готовность к применению вооруженных сил, по его словам, будет, к сожалению, необходима и в дальнейшем, чтобы защитить фундаментальные ценности международного сообщества". "Есть ценности, за которые следует воевать", сказал Кларк.
      "Военная сила остается последним средством, однако, если потребуется, она должна применяться точно, решительно и сплоченно, заявил Уэсли Кларк. Это альянс будет делать и в дальнейшем".

*

      Подходя к концу этого обзора, мы хотели бы еще раз вернуться к мнениям о Европе, по-разному проглядывавшим сегодня на этих страницах; их можно связать и с проблемой мыслимости или немыслимости "конца истории". В этом году во Франции вышла книга архиепископа Парижского кардинала Люстиже "Новое искусство жизни для Европы". Кардинал Люстиже не раз обращался к теме Европы и реальности ее существования. Европеец, чья мать погибла в пламени Шоаха в месте, название которого стало символом ада, француз по культуре, образованию, складу мышления, он прежде всего, конечно, христианин и служитель Христа. Вот пассаж из предисловия к его книге одной из тех западных книг, которые столько могут дать мыслящему человеку в России:

      "История европейской культуры, византийской и латинской, отмечена откровением Пресвятой Троицы. Вера в трансцендентность Единого Бога и Творца изменила представление об отношении между природой и человеком; эта вера преобразила космологическое видение. И еще: размышление над тайной Пресвятой Троицы ввело в наше сознание понимание личности, которое придало форму и сущность антропологической мысли Запада.
      Если мы сравниваем сегодня европейскую культуру с культурой Дальнего Востока, такой древней и утонченной, мы отдаем себе отчет в том влиянии, которое Откровение оказало на культуру Европы, и в широчайшем горизонте сравнения между ними, сравнения, которое только лишь начинается. Данные библейского и христианского Откровения в долгосрочной перспективе несут в себе неисчислимые последствия. Они преобразили концепцию свободы. Дар благодати проявил свое могущество в непрерывном единении человеческого и Божественного, через Богочеловечество и наше обожение.
      Так дано нам уникальное видение достоинства и общения людей. Этот свет может оказаться секуляризованным; тем не менее он не перестает светить, хотя бы в полуприкрытых отблесках, хотя бы в блужданиях наших культур. Этот свет создает единство континента и дает очертания духовных размеров европейского дома.
      Миф Хроноса это отражение глубокого человеческого переживания, рожденного плотью. Но символическое отражение конфликта поколений, такое, каким представляло его себе язычество, нечто совершенно иное, чем то же столкновение в культуре, прошедшей через преображениесвоей бренности и смертности и познавшей вечное братство".

      Жан-Мари Люстиже умеет говорить с людьми нашего времени их языком, выражая их мысли, углубляясь в их проблемы. Кончающийся век, во многом такой страшный, потому что зло в нем ничем не прикрыто и не замаскировано, дал и дает нам и необыкновенные образы и откровения добра на Западе и на Востоке. В христианской мысли, которая едина, если она христианская.

ИРИНА ИЛОВАЙСКАЯ

Рим

© "Русская мысль", Париж,
N 4278, 15 июля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....