ВОПРОСЫ ЭКОНОМИКИ

 

После кризиса

Вот уже два года многие аналитики повторяют, что важнейшим фактором развития финансового кризиса в России стал т.н. азиатский кризис, опасные бациллы которого, словно бациллы гонконгского гриппа, разъели хилую плоть российской экономики. Автор этих строк, по правде говоря, считает такую оценку сильной передержкой, а главным фактором нашего финансового кризиса политическое безволие, слабость государственной власти, ее специфические отношения с бизнесом. Но даже если согласиться с тезисом об импортированной природе наших финансовых затруднений, возникает естественный вопрос: как же, собственно, обстоят дела с так скверно повлиявшими на нас азиатскими экономиками?

Напомним, что азиатский кризис начался два года назад, в июле 1997 г., с падения бата национальной валюты Таиланда. Больше всего затронул кризис четверку восточноазиатских "тигров" Таиланд, Корею, Малайзию, Индонезию. Основные параметры кризиса были сходны с теми, что в 1998 г. были зафиксированы и в российской экономике: глубокая девальвация национальной валюты (по этому показателю из указанных стран с Россией могла соперничать лишь Индонезия), крах фондового рынка (по уровню снижения капитализации фондового рынка азиатский рекордсмен Корея тоже примерно соответствует российским показателям), банковский кризис.

Точно так же, как и в России, глубокая девальвация позволила существенно улучшить торговый и платежный балансы переживших кризис стран, повысить конкурентоспособность национальных производителей, обеспечить промышленное оживление. Уже в 1999 г. экономика Кореи вырастет примерно на 7%. Несколько меньшие, но тоже значительные темпы роста будут зафиксированы в Таиланде, Малайзии и др. Это происходит на фоне некоторого снижения среднего уровня жизни. Похоже на российскую ситуацию.

Этим, однако, сходство и ограничивается. Ни одна из переживших азиатский кризис стран не ограничилась пассивным приспособлением к последевальвационной ситуации. Сам по себе факт улучшения национальной конкурентоспособности, торгового и платежного балансов не стал фактором успокоенности, комфортности жизни руководителей прошедших через кризис стран. Почти все они (за исключением разве что лидеров Малайзии, избравших, подобно многим российским политикам, путь перекладывания ответственности за проблемы экономики своей страны на некие злонамеренные внешние силы) осознали необходимость принципиальных реформ. Причем не только бюджетного оздоровления, налоговой реформы, реструктуризации банковской системы, но и глубоких структурных преобразований, включая разделение опасной спайки бизнеса и власти, обеспечение прозрачности финансовых потоков, преодоление монополизма и поддержание конкурентной среды, реальную борьбу с коррупцией, обеспечение равных правил игры для всех участников рынка. В одних случаях (Таиланд, Корея) это произошло в рамках эволюции существующих политических режимов, хотя и с серьезными персональными изменениями правительства. В других (Индонезия) это потребовало смены самого политического режима.

Теперь экономико-политическое устройство азиатских стран становится гораздо ближе к тому, что принято в Европе и Америке и называется там рынком и демократией. Послекризисные страны решительно расстаются с той своей спецификой, которая так нравилась всегда российским левым и вызывала с их стороны предложения немедленно этому поучиться. Учиться надо как раз другому: тому, как национальные элиты в час испытаний осознают свою ответственность за судьбы страны и идут на необходимые, хотя очень болезненные для них преобразования. Только этим, собственно говоря, и подтверждается законность ношения этого высокого звания элита. В России, похоже, к этому еще не готовы.

АЛЕКСЕЙ УЛЮКАЕВ

Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4280, 29 июля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....