РЕЛИГИЯ И ОБЩЕСТВО

 

Антиевропейский выбор

Московской Патриархии

"Европа кончается там, где начинается православие", заявил недавно министр финансов Австрии, в прошлом известный как активный деятель христианских организаций. В связи с этим публичным заявлением французский православный бюллетень SOP сообщает о реакции со стороны экуменического Австрийского совета Церквей, президентом которого в настоящее время является митрополит Михаил (Стайкос), управляющий епархией Константинопольского Патриархата в Австрии. Реакция совета, разумеется, негативная: в открытом обращении к министру совет требует дезавуировать это заявление, которое декларирует существование "пропасти" между народами и религиями в Европе и "глубоко задевает" как православную, так и другие Церкви. Подобная реакция прозвучала и со стороны "Католического действия" в Австрии организации, выразившей протест против подобного проявления религиозной нетерпимости в пору создания мирной Европы.

Но не надо забывать, что австрийский министр-христианин не сказал ничего нового. Со времени появления книги американского политолога Самуэля Хантингтона о "конфликте цивилизаций" представление о том, что мир делит граница между несовместимыми "образами жизни", стало слишком популярным. Впрочем, можно допустить, что массовое западное сознание поняло выводы американского профессора слишком упрощенно (он, кстати, придает большое значение роли России в "цивилизационном столкновении" Запада и Востока). Согласно такому упрощенному взгляду, врагами западной либерально-демократической цивилизации являются "закоренелые восточники", каковыми являются прежде всего восточные православные и мусульмане, а если пойти дальше, то китайцы и иже с ними.

Насколько подобная схема отражает интересы западных обществ и соответствует задаче утверждения либеральных ценностей отдельная тема. Гораздо более важно, что столь откровенно выраженная позиция австрийского министра находит подтверждение на востоке Европы и не в маргинальных "интеллектуальных кругах" околоцерковных "патриотов", но на самой вершине духовной иерархии.

Вслед за вполне знаковым по многим показателям текстом, вышедшим из-под пера митрополита Смоленского и Калиниградского Кирилла, возглавляющего "внешнее" ведомство Московской Патриархии (ОВСЦ структура, отвечающая как за связи РПЦ с другими христианскими Церквами, так и за связи с обществом), в том же издании ("НГ-Религии", приложение к "Независимой газете") появилась статья предстоятеля РПЦ под заголовком "Мир на перепутье. Глобальные общественные процессы перед лицом новых нравственных вызовов". И если в терминах Патриарх более умерен (не употребляя таких слов, как либерализм и традиционализм), по общему пафосу этот текст продолжает и подтверждает линию, обозначенную митрополитом Кириллом, так что иногда кажется, что писал две статьи один и тот же спичрайтер.

Идеологическая конъюнктурность руководителей Московской Патриархии хорошо известна еще с советских времен. Судя по опубликованным в последние годы документам, изживать эту конъюнктурность никто в Патриархии не намерен. Новых людей нет (или их "не пускают"); значит, нет и новых идей тех, которые могли бы пролить свет на отношения христианства и современности. Поэтому остается одно: трансформировать старую советскую конъюнктуру, применяя ее к новой ситуации "перепутья".

В статье Патриарха поражает прежде всего приверженность к "коллективному началу" и, соответственно, отталкивание от персонализма, который упоминается в тексте только с добавлением "крайний". Так, читаем: "Крайний персонализм, отрицающий ценность коллективных, соборных форм бытия этносов, наций, религиозных общин, также стремится утвердить себя в качестве наиболее "продвинутого" направления общественной мысли". Где же, спрашивается, персонализм не "крайний", то есть истинно христианский, основой которого является учение о Боге как Троице равночестных Ипостасей, или Лиц? Разве не это церковное учение является источником учения о человеке как богообразной личности?

Завороженный западной темой "прав", автор настаивает на праве "общества, нации, всечеловеческой семьи многоразличными способами активно поддерживать то, что естественная и религиозная мораль считает благом". В другом месте читаем: "Нас постоянно пытаются убедить, что нормой является радикальное понимание надэтничности, надконфессиональности государства, а любая попытка утверждения национальной самоидентификации в терминах веры, этноса и культуры есть шаг назад и дискриминация меньшинств".

Иными словами, индивидуальное, или, точнее, личностное человеческое существование не находит христианского обоснования (разве что в религиозной сфере "спасения вечной души"). А поскольку современные общества, так или иначе принявшие парадигму демократического политического устройства, строятся именно на базе индивидуальных прав и обязанностей, такая позиция означает, что демократия всего лишь игра (в духе ленинских утверждений о продажности всякой "буржуазной свободы"). В таком случае куда более важны коллективы этносы, нации, религиозные общины (читай: "православные" или "мусульмане")...

Так же, как и митрополит Кирилл в своей статье, Патриарх говорит о "противоречиях, которые происходят сегодня в мире". Они касаются "глубинных различий в понимании людьми и народами своей исторической миссии". (Характерно это сочетание: "люди и народы", а не, скажем, "человек и люди", если вспомнить известную книгу Ортеги-и-Гассета). Причем речь идет о ситуации более чем конкретной: "Ситуация вокруг Косова, усиливающиеся разногласия Запада с Россией, исламскими народами, многими странами так называемого третьего мира, напряженно ищущими самобытный путь развития..." И далее: "Все это позволяет говорить о закономерности, корни которой лежат гораздо глубже, чем геополитические, военные или экономические интересы".

Итак, Россия в одной компании с "исламскими народами", странами Третьего мира и, конечно, сербами, которые не могут "смириться с утратой духовной независимости". Автор иронизирует, говоря о "западных участниках конфликта" в Косове: они-де отождествляют сербов с "белградским режимом". На самом же деле, по мнению Патриарха, суть косовского конфликта не в борьбе за территории, а в столкновении "основополагающих мировоззренческих принципов". Оказывается, что с западной стороны это "приоритет физического существования", а с восточной ни много ни мало "приоритет духовной основы бытия". (Увы, в момент написания статьи, опубликованной 23 июня, наш Патриарх не предвидел ни резкого выступления Сербского Патриарха Павла против "белградского режима" Милошевича, ни массовых акций протеста со стороны сербов.)

Эта же "духовная основа бытия", судя по тексту, отличает и Россию. Предстоятель поместной греко-кафолической православной Церкви задается риторическим вопросом: "В чем причина того, что многие наши соотечественники не первый год пытаются доброжелательно, но твердо объяснить Западу, что стремление "изменить Россию", заставив ее воспринять чуждые мировоззренческие и культурные штампы, неизбежно вызывает отторжение?"

Выводы из прочитанного просты: духовное бытие возможно только в форме "этносов, наций и религиозных общин" (что подтверждается следующим утверждением: "Во многих государствах воздается должное исторической связи между этносом и религией, культурой, образом жизни"). Но именно такого рода "образу жизни" противостоит Запад тот страшный и опасный Запад, который все время пытается навязать России "чуждые штампы" (России вкупе с сербами, мусульманами и теми людьми в западных странах, которые "восстают против нравственного нигилизма и отказываются оплачивать из своего кармана пропаганду порока, аборты, поддержку так называемых сексуальных меньшинств"). Разве это не напоминает старую советскую схему: "СССР страна, осажденная мировым империализмом, но поддерживаемая идеологическими союзниками на гнилом Западе".

Другими словами, выступая за национальную самоидентификацию в терминах веры, этноса и культуры, Патриарх Алексий II недвусмысленно обозначает антиевропейский выбор своей Церкви и в некотором смысле своего народа (если учитывать его религиозно-культурные "корни"). Верой в данном случае является не христианство (то есть не кафолическая традиция, о которой столько говорили православные богословы), а "православие" как национальная религия; а этносом "россияне" (православные, мусульмане, буддисты то есть приверженцы и наследники "традиционных религий"); "культурой" же некое российское великодержавное имперское целое (сегодня скорее воображаемое), которое столь значимо и сильно, что может противопоставить себя столь же воображаемому (или, точнее, мифологическому) Западу.

Россия против Европы и, значит, против христианства ("половиной" которого является Европа и религиозно, и культурно)...

Россия против демократии (впрочем, понятой превратно, если судить по такому замечанию: "Демократические общества неизбежно должны отражать общественную мораль в своих установлениях")...

Россия как особый мир, отделенный более глубокими, чем геополитические, интересами от глобального человеческого мира конца XX века, мир, союзником которого может быть кто угодно, только не "Запад", то есть не наследники общехристианской традиции и культуры...

Таковы тезисы, которые предлагает нам сегодня Московская Патриархия в лице ее возглавителя.

Насколько эта позиция соответствует истории и христианству это вообще не вопрос. А насколько она соответствует интересам россиян это вопрос сугубо индивидуальный. В декабре, в ходе парламентских выборов, надеюсь, мы получим на него ответ.

Д.ЛЕКТОРСКИЙ

Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4280, 29 июля 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....