СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

Чеченская война наоборот

Отбив нападение чеченцев на Дагестан, российская армия взяла психологический реванш за поражение в Чечне

Августовский вооруженный конфликт в Дагестане стал крупнейшим с момента завершения чеченской войны военным столкновением на территории России. Вторжение нескольких крупных отрядов чеченских и дагестанских исламистов ожидалось, о нем неоднократно предупреждали местные жители и дислоцированные в республике военные но все равно и власти Дагестана, и политики в Москве оказались захвачены врасплох. Взяв под контроль ряд стратегически важных высот, "армия вторжения" отбила разрозненные контратаки федеральных сил. Но энергичными усилиями федерального руководства и силовых структур развитие событий было взято под контроль. Боевиков блокировали в занятых ими нескольких селах Ботлихского района и начали методично готовить контрнаступление. Два российских премьера, Сергей Степашин и Владимир Путин, сменившие один другого в самый разгар событий, действовали последовательно и жестко. Вторгшиеся боевики были лишены поддержки из Чечни, и 23-24 августа операция по освобождению захваченных населенных пунктов в целом завершилась.

"Армия вторжения"

Главным лозунгом "армии вторжения" стало освобождение Дагестана от "140-летней российской оккупации". В обращении военного руководителя Исламского конгресса Чечни и Дагестана Шамиля Басаева к населению республики боевики именовались "дагестанскими моджахедами", а их целью провозглашалось "восстановить честь и достоинство мусульман и выполнить волю Аллаха". В одном из захваченных сел было проведено собрание, на котором "моджахеды" объявили о создании Исламского государства Дагестан и избрали главой его правительства Сираждина Рамазанова. Последний тут же призвал "сбросить грязных язычников" и установить шариатское правление. Версию "возвращения в Дагестан изгнанных оттуда граждан" поддержал президент Чечни Аслан Масхадов, заявивший, что среди боевиков нет чеченцев, а если и есть, то совсем немного и действуют они по собственной инициативе.

Напротив, по оценкам федеральных сил и руководства Дагестана, граждане республики составили лишь один из отрядов боевиков, причем не самый многочисленный. Основную же часть армии вторжения, по их мнению, составили чеченцы и "мусульманский интернационал" наемники разных национальностей. Главным подтверждением этой версии стало появление во главе боевиков двух "полевых командиров" чеченца Шамиля Басаева и иорданца Хаттаба.

Это обстоятельство предопределило негативную реакцию множества жителей Дагестана, вплоть до требований к властям раздать оружие и вступления в отряды ополчения. Это опрокинуло расчеты боевиков использовать кризисную социально-экономическую ситуацию в Дагестане и непопулярность официальных властей в целях распространения "исламского братства".

Воинственный ислам против традиционного

"Воинственный ислам", принесенный в Дагестан на штыках Басаева, нанес мощный удар по уже существовавшим в республике общинам приверженцев ваххабизма (так называемым исламским джамаатам). В последние годы традиционная мусульманская иерархия серьезно ослабила свое влияние на умы дагестанцев: она оказалась слишком тесно связана со скомпрометировавшей себя клановой системой власти, не смогла дать ответ на вызовы времени. К тому же ваххабизм пользовался финансовой подпиткой и пропагандистской поддержкой из-за рубежа, прежде всего из арабских стран.

Входя в противоречие с официальным исламом, ваххабизм поднял на щит и лозунги социального и политического освобождения, а часть его шейхов выступала с антироссийских и прочеченских позиций. Базой воинствующего течения в дагестанском ваххабизме стала в последнее время Чечня. В самом Дагестане ряд сел подпали под влияние исламских джамаатов и превратились по сути в независимые крестьянские исламские республики, подчиняющиеся не официальным властям, а новым религиозным авторитетам. Некоторая часть оппозиционно настроенной молодежи ушла на территорию Чечни, где проходила военную подготовку в лагерях Конгресса народов Чечни и Дагестана.

Но дагестанские мусульмане не поняли и не приняли методов вооруженного "культуртрегерства", практикуемого Исламским конгрессом. Кроме того, Басаев никогда не относился к приверженцам ваххабизма и считает себя представителем суфийского направления ислама.

Дагестанские кланы против чеченских банд

Происшедшая на волне патриотического подъема консолидация дагестанцев не:что новое по сравнению с обстановкой полускрытой "войны всех со всеми", характерной для республики в последние годы. В Дагестане с советских времен без значительных изменений сохранилась клановая система власти, основанная на распределении важнейших государственных должностей между представителями различных национальностей. Махачкалинская олигархия контролирует распределение поступающих из Москвы федеральных трансфертов основного источника благосостояния дагестанского режима. Кланам помельче отданы в кормление города и районы.

Костяк клановой системы составляют группы двух даргинцев председателя Госсовета Магомедали Магомедова (возглавившего республику еще в советское время) и мэра Махачкалы, восходящей звезды Саида Амирова, контролирующего столичные рынки и банки. С Магомедовым и Амировым соперничает аварский клан вице-премьера Гаджи Махачева, контролирующего нефтяной сектор республики. Отношения между кланами, естественно, внутренне напряжены.

Саид Амиров направил в район конфликта "интербригаду" численностью до 300 человек под началом одного из чиновников махачкалинской мэрии. Гаджи Махачев, направивший в Ботлих аварские вооруженные отряды, сам побывал в зоне военных действий и демонстративно стрелял по боевикам из миномета. Вожди кланов сделали все для того, чтобы явить своим сторонникам образ защитников родной земли.

Басаев зализывает раны. А Масхадов?

Другим следствием последних событий в Дагестане может стать изменение расстановки сил в Чеченской республике. С тактической точки зрения, вторжение Басаева в Дагестан укрепляло позиции президента Чечни Аслана Масхадова. У него появился шанс направить активность оппозиции в русло борьбы с официальной Махачкалой. Война это всегда жертвы, и отвечать за них будут Басаев и Хаттаб, с которыми Масхадов находится в острой конфронтации. Уже 15 августа в Грозном прошли митинги чеченских женщин под лозунгом: "Не отдадим наших детей Басаеву!" Поражение боевиков можно с успехом использовать для развенчания экстремистского курса "Исламского конгресса Чечни и Дагестана". Не случайно, воспользовавшись провалом ботлихской авантюры, Масхадов вывел из состава Шуры (Совета) при президенте Чечни идеолога вторжения, лидера партии "Исламский порядок" Мовлади Удугова.


Шамиль Басаев. Лето-99

Конфликт в Дагестане, однако, стал серьезным испытанием для чечено-российских отношений. Продиктованные понятными побуждениями слова Масхадова о неучастии чеченцев в войне в Дагестане были тут же опровергнуты российскими военными. Когда успех в боях стал склоняться на сторону федералов, из Москвы и Махачкалы послышались слова о правомерности нанесения огневых ударов не только по позициям боевиков в Дагестане, но и по их тыловым базам в Чечне. В горячке боев федералы, очевидно, пренебрегли задачей поддержания авторитета Масхадова как наиболее вменяемого и договороспособного из чеченских руководителей. Со своей стороны, Масхадов и его министры весьма болезненно отреагировали на авиаудары по чеченской территории. Басаев же и тут показал себя крайним радикалом, во всеуслышание оставив за собой право совершить серию террористических актов на территории России.

Многое зависит от того, насколько серьезно были разбиты боевики Басаева и Хаттаба в Ботлихском районе. Данные сторон, как водится, противоречат друг другу. По российским сведениям, потери войск Минобороны составили 47 человек погибшими и 186 ранеными, внутренних войск и МВД 12 убитых и 24 раненых. Потери врага Минобороны оценивает в тысячу человек. Басаев же 24 августа сообщил, что "исламские правительственные силы" потеряли 37 человек убитыми и 68 ранеными, россияне до 400 убитых и более 1000 раненых. Он же утверждает, что был не выбит из захваченных сел, а сам вывел свои отряды в ночь с 22 на 23 августа, после чего федералы еще долго вели "виртуальные бои". Достоверно известно одно: и Басаев, и Хаттаб сумели вернуться на территорию Чечни, а брат Басаева Ширвани, которого россияне объявили погибшим, жив и здоров.

Москва: опять "ястребы" против "голубей"?

В первые дни конфликта в Москве царила неразбериха, связанная с заменой на посту председателя правительства одного "силовика", Степашина, другим Путиным. Но кризис власти был преодолен достаточно быстро, а Путин с первых же дней в новой должности уделял Дагестану первостепенное внимание. Путин не вмешивался непосредственно в боевые действия, не лез с указаниями к генералам, обеспечивая лишь согласованность их действий и прикрывая им тылы. В то же время два министра по делам национальностей, бывший и нынешний Рамазан Абдулатипов и Вячеслав Михайлов предрекали конфликту долгую судьбу. Аналогично было настроено большинство московских экспертов. Руководство вооруженных сил опасалось, что вторжение в Ботлих лишь отвлекающий маневр, призванный оттянуть российские силы с других участков чечено-дагестанской границы, по которым и будет нанесен решающий удар.


Федеральные силы в горах Дагестана. Лето-99

Неприятным моментом стало вновь давшее о себе знать соперничество Минобороны и МВД. Сначала в руководстве боевыми действиями с российской стороны солировало командование внутренних войск МВД, благо это министерство давно назначено координировать политику силовых ведомств на Северном Кавказе, и здесь же находятся четыре из пяти дивизий внутренних войск. Однако в разгар боев главком внутренних войск Вячеслав Овчинников был внезапно заменен на посту командующего федеральными войсками в Дагестане главкомом Северо-Кавказского военного округа Виктором Казанцевым. По слухам, министр обороны Игорь Сергеев обусловил более активное подключение армии к вооруженному противостоянию передачей руководства военным.

Каковы же предварительные итоги дагестанской кампании? Путин получил "боевое крещение", хотя и издали; силовики почувствовали поддержку государства. Но бросается в глаза отсутствие реалистичной программы стабилизации Дагестана. Пока же правительство склонно на мирном фронте повторять ошибки предшественников. Дагестанское руководство уже подготовило запрос на 300 млн. руб., необходимых для преодоления последствий войны. Механизмов, обеспечивающих целевое расходование этих средств, у Москвы как не было, так и нет. Прежняя же схема "трансферты в обмен на лояльность" способна поддерживать лишь видимую стабильность, скрывающую язвы клановости и коррупции.

МИХАИЛ ВИНОГРАДОВ

Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4282, 02 сентября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....