ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

 

ПРИГОВОР ПОЛИТБЮРО
ОСТАЕТСЯ В СИЛЕ

КПСС умерла, но дело ее живет.
В том числе и уголовное дело N18/58369

1986 год вошел в историю как год Чернобыля. В тени той страшной катастрофы "мелочью" кажутся другие события того года.
Сегодня не каждый вспомнит, что спустя всего четыре месяца после взрыва на ЧАЭС в Цемесской бухте погиб пассажирский пароход "Адмирал Нахимов", столкнувшийся с сухогрузом "Петр Васев".

Капитаны Вадим Марков ("Адмирал Нахимов") и Виктор Ткаченко ("Петр Васев") и поныне числятся "государственными преступниками" (ст.85 тогдашнего УК РСФСР), хотя таковыми не являются.
Виновники же не названы по сей день
.

Запланированная катастрофа

     Известно, что катастрофа была спровоцирована действиями берегового поста регулирования движения (диспетчер дал команду "Петру Васеву" пропустить "Нахимова", то есть попросту вывернул наизнанку международные правила предупреждения столкновения судов, поменяв "право" на "лево"). Последующие грубые ошибки судоводителей привели к столкновению. Сухогруз "Петр Васев" почти под прямым углом ударил "Нахимова" в правый борт, точно в район водонепроницаемой переборки, разделяющей машинное и котельное отделения (важность этой детали станет понятна далее). Здесь кончается бесспорная вина обоих капитанов, которую не отрицали ни они сами, ни все специалисты. Отметим при этом главное: непосредственно при столкновении не пострадал, тем более не погиб ни один человек.

     Дальше начинается история, суть которой похоронена под грудами партийно-ведомственно-правовой лжи, дезинформации и откровенных подтасовок.

     Лайнер затонул через семь минут. Правильнее было бы сказать не "затонул", а буквально провалился под воду, как если бы у него вообще не было днища. Погибли 423 пассажира и члена экипажа. Но к этому капитаны непричастны.

     Понимаю, что "сухопутный" читатель может быть шокирован. Как же так: погибли сотни людей, а капитаны в их гибели не виноваты. Для простоты предлагаю аналогию (хотя любые аналогии хромают). На городской регулируемый перекресток выезжают пассажирский автобус и грузовик. В автобусе среди прочего багажа чемодан со взрывчаткой (представить такое сегодня не составляет труда). Из-за нерасторопности обоих водителей, гаишника, перепутавшего кнопки светофора ("право-лево"), автомобили сталкиваются. Казалось бы эка невидаль, обычное ДТП! Но удар, взрыв, автобус в клочья, десятки погибших. Кто виноват в их гибели? Ответ вроде бы очевиден: регулировщик, тот, кто подложил взрывчатку, кто не проверил багаж пассажиров. Однако все они счастливо избегают не только наказания, но даже неприятных расспросов. А обоих оставшихся в живых водителей судят за умышленное убийство. Чертовщина, скажете вы? А теперь вернемся в Цемесскую бухту.

     Пароход "Адмирал Нахимов" был построен еще в 1925 г. в Германии и первоначально назывался "Берлин". Во время войны дважды подрывался на минах, дважды тонул. После войны был передан Советскому Союзу в счет репараций. К середине лета 1986 г. "Нахимову" было уже за шестьдесят и он не имел конкурентов в мировом флоте по возрасту. Техническое состояние "старой галоши" не соответствовало ни одной международной конвенции. Поэтому старый пароход утюжил Черное море между Одессой и Батуми, не помышляя сунуть нос за Босфор, где он был бы арестован в первом же порту захода. Другие белоснежные лайнеры ходили в заграничные круизы, перевозили богатую заморскую публику. По меткому выражению известного морского эксперта Александра Баскина, трагедия высветила негуманный факт: жизнь нашего соотечественника соотносится с жизнью иностранного туриста, как рубль с долларом.

     Осенью 1990 г. в одном из лагерей подо Львовом я посетил бывшего капитана "Нахимова" Вадима Маркова. Вот выдержки из его рассказа:

     "Металлическая палуба в машинном отделении прогнила до такой степени, что из топливного танка выступал мазут. Деформирована была палуба, прогнили шпангоуты, элементы набора. Старый корпус просто тек, в обшивке надо было менять свыше трех тысяч заклепок. Меня упрекали, что после столкновения я с мостика не дал команды закрыть двери в водонепроницаемых переборках. Да о каком автоматическом закрытии можно вести речь! Каждую дверь приходилось доворачивать вручную, чуть ли не с ломиком".

     Из парохода было выжато всё. Настолько всё, что прошу внимания, потому что это и есть ключевой элемент драмы! 8 июля 1986 г. (опять же обращаю внимание почти за два месяца до катастрофы) на свет появился акт: к дальнейшему использованию пароход не пригоден. Иными словами, металлолом.

     Не только перевозить людей, просто выпускать его в море было преступлением. Но именно на этот "металлолом" начальник Черноморского пароходства (владельца парохода) С.Лукьянченко, подписавший тот самый акт, сажает 1200 человек и отправляет в море, "удовлетворяя потребности государства в пассажироперевозках".

     Небольшое отступление. Автор погрешил против истины, утверждая, что истинные виновники ушли от ответственности. Их даже судили. Но судили не по ст.85 УК РСФСР, а по ст.6 конституции, которая в то время позволяла "руководящей и направляющей" вершить любой суд по своему усмотрению. По критериям этой системы начальник Черноморского пароходства получил "высшую меру" был исключен из партии. (И уж вовсе пустяками партийными "строгачами" отделались министр морского флота и другие высокопоставленные морские чиновники).

     Опять же для "сухопутных" читателей совершим небольшой экскурс в историю морских катастроф. Знаменитый "Титаник", распоротый айсбергом почти на всю длину корпуса, прежде чем затонуть, держался на поверхности почти три часа. В 1956 г. близ Нью-Йорка на полных ходах столкнулись в тумане два пассажирских лайнера итальянский "Андреа Дориа" и шведский "Стокгольм". "Швед" под прямым углом (как в нашей истории) врезался в борт "итальянца". После страшного удара, непосредственно в результате которого погибли около 50 человек, тот продержался на плаву около 11 часов, в течение которых с судна были сняты все пассажиры. Долго оставался на плаву и наш лайнер "Михаил Лермонтов", пропоровший днище о подводный риф по длине аж четырех отсеков, прежде чем затонул у берегов Новой Зеландии. И с него удалось снять всех пассажиров. Можно привести еще немало похожих примеров.

     Это все вот к чему. Любое пассажирское судно должно оставаться на плаву, даже если у него полностью затоплены два любых отсека. Таково требование международных конвенций. Во всяком случае оно должно тонуть достаточно долго, чтобы была возможность спасти пассажиров и команду. И опять внимание! вопреки всем конвенциям "Нахимов" не обладал этими качествами, теоретически он мог оставаться на плаву только с одним затопленным отсеком (теоретически потому что, как уже было сказано, представлял из себя металлолом). А теперь вспомним, что удар "Петра Васева" роковым образом пришелся как раз в переборку, разделявшую два отсека, поэтому оба они мгновенно оказались затопленными. Добавьте сюда принципиальную невозможность воспользоваться спасательными шлюпками (на спуск одной в идеальных условиях требовалось до получаса, при крене же всего в 1-2 градуса спуск становился невозможен). Еще добавьте полную беспомощность береговых спасателей (катастрофа-то произошла вблизи порта).

     Это и были главные факторы, определившие массовую гибель людей, это и была та самая "взрывчатка". Здесь и крылись собственно преступление и высокопоставленные преступники! Но 16 томов дела с материалами о техническом состоянии судна были списаны в "отдельное производство" да так там и канули...

Преступников назначает политбюро

     По существовавшей в те времена традиции, любую ведомственную пирамиду венчал один из членов политбюро ЦК КПСС "куратор". Главным "моряком" в ту пору был Гейдар Алиев. На следующий день после катастрофы он уже был в Новороссийске в качестве председателя правительственной комиссии. Следственную группу возглавлял старший следователь по особо важным делам при прокуратуре РСФСР Борис Уваров, сразу же открывший уголовное дело N18/58369.

     В те дни я тоже был в Новороссийске, потому свидетельствую. Уже на четвертый день после катастрофы Алиев публично объявил, что виноваты оба капитана, в большей степени виноват капитан "Петра Васева" Виктор Ткаченко. И в тот же день добавил: "Преступление это наикрупнейшее. Наказание будет самым суровым (!), какое только позволяет советское правосудие". Надо ли объяснять читателю, что это и был приговор. Тот самый, который "окончательный и обжалованию не подлежит".

     Как справедливо отметил знающий свое дело Алиев, "советское правосудие позволяет" многое. Безразмерная "гармошка" статьи 85 могла растягиваться от трех до пятнадцати лет. Со времен Ежова она входила в раздел "Государственные преступления" УК РСФСР и предназначалась исключительно для расправы с вредителями и "врагами народа" на транспорте. В 80-е она по праву получила название "капитанской", ибо с помощью ее ретивое "правосудие" старательно выкашивало золотой фонд флота капитанов. Так было и в истории с "Нахимовым". После алиевского приговора (не станем брать это слово в кавычки) следствие покатилось по наезженной колее.

     Какими же неопровержимыми уликами он располагал всего на четвертый день после трагедии, когда люди еще не отошли от шока, когда на портовых подъездных путях еще стояли рефрижераторы, набитые телами погибших? У него на руках был акт ведомственного расследования, который в непостижимо короткий срок был подготовлен под руководством кого бы вы думали? да, да, другого высокопоставленного виновника, министра морского флота, члена ЦК КПСС Тимофея Гуженко.

     Как оказалось, не был Алиев чужд и собственных изысканий в отправлении правосудия.

     Вадима Маркова, капитана "Нахимова", арестовали уже 1 сентября, и в тот же день у него состоялась примечательная беседа с Алиевым (привожу по диктофонной записи разговора с Марковым).

     Алиев (пока спокойно). Как вы считаете, в чем вы виноваты?
     Марков. Как капитан, как человек, я сделал все от меня зависящее.
     Алиев. А вы знаете, как поступают с руководителями, у которых на производстве хоть одна человеческая жертва?
     Марков (молчит).
     Алиев. Так вот учтите. Если на производстве имеет место смертельный случай, то такого руководителя мы немедленно убираем. А вот теперь ответьте вы виноваты?
     Марков. Нет, не виноват.
     Алиев (распаляясь). Вы начинаете меня волновать. (Сбросил пиджак, достал какие-то таблетки, запил водой). Если бы вы не покинули мостик, было бы столкновение или нет?
     Марков. Не могу однозначно ответить на этот вопрос. Я, конечно, сделал бы все от меня зависящее, но у меня нет уверенности, что то же самое делал бы капитан встречного судна.
     Алиев (кулаком по столу). И опять вы меня не понимаете. Я вас ясно спрашиваю виноваты вы или нет?
     Марков (после тяжелой паузы, со вздохом). Да, я виноват в том, что покинул мостик.
     Алиев (удовлетворенно). Вот это мне и надо. Всё, вы свободны.

     С капитаном "Петра Васева" Виктором Ткаченко было и вовсе просто. Нравственно и физически сломленный человек, то и дело впадающий в состояние реактивного психоза, готов был взять на себя всё. Сколько раз в течение последующих лет приходилось читать в прессе, в официальных отписках высокопоставленных лиц вот эту ссылку: так они ж сами признали себя виновными. Как тут не вспомнить незабвенного Андрея Януарьевича...

     Через два месяца после катастрофы появилось постановление политбюро ЦК КПСС: "Как показало расследование, эта авария явилась следствием преступной халатности капитанов судов, грубейшего нарушения правил безопасности мореплавания". Всё! Точка! После этого, как говорится, только сушить сухари.

     Конечно, сегодня подобное постановление (например, администрации президента) было бы однозначно расценено как покушение на основополагающий принцип правосудия, покушение на презумпцию невиновности. Уж не говоря о том, что любой здравомыслящий человек был бы вправе усомниться в компетентности высших партийных руководителей, взявшихся судить о проблемах мореплавания.

     Итак, спустя два месяца расследование еще ничего не показало, да и не могло показать. Расследованию еще конца не видно, еще ровно пять месяцев (!) до решения суда, но алиевский приговор произнесен теперь уже с самой вершины пирамиды (не им ли самим?).

"Важняк" Уваров

     Следователь по особо важным делам при прокуратуре РСФСР Борис Уваров, кроме дела "Нахимова", расследовал аварию на Чернобыльской АЭС, занимался чеченскими цеховиками, расследовал убийство Листьева. В 1996 г. отличился тем, что публично объявил преступником тогдашнего и.о. генпрокурора Ильюшенко.

     И спустя много лет он продолжал категорически отрицать, что судьба капитанов Маркова и Ткаченко была фактически решена без суда и следствия высшим партийным руководством страны: "Ни под чьим влиянием я не находился. Моя совесть чиста!"

     Иными словами, он пытался внушить, что в 1986 г. в стране были такой следователь Уваров и такой судья, которые могли подписать обвинительное заключение и приговор вопреки постановлению политбюро.

     Возразить на это можно, упомянув интервью самого Уварова в журнале с символическим названием "Социалистическая законность", где он в беседе с журналистом заранее признавал обоих капитанов преступниками (где она презумпция невиновности!?) и одновременно подтверждал, под чьим неослабным контролем вел следствие: "Как известно, политбюро рассмотрело сообщение правительственной комиссии (читай Алиева) по рассмотрению причин..." ну и т.д.

     Отметим самое главное: упомянутое интервью было опубликовано не только до суда, но задолго до того, как сам Уваров поставил подпись под собственным обвинительным заключением.

     Вот свидетельство эксперта, уже упоминавшегося Александра Баскина:

     "...мне лично Уваров говорил, что следствие намерено подвести капитана Ткаченко под расстрел.
      Да как же вам это удастся? поразился я. Ведь предельный срок по статье 15 лет.
      Генеральный прокурор вошел в Верховный совет с представлением о применении смертной казни в таких исключительных случаях.
      Но ведь закон обратной силы не имеет.
      Так в свое время закончилось дело Рокотова, напомнил Уваров... Кроме того, у нас есть все основания обвинить одного из капитанов в умышленном убийстве".

     Имелся в виду капитан "Петра Васева", который якобы рубил винтами своего сухогруза плавающих на поверхности людей. Для знающих людей полный бред.

     Иную игру следователь Уваров вел с капитаном "Нахимова". Вот что рассказал мне сам Вадим Марков:

     "Чуть ли не до последнего дня следствия у меня были замечательные отношения со следователем. Он мне все время внушал, что я ни в чем не виноват, что на суде я вообще буду чуть ли не свидетелем. Когда на суде председательствующий Филатов произносил приговор: "А Маркову пят-на-дцать лет!" именно вот так, по слогам, с каким-то зловещим ударением, я почувствовал, что почва уходит из-под ног. Еще чуть-чуть и я бы не выдержал..."

Самый гуманный в мире

     И, наконец, сам суд, который состоялся в Одессе в марте следующего, 1987 года. На любую информацию из Дворца культуры железнодорожников, где проходили заседания суда, был наложен запрет. В атмосфере хорошо подогретой истерии и подсудимые, и их защитники фактически оказались лишены права голоса.

     Вот что спустя три года рассказывал мне о суде корреспондент "Известий" Владимир Шмыгановский:
     "Пора, видимо, сказать всю правду об этом процессе. Во-первых, о самостоятельности суда. Позволю себе усомниться в ней. Практически каждый день один-два раза председательствующий Александр Филатов связывался с соответствующими инстанциями, докладывал, получал указания... Таким маневром главные виновники уходили от ответа. Это пароходство, Минморфлот, Госплан, иными словами, органы, олицетворяющие государство.
     В моей редакции решили, что я буду передавать сообщения с процесса каждый день. Однако при встрече в Одессе судья Филатов честно сказал, что там
он показал на потолок запретили давать какую-либо информацию журналистам, кроме ТАСС".

     В обвинительном слове старший помощник генерального прокурора СССР Л.Баранов запросил для Ткаченко 15 лет, для Маркова 13 (помните алиевскую разнарядку кто "виноватее"?). Тем не менее обоим присудили по 15 лет плюс по 40 тысяч рублей в компенсацию ущерба.

Честь мундира

     Люди, сведущие в вопросах мореплавания, с самого начала отвергали выводы следствия и неправосудный приговор. Движение за пересмотр дела приобрело небывало массовый характер. Общественный институт навигации (лучших экспертов, чем там, в стране не было), специальные совещания по безопасности мореплавания, ассоциации и клубы капитанов на Балтике и Черном море принимали резолюции о неправосудности приговора. Однако обращения во все мыслимые инстанции от Патриарха до президента Горбачева на давали никаких результатов. Во время одной из встреч в прокуратуре СССР пыл энтузиастов охладил один высокопоставленный чиновник: "Виновата система, а систему не судят".

     В самом начале 1991 г. в Москве состоялась всесоюзная конференция "Катастрофа "Адмирала Нахимова" и судьба капитанов". Несколько строк из резолюции: "Политбюро ЦК КПСС задолго до суда объявило действия капитанов преступными... Приговор Верховного суда СССР не отражает действительных причин кораблекрушения и гибели людей". Сегодня многие забыли, чего стоили подобные формулировки в то время!

     Морской общественности противостояла не только партийно-прокурорская система, но и собственное министерство морского флота. Оно предало своих капитанов, причем не только тех, что оказались за решеткой. Во исполнение постановления политбюро над флотом пронесся ураган репрессий, главными жертвами которого оказались именно капитаны.

     Ситуация изменилась только после развала Союза. Правосудие по-прежнему было непробиваемо. Но появилась надежда на милосердие. И тут надо отдать должное председателю комиссии по вопросам помилования при президенте России Анатолию Приставкину. Именно благодаря его настойчивости и личной порядочности удалось преодолеть все бюрократические преграды и добиться помилования.

Эпилог

     Через несколько месяцев после катастрофы сняли свои партийные взыскания министр Гуженко и прочие чиновники. Не так давно он опубликовал книгу воспоминаний, где тепло вспоминает о пресловутом "щекинском методе", о походе атомохода "Арктика" на Северный полюс (за который Гуженко получил звезду Героя), но где ни строчки о гибели "Нахимова". Буквально ни слова, как будто она произошла при каком-то другом министре.

     Исключенный из партии бывший начальник Черноморского пароходства Лукьянченко обратился с повинной к XXVIII съезду КПСС. И та самая организация, которая вынесла иезуитский приговор назначенным ею "стрелочникам", великодушно восстановила в своих рядах одного из главных виновников трагедии. Капитанам же к тому времени оставалось трубить "на зоне" еще по 12 страшных лет из отмеренных пятнадцати.

     Ориентирующийся в своем правосознании на "потолок" судья Филатов вскоре после одесского процесса пошел на повышение, стал заместителем председателя Верховного суда СССР и даже председателем комиссии по профессиональной этике /?!/).

     Следователь Борис Уваров продолжал благополучно трудиться в прокуратуре. Вскоре после скандала с Ильюшенко и водворения последнего на тюремные нары, Борис Иванович получил генеральское звание, включился в политику на стороне рыжковского "Народовластия".

     О едва ли не главном герое той истории, Гейдаре Алиеве, говорить не приходится. Его славные дела у всех на виду.

     Осенью 1992 г. капитаны Марков и Ткаченко оказались на свободе. Жизнь их сложилась по-разному. Вадим Марков вернулся в Черноморское пароходство, работал капитаном-наставником по пассажирскому флоту. Такой поворот смутил многих, в том числе, не скрою, и автора этих строк (как ни крути, а подпись Маркова тоже стояла под тем злополучным актом о списании "Нахимова", он-то лучше других знал, какую опасность представляет техническое состояние парохода).

     Виктор Ткаченко помаялся некоторое время помощником капитана на разных судах, но в Одессе жить больше не мог. Несколько лет назад вместе с семьей он эмигрировал в Израиль. Обещал писать, но что-то, видно, не получается.

     Как-то с оказией он передал мне на память сделанную из сандалового дерева статуэтку китайского бога смеха. Который год он смотрит на меня с высоты книжного шкафа. Но взгляд его что-то не кажется мне веселым.

АЛЕКСАНДР ВОДОЛАЗОВ

Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4282, 02 сентября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....