ДУХОВНЫЕ ПУТИ

 

К 100-летию со дня рождения Марии Вениаминовны Юдиной

«Бог помог мне никогда не отречься от имени Христова...»

Мария Вениаминовна Юдина крестилась 19-летней девушкой, ее восприемницей стала музыкант Евгения Оскаровна Тиличеева (1893-1980; урожденная Оттен, была репрессирована, провела 19 лет в лагерях и ссылке). В воспоминаниях о крестнице Евгения Оскаровна пишет: "Для нее была не только характерна склонность мыслить и воспринимать все явления жизни синтетически, сама личность М.В. была биографически воплощенным синтезом... мировоззрения и профессионального призвания..."

О своем пути ко Христу и первых годах воцерковления Юдина рассказала в исповедальном письме к архимандриту Герасиму (Прокофьеву), настоятелю Преображенского храма в Переделкине, от 26 января 1965 года:

"Я крестилась из еврейства в Православие девятнадцати лет в 1919 году в Ленинграде (тогда Петрограде) в храме Покрова Божией Матери у отца протоиерея Николая Чепурина (впоследствии ректор Московской духовной академии). Потом я ушла от него в поисках большей строгости, пела в хоре в храме "Спаса на водах"... Господь привел меня к отцу Феодору Андрееву, ярчайшей звезде богословия и пастырства. Богословский институт, увы, уже был закрыт, но еще было богословское училище при Русско-Эстонской церкви. Я пела в великолепном хоре храма Воскресения на Крови и своими глазами лицезрела каждое воскресение хиротонии некое неиссякающее число молодых священников и диаконов, из коих, вероятно, каждый знал, что идет если не на смерть, то на подвиг, то были страстотерпцы, праведники, мученики, подвижники... о которых можно говорить лишь с предельным благоговением. Считаю своим духовным долгом упомянуть тех, "чей ремень обуви я недостойна развязать", как говорили древние: о. Иоанна Никитина, о. Сергия Тихомирова, о. Николая Ушакова, о. Викторина Добронравова, о. Алексия Воскресенского, еще и других подвижников и светочей Православной Церкви того огненного времени... Примерно в это же время и я сподобилась скромного минимума, меня не арестовали, но довольно шумно изгнали из профессуры Ленинградской консерватории, также из прочих видов работ, долго я была без куска хлеба и прочее. (Но это все, конечно, пустяки!)". [На снимке: М.В.Юдина. Фото середины 1950-х. (Из архива Сергея Трубачева)].

На причины и обстоятельства этого изгнания проливает свет искусствовед Анатолий Михайлович Кузнецов, поднявший архивы и обнаруживший в газете "Красная звезда" (от 24 марта 1930) статью "Ряса у кафедры". В ней профессор Ленинградской государственной консерватории (с 1923 г.) М.В.Юдина, отвечая на провокационные вопросы директора консерватории Маширова, спокойно и бесстрашно исповедует свои религиозные убеждения и христианскую веру (на фоне идейных разоблачений "служителей креста и кадила", рыцарей "поповско-фашистской своры"): "В богословско-пастырской школе училась и прекратила в ней учиться только по причине ее закрытия... Так как церковная музыка православия исключительно вокальна (а не инструментальна), то я могла бы принять участие в церковных концертах лишь в качестве рядовой певчей... Думаю совместить свои религиозные убеждения с академической жизнью точно так же, как и до сей поры".

С возмущением цитируя ответы, "интервьюер" резюмирует: "Увы, Юдина персона достаточно известная, религиозную агитацию вела и ведет совершенно открыто и... об этом знают и говорят уже достаточно давно. Рясу, рясу надо дать возможность одеть гр-ке Юдиной, освободив ее поскорее от обязанностей преподавателя. В поповском ханжеском лагере она окажется на своем посту... А то, в самом деле, при чем же здесь консерватория? При чем здесь советская высшая школа, демонстрирующая вместе с рабочим классом против иереев, мулл, ксендзов и пасторов?"

Профессор Юдина была уволена из консерватории, и в ее жизни начались годы противостояния атеистическому режиму. Вера и верность Богу, укорененные в иудео-христианской традиции, помогли Юдиной сочетать свою волю с Волей Всевышнего: "Бог помог мне никогда, ни разу и нигде не отречься ни от Имени Христова, ни от своего народа; и по паспорту я, конечно, еврейка, и все знают, что я православная. Я настолько сжилась с русским народом, именно народом, с коим десятилетия стою вместе в Храме Божием и разделяю с ним не только веру, но и обычаи... Очень хорошо, что в моем любимом "Меlоsе" всегда на такой чистой и правильной основе все расовые проблемы. Однако, что Шёнберг вновь вернулся из христианства в еврейство, мне представляется глубочайшим заблуждением". Очевидно, именно христианство Юдина считала высшей ступенью монотеизма, выражающей полноту Откровения, в которой нам приоткрывается тайна Святой Троицы.

С особым пиететом, можно сказать благоговением, относилась Юдина к музыке И.-С.Баха под влиянием баховских штудий профессора Московской консерватории Болеслава Леопольдовича Яворского. Он считал, что музыка возникла из песни и танца-хоровода, в которых живет религиозно-трудовое, соборное начало. Анализируя Баха, отдельным "экзерсисам" его давал свои наименования: "Апостолы в дороге", "Исцеление прокаженного" и т.д. Мария Вениаминовна тоже была убеждена, что именно Евангелие составляет глубинное содержание музыки Баха. И ей особенно дороги были слова Тютчева: "Я лютеран люблю богослуженье..."

Музыка и поэзия нераздельны. Юдина вдохновлялась гениальной музой Бориса Пастернака, любила не только его стихи, но и роман "Доктор Живаго". С Борисом Леонидовичем ее сближал общий взгляд на великую, преображающую силу подлинного искусства, которое служит высшим духовным исканиям человечества и одно только "в силах изменить сложившееся беспутье".

Христианское служение, как и музыка, составляло соль жизни Юдиной. Это был особый, редкий и одновременно характерный тип русского культурного человека: религиозность, подвижничество, самоотверженность, скромность и чувство юмора в нерасторжимом единстве. По натуре прекрасный организатор, Юдина умела находить возможность спасения для обреченных на уничтожение дворянских семей. К детям арестованных она приискивала "воспитателей", которые часто на всю последующую жизнь становились для них родными, сама ездила к ссыльным и других стремилась привлекать к служению ближним... В молодости в ее жизнь вошел священник Павел Флоренский. Дружба продолжалась вплоть до его ареста. Затем была дружба с его семьей, в особенности с его женой Анной Михайловной (урожденной Гиацинтовой).

В период массовых репрессий против духовенства и гонений на верующих Юдина на несколько лет фактически ушла в катакомбную Церковь, хотя и не порывала полностью литургического общения с Московской Патриархией. Она критически относилась к декларации митрополита Сергия (Страгородского) 1927 г. и оставалась в среде "непоминающих".

В первые годы патриаршества Алексия I, под влиянием знакомства и бесед с протоиереем Николаем Голубцовым из Ризоположенского храма ("человек удивительной духовной высоты и прирожденного пастырского служения", по словам Евгения Борисовича Пастернака), Юдина постепенно изменила свое отношение к Московской Патриархии. Она вышла из катакомбной Церкви, начала бывать на службах о. Николая, стала его духовной дочерью. Дружила она и с прот. Всеволодом Шпиллером, и с митрополитом Сурожским Антонием (Блумом). Отца Всеволода называла гениальным проповедником, перед владыкой Антонием глубоко преклонялась, величала его светочем всего православного мира и не раз беседовала с ним о проблемах христианского единства. Юдина получила благословение владыки записывать свои богословские размышления и писать мемуары.

В архиве Юдиной сохранились письма к нескольким московским священнослужителям прот. Всеволоду Шпиллеру, прот. Леониду (настоятелю храма в честь иконы Споручница грешных), архимандриту Герасиму (Прокофьеву), настоятелю Преображенского храма в Переделкине, архимандриту Стефану (Светозарову) из Вильнюса, а также о. Иоанну, о. Николаю, о. Владимиру, о которых нам недостаточно известно. Это потрясающие письма, написанные во время тяжкой болезни как предсмертные. Но Богу было угодно продлить жизнь Юдиной еще на один год.

Даже когда Юдина была тяжело больна, она встала на защиту А.И.Солженицына. "Открытое заушение нашего замечательного современника, писателя-христианина А.И.С. ближайшим образом касается меня", пишет Юдина 26 ноября 1969 г. о. Иоанну. А в письме о. Леониду просит его молиться о скорбящем Александре, добавляя: "Это наш современный Достоевский, пишущий романы гениальные и правдивые. И он настоящий православный христианин".

ВАЛЕНТИН НИКИТИН


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4290, 28 октября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....