Шахматы

 

Черпая мудрость из истории

Семен Алапин... Имя этого известного русского шахматиста (1856, Вильно 1923, Гейдельберг) сегодня почти забыто. Вспоминают его, пожалуй, только профессиональные шахматисты, зачастую применяя дебютные варианты, в которые он внес неоценимый вклад. Но Алапин был известен не только как шахматист, встречавшийся за одной доской с Чигориным, Стейницем и Таррашем, игравший на престижных турнирах в Вене, Мюнхене, Монте-Карло, Берлине и т.д. Алапин был замечательным шахматным журналистом. Сегодня читатели имеют возможность познакомиться с одной из статей Алапина, опубликованной в журнале "Шахматный вестник" в феврале 1914 г. Журнал издавался в Москве в 1913-1916 гг. Примечательно, что его издателем был Алексей Алехин, брат будущего чемпиона мира.

В статье Алапина речь идет о том, что такое звание "чемпион мира", о правилах розыгрыша этого звания и прежде всего об Эммануиле Ласкере, бывшем в то время шахматным королем. Статья интересна тем, что идеи, высказанные Алапиным, актуальны и сегодня. Читая ее, думаешь и о недавно проходившем первенстве мира в Лас-Вегасе, и о тупике, в который зашла ситуация с уже намечавшимся на октябрь матчем между Гарри Каспаровым и Вишванатаном Анандом. Цитируя статью Алапина, мы несколько сокращаем ее, не меняя при этом ни выразительной лексики, ни изысканных речевых оборотов. Ведь таким был русский язык в начале века.

Выражение "чемпион мира" является обиходным в шахматном языке. Поэтому само понятие, несмотря на отсутствие официальной санкции, все же вполне реально. (Очевидно, за словами об "официальной санкции" звания чемпиона мира по шахматам кроется то, что высокий титул в начале века еще не был, так сказать, "охвачен" никакой официальной организацией и по праву принадлежал сильнейшему шахматисту мира. Поэтому не было необходимости, как ныне, проводить специальное соревнование с участием ста (!) шахматистов. Ведь в любую эпоху есть реально лишь три-четыре шахматиста, превосходящие всех и заслуживающие именоваться чемпионом.) Оно приложимо к тому из живущих международных маэстро, который, нередко и действительно участвуя в более или менее значительных современных турнирных и матчевых состязаниях, в силу достигаемых им результатов подавляющим большинством осведомленных шахматистов мира с достаточной вероятностью мог бы почитаться наисильнейшим игроком данной эпохи.

Вопрос о том, кто именно чемпион мира, очевидно является как раз вопросом, относящимся к области, так сказать, международного шахматного права. (Алапин, кажется, первым сказал о том, что почетное звание должно быть заключено, несмотря на его исключительный, королевский характер, в рамки определенной юрисдикции. Отсюда и эти слова "международное шахматное право".) До тех пор, пока чемпионом мира признавался Стейниц, никаких практических неудобств вышеприведенного неопределенного положения не ощущалось. Ибо Стейниц охотно, рыцарски и по мере своих сил всегда давал своим сколько-нибудь видным конкурентам сравнительно легкую возможность померяться с ним в турнире или в матче. Если была малейшая возможность, он никогда не отказывал и отдельным клубам или комитетам, приглашавшим его на устраиваемые ими состязания. Теми же традициями руководствовался долгое время и Ласкер в начале своей карьеры, пока он в многочисленных блестящих и решительных победах не упрочил окончательно своей заслуженной мировой репутации в турнирах и матчах.

В последнее время, однако, в шахматной прессе в кругах сильных конкурентов Ласкера начинают раздаваться громкие жалобы на то, что Ласкер как будто уклоняется от состязаний под броней непомерных требований и притязаний как относительно размера вознаграждений, так и относительно технических условий самой игры (часы для дня игры, сроки на обдумывание ходов и т.п.). Относительно размера денежных требований он выставляет на вид, во-первых, что по поводу матчей специально он ставит требования не только для себя одного, но и для своего конкурента. (Как современно! Как и Каспарова сейчас, Ласкера обвиняли в пору его расцвета в отлынивании от соревнований, в навязывании шахматному миру своих требований и условий. Заметим, что в этом же упрекали много позже и Роберта Фишера. Кстати, Фишер, борясь за хороший денежный приз и благоприятные условия игры, тоже думал не только о себе, но и о противнике.) Ибо в принципе шахматная публика понемногу приучается к мысли, что труд и время именитого шахматиста не могут быть консумированы почти на дармовщинку и что шахматные представления заслуживают с ее стороны такой же оплаты, как и театральные, музыкальные и пр. (Алапин за много лет до Михаила Ботвинника приравнивает шахматы к миру театра и искусства и говорит о том, что общество должно материально оценивать труд шахматиста!) Относительно правильности приведенных соображений возможно спорить, но их во всяком случае нельзя квалифицировать отговорками для прикрытия жадности, ибо, например, имя Ласкера никогда не значилось в числе участников состязаний, устроенных игорными домами Монте-Карло, Остенде, Сан-Себастьяна. Кроме того, Ласкер указывает на фактические опыты его матчей с Таррашем, Шлехтером, в которых комитеты почти без особых напряжений легко собрали необходимые фонды их входной платы. Следовательно, рассуждает Ласкер, его требования в действительности отнюдь не идут дальше того, что публика, как оказывается, фактически дает на шахматные состязания. Конечно, говорит он, таких вещей нельзя делать слишком часто. Но и частота, по его мнению, достаточна была, чтобы нельзя было его обвинять в намеренном отлынивании. С кем же из достойных и видных конкурентов он до сих пор не сыграл матча? Маршалл, Яновский, Тарраш, Шлехтер и теперь Рубинштейн на очереди! (Эта статья была написана накануне знаменитого турнира в Петербурге, в котором Ласкер одержал победу. Акиба Рубинштейн даже не вышел в финальный этап. Эта неудача, а также начавшаяся в августе 1914 г. мировая война привели к срыву матча между Ласкером и Рубинштейном.) Остается лишь один Капабланка! Но тут мы подходим к другой категории жалоб относительно технических условий игры.

Камнем преткновения в переговорах с Капабланкой оказалось желание Ласкера играть по 12 ходов в час в течение лишь пяти часов в сутки, разделенных на два сеанса по 2,5 часа каждый и со значительной промежуточной паузой для отдыха. Пусть эти условия не обычны. Но ведь и матчи на первенство мира явление далеко не обычное! Капабланка молод и более способен, чем Ласкер, к напряжению 8-часовой игры в сутки с кратким отдыхом посередине. Капабланка только в шахматы и играет. Он набил себе руку в частых легких партиях со сравнительно быстрой игрой. Ласкер значительно старше, он имеет много других занятий, кроме шахмат, и сравнительно редко имеет случай упражняться в игре. Ему надо играть несколько медленнее. В матче на первенство мира речь идет о том, кто лучший и более глубокомысленный знаток игры, а не о том, кто моложе, выносливее и быстрее. Почему же Ласкер должен давать вперед молодому тренированному конкуренту свой возраст и свои постоянные занятия?

Известен еще другой случай якобы непокладистости Ласкера относительно технических условий игры. А именно, его первые переговоры с Рубинштейном разбились потому, что последний непременно хотел играть рано утром до обеда, а Ласкер лишь после обеда. Причина настойчивости Ласкера, главным образом, заключалась в том, что выставленного каким-либо комитетом приза не было, а необходимо было рассчитывать на входную плату публики и зрителей, которые, очевидно, до обеда по большей части заняты службой или делами, и потому могут явиться лишь в крайне ограниченном количестве. Рубинштейн же настаивал потому, что до обеда, по его уверению, его голова яснее, а Ласкер, привыкший всю жизнь к позднему вставанию, по утрам заспан и не в своей тарелке.

Вышеизложенного будет, по моему мнению, достаточно, чтобы оправдать перед читателем установленную мною выше "трудность" справедливо разобраться в том, насколько основательны некоторые нарекания шахматной прессы, комитетов и ласкеровских конкурентов на его отношение к состязаниям для защиты его чемпионата. Допустим, следовательно, что полезно было бы установить некий компетентный шахматный трибунал, который обладал бы во всем мире достаточным авторитетом, чтобы при надобности и помимо Ласкера постановлять решения по вопросам о чемпионате мира. Мировой авторитет он может получить лишь от всеобщей международной шахматной организации, которую за ее отсутствием еще необходимо создать. (За десять лет до создания ФИДЕ Алапин написал о необходимости учреждения международной организации, упорядочивающей борьбу за чемпионский титул. Именно об упорядочении, а не диктате!)

Какая провидческая статья! И как по ней можно сверять день сегодняшний с давним прошлым!

ШАХМАТНЫЙ КОНКУРС

Задание N 13

Белые: Крg2, Лd2, Кd5, пп. а2, b5, с4, d4, е4, f5 (9).
Черные: Крd6, пп. а4, b6, b7, d7, f6, f7, g4 (8).
Мат в 4 хода.

ЛЕВ ХАРИТОН


Нью-Йорк


©   "Русская мысль", Париж,
N 4290, 28 октября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....