АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

 

Имеют ли чеченцы
право на культуру?

Как страшно признаться самому себе, что поддался действию пропаганды, разучился мыслить, потерял нравственный камертон, которым раньше измерял происходящие вокруг тебя события. С тех пор страшные, жестокие действия получают оправдание и очевидная ложь кажется правдой. Скорее всего, все это случилось не только со мной, а со многими из нас, молчаливо взирающими на то, как российские войска в очередной раз подвергают чудовищному испытанию целый народ во имя спасения самого этого народа от "террористов и бандитов", населяющих его землю. Нам внушают, что когда уничтожат этих самых "террористов", все устроится, чеченцы дружно возьмутся за руки, начнут строить свою новую жизнь и будут благодарить русских за то, что те спасли их. Но что мы вообще знаем о чеченцах и об их жизни между двумя войнами? Правда ли, что Чечня это то место, где воруют людей, отрубают головы заложникам, где мужчины с зелеными повязками на головах бегают по кругу с воинственными выкриками "Аллах акбар!"? Тогда получается, что в отдельно взятом месте дьявол выиграл борьбу с Богом и поработил целый народ, заставив его поддаться своей злой воле. Разум противится подобному апокалиптическому видению и заставляет сомневаться в стройности логической цепочки, которую выстраивает лукавая пропаганда, обеспечивающая "антитеррористическую операцию". Должна быть и другая Чечня та, которой мы не знаем, должны быть и другие чеченцы е, которых мы не видим на экранах телевизоров, и о которых не читаем в газетах.

Другая Чечня

Одна московская журналистка, приехав из Ингушетии с искренним удивлением написала: "Нам представлялась страна хаоса, где ничего, кроме бегающих с автоматами юнцов, нет. А оказывается, там работали школы и вузы, дети учились, как и раньше, на русском языке по новым российским учебникам. Преподавание родного языка два раза в неделю".

Представление о неизвестной нам Чечне, дает недавно вышедшая книга "Чечня. Право на культуру". Ее составитель Зулейхан Багалова, народная артистка Чечено-Ингушской АССР, директор центра популяризации чеченской культуры "Лам", пишет в предисловии:

"Мир не знает другой Чечни с ее древней культурой, освященной национальными традициями, и в то же время с готовностью воспринимающей достижения современной европейской научной мысли, Чечни с ее научно-исследовательскими институтами, театрами, библиотеками, вузами".

Чечня. Право на культуру. Сост. Зулейхан Багалова.
М., "Полинформ-Талбури", 1999. На рус. и англ. яз.
Издание осуществлено при поддержке института "Открытое общество" и музея-общественного центра "Мир, прогресс, права человека" им. Андрея Сахарова.

Книга состоит из интервью чеченских интеллигентов, решивших остаться в Грозном после войны, надеющихся на мирную жизнь, строящих планы. Что с ними сегодня, когда российские войска вновь бомбят Грозный и другие города Чечни? Теперь эта книга воспринимается, как свидетельство из "мертвого дома".

До и после войны

Естественно, жизнь героев книги делится на две части: до войны и после.

"До войны 12 лет подряд мы с моими учениками ежегодно выезжали на пленэр, рассказывает Хава Махмудова, директор детской художественной школы. Мы часто ходили в театр, в цирк, были завсегдатаями библиотеки им. А.П.Чехова. Каким красивым был наш город!"

До начала войны в Чечне было 362 библиотеки, в том числе три республиканских. Совокупный фонд библиотек министерства культуры республики превышал 7,5 млн. единиц хранения.Национальная библиотека ("Чеховка") была одной из крупнейших библиотек Северного Кавказа. К концу 1994 г. ее фонд составлял около 2,648 млн. экз. книг и журналов, а число читателей превышало 18 тысяч. За несколько месяцев до начала военных действий в библиотеке открылся новый раздел редких книг. Война 1994-1996 гг. уничтожила все крупнейшие библиотеки, включая "Чеховку".

Ее директор Эдильбек Хасмагомадов говорит, что положение библиотек после войны практически не изменилось. Теперь Национальная библиотека располагается в нескольких комнатах под одной из трибун городского стадиона. Ее фонд сегодня это 20 тыс. книг и журналов, собранных из разных источников.

"Руководство республики не отдает себе отчета в том, что именно библиотечное дело является одним из главных компонентов любого долгосрочного планирования в области культуры, информационного обеспечения и образования", говорит он.

Хасмагомадов связывает перспективы развития библиотечного дела в Чечне с перспективами возрождения республики, развития демократии в чеченском обществе. По его мнению, Чечня стоит на перепутье:

"Если в результате всех нынешних социально-политических потрясений возникнет открытое для внешнего мира демократическое общество будут и современные библиотеки, современные школы и вузы, современные больницы и вообще достойная жизнь. Если же возобладают разрушительные по своей сути радикальные идеи не будет прежде всего достойной жизни, а библиотеки (если они даже останутся) будут превращены в учреждения, призванные служить официальной идеалогии".

Директор "Чеховки", размышляя о будущем Чечни, тогда еще не знал, что его народу предстоит пережить новые бомбежки и разрушения. Не знали об этом и другие авторы книги. Тот хрупкий мир, на который они возлагали надежды, сегодня уже в прошлом. Никто не знает, выживут ли они, еще вчера мечтавшие строить демократическое общество в Чечне.

Люди другой Чечни

Говорит Кюри Идрисов, врач-психиатр, представитель международной организации "Врачи мира" в Чечне:

"Во время войны я вместе со всеми разделил тяготы и невзгоды военного лихолетья. Сегодня, размышляя о том, что помогло лично мне не растеряться, не пасть духом, я понимаю, мне помогла моя работа. Ни на один день я не прекращал врачебную деятельность. Конечно, когда в Грозном шли бои, было не до психотерапии. Приходилось помогать при операциях, перевязывать раны, делать уколы, ставить капельницы, то есть делать любую работу по спасению людей. Так было в январе 1995 года, так было в марте и августе 1996 года. Количество раненых было так велико, что потрясало даже мое воображение врача с пятнадцатилетним стажем. Часто не хватало перевязочных материалов, самых необходимых медикаментов. И когда люди со страшными осколочными ранениями, оторванными руками и ногами умоляли снять им боль, оставалось одно: просить у них прощения за то, что не могу ничем помочь. Война оставила глубокий и страшный след в памяти всех, ее переживших. Услышав звук летящего самолета, мой шестилетний сын и сегодня спрашивает, не нужно ли бежать в подвал".

Вместе с двумя психологами Кюри Идрисов работает в лагерях беженцев, пострадавших от первой войны. Проведенные им исследования показали, что около половины "бывших беженцев страдают посттравматическими стрессовыми расстройствами, могущими привести к дезадаптации личности".

В результате новых российских бомбардировок беженцами стало, по разным оценкам, около 200 тыс. человек.

Исследования чеченских психологов показали, что почти год после окончания войны настроение людей было довольно оптимистичным. Потом вернулась тревога и ожидание возобновления гражданской войны.

"Отвоевав свободу, чеченцы вновь не знают, как этой свободой распорядиться", констатирует Кюри Идрисов.

Скорее всего, опыт и знания этого врача-психотерапевта опять будут востребованы, и его ждут новые беженцы и раненые.

После окончания войны в Грозном было восстановлено только два здания: президентский дворец и Чеченский государственный театр.

"Грозный местами больше напоминает кладбище, чем город", говорит его главный режиссер Руслан Хакишев. Как и другие представители интеллигенции, он считает, что чеченский народ переживает духовный кризис, и пытается помочь ему выбраться. Хакишев уверен, что в чрезвычайных обстоятельствах театр приобретает особую роль. Театр может попытаться хотя бы на несколько часов сплотить людей даже противоположных взглядов, поддерживающих различные партии и движения. Хотя в театре сегодня нет постоянной труппы, потому что часть актеров уехала в Ингушетию, в столичный театр, а многие оставили сцену, взяв в руки оружие, на афише классический репертуар и пьесы чеченских авторов. Одна из последних постановок народная драма, рассказывающая об исходе части чеченцев в середине ХIХ века в Турцию в поисках счастливой и достойной жизни.

Лейтмотив всех интервью книги "Право на культуру" "вера в торжество разума и в то, что однажды и чеченцы заживут достойной жизнью".

Чечня "территория агрессивного пространства"

Но надо поистине быть большим оптимистом, чтобы надеяться на "светлое будущее", как это пыталась делать Асет Вазаева, журналистка из газеты "Грозненский рабочий". Вернувшись в марте 1995 г. в родной город, она не узнала Грозный:

"Столица Чечни до сих пор выглядит гигантским павильоном с декорациями для фильма ужасов. Вся послевоенная республика территория агрессивного пространства. Дома-калеки, грязные базары на каждом шагу, горы мусора даже в центре и обилие людей в камуфляжной форме, вооруженных и всегда хмурых".

Асет возненавидела политику и политиков и решила, что больше не сможет писать о них. Так родилась идея издания культурно-просветительского приложения к газете. 15 февраля 1996 г. вышел первый номер "Гармонии". Это издание пыталось заполнить вакуум неполитической прессы, которая полностью отсутствует в Чечне, и пользовалось успехом у читателей.

Авторы книги не говорят о своих политических предпочтениях, не называют впрямую виновников трагедии чеченского народа. Скорее всего, такую позицию они выбрали сознательно. Они едины в том, что не приемлют ту жизнь, которой в последнее время жила республика, возмущаются положением, в котором по вине властей находится большинство ее жителей, и, несмотря на неимоверные трудности, страстно желают восстанавливать то, что разрушено.

"С 1996 года нам, учителям, практически не выдают зарплату.Мы получаем по одному месячному окладу раз или два раза в год. Пенсия приходит тоже нерегулярно, но все же иногда отец ее получает. Можно ли осуждать тех, кто не выдерживает этой жизни и уезжает? Но у меня здесь похоронена мать и это моя земля. И здесь мои ученики", говорит Хава Махмудова, директор детской художественной школы.

Рассказывает Хасан Мажиев, проректор Грозненского нефтяного института:

"Для многих моих зарубежных коллег было открытием, что на земле, кроме Швейцарии, есть еще одна страна с такими изумительными ландшафтами. На недавних конференциях в Мексике и в Париже я рассказывал о том, что стало в результате войны с Грозным, и иллюстрировал свой рассказ слайдами. Мои слушатели с трудом верили в то, что эти ужасные разрушения не последствия ударов стихии, а результат действий человека. Когда после двухлетнего ада войны мы говорим о возрождении института как одного из ведущих нефтяных вузов мира, многие воспринимают нас, как фантазеров. Но мы действительно уверены в завтрашнем дне. Для этого нужна малость- нужен мир".

Мира в Чечне больше нет. Русские и чеченские политики в который раз пытаются лишить чеченский народ не только права на культуру, но и права на жизнь.

ЗОЯ СВЕТОВА


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4292, 11 ноября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....