МИР ИСКУССТВА

 

ПРИВЕТ ИЗ САТКИ!

Кинофильм Валерия Огородникова "Барак"

На 5-х "Международных киновстречах в Париже", проходивших 27 октября 5 ноября в кинозалах "Форума образов" ("Forum des images") и включавших целую программу "Русское кино сегодня", я посмотрела всего один фильм. Так что вроде бы не совсем честно расписывать, какой он замечательный, а может, другие по крайней мере не хуже? Но вообразите, что в 1974 г. я попала на один-единственный фильм из программы "Итальянское кино сегодня" и это "Амаркорд". Имею ли я право говорить о нем вне сравнения, вне зависимости, вне контекста как об абсолютной величине? Таков и показанный всего два раза довольно случайным французским зрителям фильм петербургского режиссера Валерия Огородникова "Барак". Это величина абсолютная вне зависимости от того, что ему не досталась премия публики этого фестиваля (единственная, которая тут существует), вне связи с тем, что он получил "Серебряного леопарда" в Локарно, и даже вне контекста "русского кино сегодня", хотя сам этот контекст после фильма Огородникова премного обогатился.

Содержание фильма, поставленного по рассказу Виктора Петрова (сценарий писателя и режиссера вдвоем), очень простое: повседневная жизнь одного барака в городе Сатке Челябинской области в 1953 году. В Сатке родился (у высланных туда родителей) и провел свое детство и сам режиссер. Так что еще и в этом отношении напрашивается сравнение с "Амаркордом" впрочем, как и с сотнями других, часто очень неплохих фильмов, посвященных памяти их постановщиков о своем детстве. Однако мало кто поспорит против того, что "Амаркорд" уникален. За уникальность "Барака" ручаюсь не только я, ручаются восторженные зрители в российских кинотеатрах что-то же особенное (чудесное?) оттянуло их от американских боевиков.

Пожалуй, да, чудесное. Чудо прежде всего следует отнести за счет "техники". Фильм не просто цветной, а разноцветный: благодаря сложной технике разложения цвета, когда те или иные цвета "вычищаются" из цепочки кадров или целого эпизода, мы видим происходящее в гамме от псевдо-черно-белого через разные градации псевдо-натурально цветного (например, есть сцены, напоминающие окраску цветных советских фильмов конца 40-х) и вплоть до почти однотонности полыхания или угасания того или другого доминирующего цвета. Но эти резкие перепады, как будто напоминающие театральный прием чередования эпизодов на разных площадках сцены, с разной подсветкой (впрочем, она и сама развилась в нашем веке не без влияния кино), служат вовсе не чистому услаждению глаза. Каждый раз на эту перемену вслед за глазом откликается, простите за ненаучный термин, сердце: опускается, подпрыгивает, щемит...   [ Кадр из фильма: Алексей Болотин, старший лейтенант милиции, в темноте уронил пистолет в отхожее место. Весь барак сбежался на поиски иначе мужику грозит десять лет. Нужник снесли, выгребную яму вычерпали, и страстно любящая Алексея Клавдия первой туда прыгнула и нашла пистолет. Ее-то он и носит на руках. (Но к концу фильма женится на другой).]

К этому прибавляется еще работа с музыкой. Отвечая на вопросы публики после показа фильма, Валерий Огородников сослался на Гёте и Скрябина нельзя же, сказал он, забывать предшественников, но, нисколько не смущаясь, заявил, что у него есть своя теория соотношения музыки и цвета. Наверное есть, и наверное хорошая, "правильная", но одной теории, даже самой совершенной (что там говорил о теории Фауст у того же Гёте?), в искусстве все-таки мало у Огородникова, несомненно, работает еще и сильнейшая интуиция. И задним числом, проверенная на опыте, интуиция порождает или хотя бы уточняет теорию.

В фильме звучат фрагменты из Габриэля Форе нужным режиссеру образом обработанные и проходящие через всю картину, эстрадные пластинки того времени (например, незабвенное танго "Я помню "Лунную рапсодию""), советские массовые и русские народные песни. Фокус в несовпадении зримого и слышимого развития: звук, включая и музыку, и шумы, то продолжается "за" свой эпизод, то начинается раньше него, как будто зарифмовывает то, что мы видим-слышим, и фрагментарность барачных происшествий становится текучей, как стихи.

Так что да, чудо в большой степени приходится отнести на долю "техники", "приемов", однако не сами по себе они рождают постоянно ощущаемое и сообщающееся зрителю чувство любви и нежности всех создателей "Барака" к своим героям (вплоть до собачонки Муськи, натасканной на вынюхивание бутылок с выпивкой). В начале картины появляется титр: "Нашим родителям посвящается", и это оказывается не пустыми словами: их молодость, выпавшая на время, по меньшей мере нелегкое, возрождена здесь со всеми муками и все ж таки молодость! радостями, со всеми точнейше данными "приметами времени", со всей сыновней, повторюсь, любовью и нежностью. Как фотограф, самый трагикомический герой фильма, запечатлевает своим старомодным аппаратом "исторические моменты" (вжик! и на долю секунды экран застывает фотографией), хотя зачастую "историческим" оказывается чье-то ухо или толща спин, заслоняющих действие, так и сама картина запечатлевает... что? жизнь. Ту жизнь, которая была, но перестала быть прошлым и вот разворачивается и переживается у нас на глазах, hic et nunc. И вышеупомянутые "приметы времени", совершенно конкретные и совершенно конкретного, отнюдь не отделяют эту жизнь от нашей наоборот, приближают вплотную.

Замечательный оператор (Юрий Клименко), замечательная работа актеров, включая непрофессионалов (гениальная последняя сцена со старухой, еле заметными, но повелительными жестами и поворотами головы управляющей общим хором на свадебном застолье), замечательное всё. Всего не перечислишь.   [На снимке: Валерий Огородников с фотоаппаратом и зонтом фотографа.]

Французы фильм пока не купили, боятся: французский зритель не поймет. Действительно, одна дама после просмотра задала вопрос: "Почему они живут в таких условиях?" И что тут прикажете отвечать?

Но в России "Барак" уже выходит на видео (а на телевидении скоро пойдет полный, или, точнее, другой вариант, или, еще точнее, другой фильм с тем же названием, содержанием и героями, четыре серии по 52 минуты), и, надо надеяться, кассеты скоро докатятся и до Парижа. А там, глядишь, найдется и какой-нибудь смелый французский прокатчик потому что этот фильм, конечно, надо смотреть (как и "Амаркорд") на большом экране.

НАТАЛЬЯ ГОРБАНЕВСКАЯ


Париж

P.S. Не обошлось и без смешной детали. Перед началом фильма демонстрировался рекламный ролик французской фирмы "Титра-фильм" о том, как они спасают зрителя иностранных картин своими субтитрами. А в фильме Огородникова, когда один из жильцов барака (немец) преподносит в подарок другому (татарину) самогонный апарат, субтитр этой же самой фирмы извещает: "Я принес вам чайник" (bouilloire).

©   "Русская мысль", Париж,
N 4292, 11 ноября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....