СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

Что делать? У нас нет другого премьер-министра

Встреча Владимира Путина
с писателями в московском ПЕН-Центре

В середине ноября члены российского ПЕН-Центра были оповещены о том, что к ним собирается важный гость премьер-министр Владимир Путин. За неделю до назначенной даты скромное помещение ПЕН-Центра (расположенного на Трубной площади, в старом здании, в комнатах, к которым уже много лет не прикасались ни мастера ремонтных дел, ни тем более специалисты по евроремонту) посетили городские начальники и представители госбезопасности. Приехал кинолог с собакой, чтобы обследовать место встречи премьера с писателями. И вот 4 декабря Путин прибыл к писателям, чтобы, как сообщил сопровождавший премьера его пресс-секретарь М.Кожухов, "напитаться" от них идеями и мыслями.

Начал он с того, что принес свои извинения за то, что "люди, которыми без преувеличения гордится вся страна", работают в таких условиях. "Я приношу свои извинения, потому что сегодня возглавляю правительство и несу за это ответственность, добавил он и пообещал: Не знаю, когда и как, но постараюсь побыстрее исправить".

Первый вопрос задала Ольга Кучкина. Ее интересовало, насколько информационная картина, предоставляемая российскими СМИ, отличается от того, что происходит на самом деле.

"Расхождения между реальной действительностью и информационной картинкой, начал Путин, больше всего проявляются в период предвыборной кампании, потому что тогда включаются так называемые современные предвыборные технологии, которые идут на все, чтобы добиться желаемого результата. А в обычной жизни СМИ довольно объективно отражают реальные события". К такой "обычной жизни" премьер отнес и военную операцию в Чечне. По его мнению, "никакого расхождения" между реальностью и тем, что мы читаем в газетах, нет. И все это благодаря Путину, который гордится тем, что лично "убедил военное руководство допустить в Чечню журналистов". Путин даже "тайну раскрыл", сказав, что "это стало возможно, потому что у нас абсолютно моральная позиция и нам просто нечего скрывать".

Путин старался во всем подчеркнуть свою откровенность, даже когда в энный раз пересказывал официальную позицию правительства: "Чего греха таить: с 1996 года Чечне была предоставлена полная государственная самостоятельность, хотя мы прямо об этом не говорили. Этот вакуум был заполнен экстремистскими силами, и территория Чечни была использована как плацдарм для нападения на Россию. В соседней республике, на которую было совершено нападение, проживает тоже мусульманское население. Этот конфликт не имеет ни религиозной, ни этнической, ни межконфессиональной основы". Хотя, как признался Путин, события на Северном Кавказе стали для него неожиданными, премьер сразу заключил, что "это агрессия международных террористов, которые использовали эту базу для нападения на Россию и для отторжения ее территории". "Стесняться нам нечего", заключил глава правительства, потому что нападения боевиков никогда не прекратятся, если их полностью не уничтожить.

Ольга Кучкина предложила Путину посмотреть в более далекую перспективу. От военных действий исламский фундаментализм не исчезнет, хуже того начнется партизанская война. "Вам уже сейчас надо думать, как от военных действий переходить к другим отношениям", посоветовала она премьеру.

"Но разве вы не видите, что мы это как раз и делаем?" ответил Путин, еще раз напомнив, что исламский фундаментализм не имеет прочной базы на территории РФ, в том числе и в Чечне. Опираться правительство намерено на муфтия Чечни Ахмад-Хаджи Кадырова, и не потому, что "мы его привлекли и завербовали", а потому что местное духовенство воспринимает ваххабитов как пришельцев извне, как врагов чеченского народа, и "ему надо помочь, как государство помогает Русской Православной Церкви".

Феликс Светов попытался было заговорить о том, что, помимо российского, информационного поля, существуют независимые, в том числе и международные организации, зарубежные издания и что их освещение событий в Чечне не совпадает с российским. Эту тему Путин оборвал сразу же, ответив вопросом на вопрос: "А вы считаете, что они независимые?"

Согласился он с Феликсом Световым только в том, что в Чечне "все же нужно было вводить чрезвычайное положение". "Единственно почему я не ставил этого вопроса, объяснил Путин, потому что мне не хотелось, чтобы у нас на территории страны было введено чрезвычайное положение, особенно в преддверии выборов в Государственную Думу". Тут же последовало и второе объяснение: "Многие партии и радикальные движения все время пугали общественность, что Путин введет чрезвычайное положение. Мне не хотелось давать обществу такой знак".

А что касается контроля за ситуацией в Чечне со стороны международных и российских неправительственных организаций, за что ратовал Ф.Светов, то с этим, как считает Путин, "у нас все в порядке": "Мы дали возможность представителям всех международных организаций делать все, что они хотят, побывать во всех районах. Это и ОБСЕ, и ООН, и Совет Европы". Ситуация, когда ОБСЕ не пустили дальше Ингушетии, у Путина называется "ОБСЕ было вынуждено уехать из Чечни".

По Путину, все выглядит таким образом: "Мы взяли представителей иностранной прессы, показали им Владикавказ, Ингушетию, вывезли на территорию Чечни, дошли с ними до Гудермеса. Министр Лесин сопровождал их туда и предложил им дальше идти с представителями незаконных вооруженных формирований, которые вышли из Гудермеса. "С этого момента, я с себя ответственность снимаю, передаю вас в руки этих господ. Жду вас три часа", сказал он журналистам. Они отказались сами идти в Гудермес, который тогда еще не находился под контролем российской армии".

Но журналисты-то знают, что этот красочный рассказ Путина о неограниченном доступе журналистов в Чечню абсолютно не соответствует реальной действительности. Росинформцентр организует путешествия для иностранных журналистов, но маршрут составляют военные, и журналистов привозят к тем местным жителям, которые лояльны к российским войскам. Если, не дай Бог, на их пути попадутся какие-то случайные чеченцы, которые рассказывают о жертвах среди мирного населения, то военные объяснят иностранцам, что это "провокаторы, засланные бандитами". Разговор быстро прерывается, журналистов сажают в БТРы, и они отправляются дальше. Они не имеют никакой возможности ехать в те села, в которые хотят, и разговаривать с теми людьми, которые их интересуют.

Но писатели, собравшиеся на встречу с Путиным, не знали об этом, хотя, может быть, и догадывались, что Владимир Владимирович не совсем искренен. Поэтому много вопросов касалось прошлого российского премьера и той организации, с которой Путин связал свою профессиональную судьбу.

Дальнейшие высказывания премьер-министра оставляем без комментариев.

"Я закончил юридический факультет ЛГУ в 1975 году. Меня сразу взяли на работу в КГБ по распределению. Практически всю жизнь я проработал во внешней разведке и закончил разведшколу. Вернувшись из-за границы, я работал полтора года помощником ректора ЛГУ по международным связям, будучи офицером КГБ под "крышей", как у нас говорят, и ректор об этом знал. Потом семь лет работал у Собчака. ФСБ возглавлял в течение года. Опыт ФСБ мне очень помогал, когда я работал в руководстве Санкт-Петербурга.

Я работал в органах безопасности долго и отношусь к ним положительно. Может быть, это связано с тем, что я работал в органах контрразведки. Конечно, нельзя забывать о 37-м годе, но нельзя все время ссылаться только на этот опыт и делать вид, что нам не нужны органы госбезопасности. Все 17 лет моей работы связаны с этой организацией, и я был бы неискренен, если бы сказал, что не хочу ее защитить".

"Что касается засилья генералов. Генералы не самые глупые люди, хотя у них свой образ мыслей и свой менталитет. Вообще-то генералы должны заниматься своим делом, даже министерство обороны должен возглавлять гражданский человек в нормальном государстве. Но именно в силу того обстоятельства, что у нас слабое государство, люди из силовых структур занимают те места, которые должны занимать представители гражданских специальностей. Именно как компенсатор слабости государственных институтов.

Насчет "сильной руки". "Сильная рука" нужна не так, как это было в 1937 году, но нужна, чтобы укрепить расшатанные институты государства. Чтобы можно было хотя бы собирать налоги, У нас криминализованная экономика. Для укрепления государственных институтов в целом нужна сильная власть".

Путин провел в российском ПЕН-Центре два с половиной часа. Ему почти не задавали острых вопросов. Никто не спросил о цене войны, идущей на Северном Кавказе. Правда, премьер-министр впервые признал, что в Чечне идет война, а не просто антитеррористическая операция. Не говорили ни о беженцах, ни о жертвах среди мирного населения, ни об убитых российских солдатах.

Понравился ли Путин писателям? Скорее всего, нет. А писатели Путину? Сам он признался, что ему с ними "комфортно", что он "отдыхает", и не торопился уходить.

Рассказывают, что Иосиф Виссарионович Сталин как-то сказал: "У меня нет других писателей". Вероятно, члены ПЕН-Центра, посмотрев на Путина, решили: "Что делать, у нас нет другого премьер-министра".

Кстати, одна писательница, присутствовавшая на встрече, назвала его "главой государства". Владимир Владимирович улыбнулся и пожурил ее: "Вы мне льстите. Я пока что глава правительства. А вообще так говорить очень опасно".

ЗОЯ СВЕТОВА


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4296, 09 декабря 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...      
Aport Ranker       [ с 30.12.99:   ]