"Русская мысль", Париж, N4291 04.11.99 и N4292 11.11.99: ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ. Эра Коробова. Мой сосед Довлатов. [Internet-версия публикации, 7 частей. Часть 1-я].

ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Эра Коробова

      Я знала Сергея Довлатова по Ленинграду. В первый раз увидела его в доме поэта Евгения Рейна. Они жили на улице Рубинштейна (теперь снова Троицкой). А в последний на аэродроме "Пулково-2". Ворота в другую жизнь. Таможенные стойки служили Хароновым пределом: отлучение, навсегда.

      Я запомнила его во всех подробностях. Может быть, потому что отлетающих отлучили от нас задолго до вылета, запустив в прозрачный аквариум зала ожидания. Сквозь его стекла мы получили несчастную возможность еще долго видеть тяжело мающегося ожиданием Сережу, отрешенную и растерянную Нору Сергеевну, его маму, и понурую Глашу, маленького фокстерьера, которую я знала "со времен ее ранней юности" (по определению ее хозяина) и вплоть до того момента, когда за ними задраили дверь самолета. Именно за Сережей, потому как в недлинной очереди покидающих он был последним. Хотела написать "замыкающим", но замыкающим был не он, а следовавший за ним с автоматом наперевес и казавшийся малюсеньким пограничник.

      Все, кто был впереди, по трапу поднимались оборачиваясь, но уже торопливо. Их быстро втянуло внутрь, и на середине трапа остались только двое. Сергей поднимался к самолету спиной, с руками, поднятыми высоко над головой, помахивая огромной бутылью водки, уровень которой за время ожидания катастрофически понизился; двигался медленно, задерживаясь на каждой ступени. Вторым был тот пограничник, который настойчиво и неловко подталкивал Сергея, и тот, пятясь, как-то по частям исчезал в проеме дверцы.

      На наших глазах прощальный лихой жест превращался в панический, опасность в комическую, и всё вместе в довлатовский литературный эпизод (в прозу его так и не вошедший). Жаль, что эта сценка не была запечатлена на пленку: Лева Поляков, замечательный фотограф, тоже наш сосед, к тому времени подобный сюжет разработавший, уже был в Нью-Йорке. Жаль. Снимок послужил бы тем самым "недостающим перевальчиком" из одной половины жизни замечательного писателя в другую.

      Этот момент и стал завершающей точкой в нашем многолетнем общении. За следующие двенадцать лет, не теряя друг друга из вида, обмениваясь редкими приветами, мы не обменялись ни строчкой. Нью-йоркский адрес я надписала всего один раз на бланке скорбной телеграммы к Норе Сергеевне и Лене.

Продолжение публикации: >>> часть 2-я <<<


Санкт-Петербург


©   "Русская мысль", Париж,
N 4291, 04 ноября 1999 г.,
N 4292, 11 ноября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....