"Русская мысль", Париж, N4291 04.11.99 и N4292 11.11.99: ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ. Эра Коробова. Мой сосед Довлатов. [Internet-версия публикации, 7 частей. Часть 3-я].

ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Эра Коробова

      Томас Венцлова называл Довлатова: "Зорба социализма". Очень похоже и широк, и щедр, и т.п., но... Но вторая часть определения вносит существенный и грустный нюанс: он не был свободен, не был свободен от несвободы. Иногда он невыносимо остро ощущал себя жертвой. Зная наперед причины всех преследующих его обстоятельств, он вопреки всему пытался "вписаться", оставаясь при этом рыцарем высокой литературы. Естественно, не выдерживал, срывался. Это было не всегда весело. Свидетелей тому немало.

      Его отношение к литературе, к языку в ней было сверхсерьезным. Он насмерть стоял на страже ее эстетики. И все, что на уровне слова, стиля не соответствовало тем нормам, которые он возводил в закон, он расценивал как преступление и был беспощаден в своей критике. Я приведу фрагмент из одного письма ко мне единственного из всех отпечатанного на машинке, т.е. не о личном. Вот некоторые пассажи из него:

      "...избегать в поэзии следующих слов: хризантема, олеандр, интермеццо, струна, аккорд, томлюсь, замечательно, влекла, Эвридика (есть даже польская эстрадная песня под таким названием), снеги..."

      И далее пояснение: "Слово "снеги" выдумано пошляком Евтушенко для придания его ничтожным стихам эпической мощи".
      "Прилагательных надо бояться, это самая бессмысленная часть русского языка".
      "Вот хороший эпиграф для почти любого произведения (если Вам так уж нравятся эпиграфы): «Я ехал на перекладных из Тифлиса»".

      Мне припомнился случай. Однажды днем у меня собралась такая компания: Иосиф Бродский, Евгений Рейн и Сережа Довлатов одним словом, соседи. Кто-то из них привел с собой впечатляющих статей иноземную студентку, кажется, шведку, в красных колготках. Что весьма стимулировало общий творческий потенциал. Тема гостьи была связана с русским фольклором и синонимами в русском языке. Решили подключиться и в качестве "гнездового слова", естественно, выбрали глагол "выпить". В результате получился список более чем в пятьдесят номеров. Из них добрых три четверти принадлежало Довлатову. Он торопился и вынужден был уйти первым, но спустя несколько минут позвонил и существенно дополнил список.

      Мне не раз доводилось быть свидетельницей тех скандальных ситуаций, в которых он бесконечно оказывался, иногда не без тайного расчета, поскольку, осознанно или нет, часто сам их провоцировал, сам засеивал свое поле, сам и урожай снимал.

      Из предновогоднего письма 1973 года. Его последний абзац легко узнаваем по знакомому тексту известной таллинской прозы.

      "Милая Эра, сквозь джунгли безумной жизни я прорвался наконец в упорядоченный Таллин, сижу за дверью с надписью "Довлатов" и сочиняю фельетон под названием "Палки со свалки". Ленинградские дни толпятся за плечами, беспокоят и тревожат меня. Мама в ужасе, Лена сказала, что не напишет мне ни одного письма, долги увеличились, ботинки протекают настолько, что по вечерам я их опрокидываю ниц, чтобы вытекла нефтяная струйка. (...) Очень прошу написать мне такое письмо, чтобы в нем содержался ключ, какой-то музыкальный прибор для установления верного тона.
      Непосредственности и тем более достоинства во мне нет, и я даже раздражаюсь, когда его ждут. Прошу мириться со всем этим.
      В Таллине спокойно, провинциально, простой язык и отношения. Улицы имеют наклон и дома тоже. Таллин называют игрушечным и бутафорским это пошло. Город абсолютно естественный и даже суровый, я его полюбил за неожиданное равнодушие ко мне".

      Между прочим, я была за этой дверью с надписью "Довлатов". Огромная, пустая, с высокими окнами комната, с двумя нелепыми в ней фанерными канцелярскими столами лицом друг к другу и с пустыней между ними. Их занимали два редактора: самый длинный и "самый наоборот" во всем штате газеты. Они тут же потянули меня к окну, чтобы я прочитала вывеску магазина напротив, а потом каждый к своему столу, откуда открывались фрагменты, начало и конец надписи, лингвистический казус, эффектно и непечатно.

К началу публикации ||| Предыдущая часть ||| Следующая часть


Санкт-Петербург


©   "Русская мысль", Париж,
N 4291, 04 ноября 1999 г.,
N 4292, 11 ноября 1999 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....