ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Николай Пунин
Первые футуристические бои

О людях

Я не романист, даже не психолог; на индивидуальные характеристики, пожалуй, совершенно бездарен, но я люблю людей, заряженных динамитом. "Не человек, а катастрофа", так о них говорили. Войдет, сядет, не дослушает, вдруг покраснеет с затылка, задышит ненавистью и скажет такое, что "слон зашатается", так о них говорили. Я люблю людей революционных энергий; что бы ни делали, что бы ни говорили они все равно сорвут и начнут по-своему, сначала иногда хуже, но какая-то "сущность" будет все же обнажена и будет поставлена по- новому. Я люблю людей революционной воли; большей частью, это люди примитивные, но их действительно не обманешь никакими барочными фасадами; все сорвут и скажут: "формы никакой нет, только ящик, украшенный фразеологией; мир, друзья мои, просто устроен: есть только два места для человека: или с нами, или против нас".

Участники "первых московских боев" представляются мне людьми этих трех категорий. У каждого из них, конечно, была своя дорога, некоторые, как Бурлюк, бродили по всем дорогам; но, как участники боев, они типичны именно в этих категориях. Если бы я не знал почти всех их лично, я бы всегда узнал каждого из них в первую же минуту встречи. Не только в жестах, в интонациях, в глазах, но в самом теле этих людей готовность повернуть мир кочергой. Пусть последыши революции, те, которые пристроились на ее берегу и вздрагивают теперь, оглядываясь на каждую волну прибоя, говорят, что эти люди представители анархической богемы, не более. Лицо революции набросано этими людьми раньше, чем начали выбивать палкой "социальный заказ", лицо нашего времени времени двух революций. Искусство не изображает факты, но живописно-пластическое восприятие фактов. В "Венере" Ларионова, в контррельефе Татлина, в аналитике Филонова, даже в пресловутом квадрате Малевича больше революции, чем во всех, взятых вместе, пассивно-мещанских изображениях АХХРа. Революция трепала своим огнем жизни этих людей; они росли вместе с нею; все превратности ее судьбы их судьба. Придет время, снова начнут восхищаться и завидовать этой судьбе. И не поймут, как могло случиться, что этим людям не было дано возможности работать. Впрочем, у каждой породы людей своя логика: те, которые сидят на берегу, и мы никогда не поймем друг друга.

Не в том дело, что участники первых боев действовали анархически, если бы и так! несчастье в том, что им приходилось подымать целину лопатой и со всех концов сразу: с четырех, с десяти, как попало. Позже на всю их работу пришлось класть заплаты; повсюду были оставлены дыры. Что футуризм оказался только темпераментом это еще ничего; так, может быть, даже лучше; но что кубизм не был осилен и поэтому не был понят это дезорганизовало культуру и впоследствии заставило многих из художников беспорядочно отступать на случайные позиции в самый трудный для живописи период в период индивидуалистического, мелкобуржуазного мещанства НЭПа.

К началу публикации ||| Предыдущая часть

Публикация
Леонида Зыкова

Санкт-Петербург

© "Русская мысль", Париж,
N 4268, 06 мая 1999 г.,
N 4269, 13 мая 1999 г.,
N 4270, 20 мая 1999 г.

[8 / 8]

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....