ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

430018zgl-GIF
430018pzgl2-GIF

illustr4300183 Гитлер не скрывал
уважения к Сталину

Для этих мыслителей советско-германский пакт 1939 г. выглядел логическим завершением глубокого родства, основанного на одном и том же культе искупительного насилия, на одинаковом презрении к демократическим ценностям. Сегодня такие историки, как Стивен Коч или Тьерри Вольтон, рассматривают кампании "антифашистской пропаганды", контролировавшиеся Москвой с 1935 г., как дымовую завесу, скрывавшую тайные переговоры, которые в то же самое время шли между Германией и СССР. Замена наркома иностранных дел еврея Литвинова Молотовым, с этой точки зрения, становится "жестом доброй воли" по отношению к фюреру. В своих пресловутых "застольных разговорах" Гитлер не скрывал уважения к Сталину, которому он, в частности, был благодарен за удаление большинства евреев, соратников Ленина, из коммунистической верхушки (Троцкого, Зиновьева, Каменева).   [Иллюстрация. Английская карикатура 1939 года.]

В "Прошлом одной иллюзии" Франсуа Фюре рассматривал миф антифашизма как орудие "устрашения", используемое коммунистами для того, чтобы сопоставление стало запретным. (После войны вообще хватало уравнения: "Раз Сталин в стане победителей, значит, он тоже свободолюбивый государственный муж".) Английский историк-марксист Эрик Хобсбоум возражает на это, утверждая, что для европейских коммунистов антифашизм был чем-то бульшим, нежели только стратегией завоевания влияния: он был необходим сам по себе, так как демократам и коммунистам, наследникам эпохи Просвещения, равно угрожала экспансия всех видов фашизма, детища политического романтизма.

После 22 июня 1941 г., когда СССР оказался вовлеченным в войну на стороне демократических стран, вопрос о сравнении двух режимов больше не поднимался. Но с конца 1947-го, с начала "холодной войны" между атлантическим и советским блоками, советологи (практически одни англосаксонские: Мерл Фейнсод, Роберт Шапиро, Роберт Конквест) приняли концепцию тоталитаризма, разработанную Ханной Арендт. Зато во Франции слово "тоталитарный" было отвергнуто как "понятие холодной войны". В интеллектуальной атмосфере того времени даже Камю не сумел пробить в печать одно из капитальных свидетельств о советских концлагерях "Иной мир" Густава Герлинга-Грудзинского, переведенный на английский в 1951 г., а на французский только тридцать с лишним годами позже [см. предисловие автора к русскому изданию книги, где он приводит письмо к нему Альбера Камю. Пер.].

В 70-е годы концепцию школы тоталитаризма ("тоталитаристов") опровергали "ревизионисты" (Моше Льюин, Шейла Фицпатрик, Арч Гетти). По их мнению, если сосредотачиваться на идеологии советского режима и соглашаться, что он сумел "атомизировать" общество, невозможно учесть перемены, наступившие, например, за годы правления Хрущева. "Ревизионисты" требовали изучать взаимодействие между коммунистическим руководством и обществом, интересоваться "историей, видимой снизу". И перестать относиться к СССР как всего лишь к "идеократии", чистой иллюзии, которую безумные идеологи силой навязали распыленным и никак не реагирующим индивидам. Требования такого типа отражены в "Усложнении" философа Клода Лефора, где он критикует книги Франсуа Фюре и Мартина Малиа.


Перевод с французского.
("Эвенман дю жеди", 1999, 23-29 дек.).

К окончанию статьи: часть 4-я

БРИС КУТЮРЬЕ


Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4300, 13 января 2000 г.

[ 3 / 4 ]

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...      
Aport Ranker       [ с 24.01.2000:   ]