АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

 

Разговоры с "особо опасными"

Книга датско-русского журналиста Владимира Пимонова "Говорят особо опасные" русское издание сборника интервью советских диссидентов. Этот сборник вышел в Дании в 1988 году. Пимонов взял интервью у политзаключенных, "помилованных" Горбачевым в 1987 году. Тогда их имена были у всех на слуху, их освобождение стало политической сенсацией, к их мнению прислушивались, они были "героями дня". Сегодня и в России, и на Западе голос бывших политзаключенных звучит все тише, и не только потому, что они не выступают по насущным вопросам нашей жизни. Они не востребованы обществом. Сами диссиденты и их время воспринимаются, пожалуй, как история. Поэтому мне представляется интересным и важным издание в России сборника интервью с "особо опасными государственными преступниками".

Владимир Пимонов. Говорят "особо опасные".
М., "Детектив-Пресс", 1999. 240 с., илл.

Пимонов задал четырнадцати вчерашним зэкам одни и те же вопросы по заранее составленной анкете. Как говорит сам автор, его прежде всего интересовали люди "так называемой книжной культуры: писатели, журналисты, философы, волею судеб занявшиеся правозащитной деятельностью и "вознагражденные" за нее годами лагерей и ссылки".

Каждое интервью это небольшая автобиография, попытка осмысления собственного пути. В правозащитное движение приходили разными тропами, по разным причинам. Конфликт с советской системой у каждого из героев книги возникал по-своему. Сергей Григорьянц объясняет, что в его случае "инициатором конфликта была система": "Меня неожиданно изгнали с факультета журналистики Московского университета с формулировкой "профессиональная непригодность", рассказывает он. Странность события состояла в том, что в то время я уже заведовал отделом критики в журнале "Юность" и сотрудничал во многих других крупных изданиях. Однако странности не было, все, как выяснилось, объяснялось просто: таково требование КГБ. Впоследствии эта организация в течение нескольких лет настойчиво убеждала меня в целесообразности сотрудничать с ней, что, однако, не входило в мои планы".

Что касается Иосифа Бегуна, то существо его разногласий с системой коренилось в проблеме еврейской жизни в стране: "Я почувствовал ущемленность как еврей, когда стал осознавать себя евреем, интересоваться еврейской жизнью и своей исторической родиной, вспоминает он. С одной стороны, я оставался в рамках советского общества, формально полноценным его членом. С другой стороны назрели фундаментальные противоречия с этим обществом. Возник выбор: либо быть евреем, жить в соответствии с традициями своего народа, либо стать советским гражданином с адекватным обществу поведением".

Рассказывая историю своих отношений с советской системой, Александр Подрабинек более категоричен: "Со школьной скамьи не принимал государственную идеологию, первоначально в ее теоретических основах. Позже разногласия возникли практически по всем аспектам приложения идеологии к жизни. Внутренний конфликт с системой был обусловлен большой степенью несвободы в стране, которую я ощущал".

Так по разному отвечают на один и тот же вопрос трое из четырнадцати героев Владимира Пимонова. Тюремный опыт каждого из них уникален, обстоятельства арестов, условия содержания в лагере отличаются в каждом конкретном случае, но когда читаешь одно интервью за другим, создается впечатление единой истории.

В июне 1999-го Владимир Пимонов задал последний вопрос героям своей книги. Его интересовало отношение "особо опасных" к сегодняшней ситуации в России. С тех пор многое в нашей стране изменилось. Но сегодня, когда мы стоим перед угрозой того, о чем в шуточной форме нас оповестил и.о. президента Владимир Путин, перед угрозой "проникновения во власть откомандированных для этой цели сотрудников КГБ", тем более важно прислушаться к голосу тех, кто всегда противостоял КГБ, всегда был "бельмом на глазу" у "конторы", к героям книги Пимонова. Один из них, Александр Подрабинек, считает, что "порядочность и предусмотрительность заставляют продолжить критику государства и нарушений прав человека. Предусмотрительность сегодня состоит в том, чтобы понимать, что остановка России на пути к стабильной и защищенной демократии чревата возвращением к тоталитаризму. Увы, остановка на этом пути факт", предостерегает правозащитник.

На дворе конец января 2000 года, а "поезд демократии" все так же стоит на той остановке.

ЗОЯ СВЕТОВА


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4303, 03 февраля 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...    
  [ с 03.02.2000:   ]