МНЕНИЯ, ОЦЕНКИ, ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

 

По следам наших публикаций

"От плана Маршалла
к плану Сороса?"

После публикации в "РМ"
главы из книги Джоржа Сороса
"Кто потерял Россию?" ("РМ" N4306)
и статьи Ирины Иловайской
Вызов Сороса. ("РМ" N4308).

Похоже, заканчивается не только историческая эпоха в жизни России. но и эпоха в отношениях России и Запада. После конца "холодной войны" (принятого Западом за победу), падения Берлинской стены, крушения советской системы, декларированного вступления России в семью свободных народов после всего этого наступило расширение НАТО на Восток, охлаждение, едва не дошедшее до конфронтации после событий в Косове и второй войны в Чечне...

Политики, философы, финансисты и публицисты одну за другой выпускают книги, посвященные этой проблеме, размышляют, что станет теперь с Россией при новом режиме и как должен вести себя с нею Запад. Вот и Дж. Сорос написал книгу, пытаясь ответить на вопрос "Кто потерял Россию" (цит. по "РМ" N4306):

В этом тексте есть много симптоматичных для западного интеллектуала признаний: "Государственные деятели на Западе... утратили всякое уважение к России как сверхдержаве. Они начали относиться к русским, как к попрошайкам..."

И окончательный диагноз: "К сожалению, я пришел к выводу, что концепция открытого общества для всего мира не сильно волнует Запад (выделено мной. В.Я.). Будь иначе, процесс реформ был бы все равно болезненным ...но по крайней мере он двигался бы в правильном направлении. Россия могла бы стать подлинно демократической страной и подлинным другом США, как это произошло с Германией после Второй Мировой войны и реализации плана Маршалла. Сейчас мы сталкиваемся с иной перспективой".

В результате своих откровенных и, в общем-то, горестных размышлений, Дж. Сорос дает такой прогноз будущего России:

Что сказать? Дж. Сорос имеет право так думать и писать, столько сделав для укрепления свободы в России. Понятно и его разочарование и его пессимизм, для которых есть основания. Но у нас, живущих здесь, есть пока основания и для других чувств.

Вопрос, так часто повторяющийся на европейских семинарах: "Кто потерял Россию?" глядя из России, воспринимается как курьез. Россия слишком велика географически, экономически, исторически, в военном плане, она стоит и стоять будет, и никто не в силах ни обрести ее, ни потерять, лишь она сама.

Россия противоречива и многообразна, она единая и разная, она стягивается вокруг столицы и отталкивается от нее, она инертная и динамичная, страстная и сдержанная, громогласная и чаще молчаливая.

Иностранные инвестиции очень важны, международная политическая поддержка (или противодействие) тем или иным силам тоже, но, как показывает история и самой России, судьбы больших и малых стран в конечном счете решаются внутри, их народами. Они определяются влиянием множества факторов социальных институтов, гражданского общества, законодательства и правового сознания и многого иного: развития экономики, социальной структуры, культуры, идейного и ценностного поля, веры и безбожия, ортодоксии и еретичества, внутреннего единства и внешнего окружения...

Повторим гипотезу Сороса, высказанную в самом начале статьи, о том, что "открытое общество возникнет только в результате целенаправленных усилий и что такая работа нуждается и заслуживает поддержки извне".В этой формуле повторен сюжет ранней прозы Стругацких философия прогресса из "Трудно быть богом", от которой авторы к концу своей саги с такой горечью отказались.

Дж. Сорос безусловно, "прогрессист": жесткий бизнесмен, глобальный финансовый игрок, но при этом в философском обосновании масштабной и многолетней деятельности сети своих фондов в тридцати странах мира идеалист, стоический романтик, шестидесятник, трагический экзистенциалист, не забывающий Катастрофу. Уверен, он прекрасно знает, что в результате "целенаправленных усилий" открытое общество еще нигде на земле не осуществлялось. Хотя бы потому, что сам "чертеж" открытого общества, его описание, не говоря уж о сценарии пути к нему, дело смутное, противоречивое, предмет дискуссий, разногласий и разномыслий.

"Открытое общество" это скорее обобщенная метафора, чем точная формула цели.

Дж. Сорос считает, что если бы западные страны, отказавшись от своего эгоизма (что уже выдает его философский романтизм с головой), захотели и сумели оказать России финансовую помощь, сопоставимую с помощью европейским странам после Второй Мировой войны, это принципиально изменило бы ситуацию, отношение к реформам в российском обществе и подвигло страну на более энергичное строительство открытого общества.

Что ж, возможно, что он и прав.

Основы современного мироустройства были заложены еще в годы войны. В июле 1944 г. в Бреттон-Вуде (США) были подписаны соглашения о важнейших принципах мирового экономического устройства, включающие соглашение о Международном валютном фонде, призванном обеспечить конвертируемость валют на базе твердых обменных курсов, о Международном банке реконструкции и развития (Всемирный банк), в задачу которого входило помочь восстановлению Европы и развитию Третьего мира. Третий основополагающий пункт, соглашение о восстановлении общих правил внешней торговли, удалось подписать лишь в 1947 г. (Генеральное соглашение о тарифах и торговле). Но план "хартии всемирной торговли" тогда же потерпел провал: европейцы непреклонно стояли против отмены льгот и покровительственных пошлин.

5 июня 1947 г. государственный секретарь США Джордж С.Маршалл представил миру план американской помощи восстановлению Европы, впоследствии названный "планом Маршалла". План предусматривал, что все страны-участницы вместе работают над восстановлением своих (рыночных) экономик, устойчивостью и конвертируемостью валют. Он предусматривал послевоенное восстановление экономик как стран-победительниц, так и побежденных.

СССР, как и предполагалось, отказался участвовать в плане укрепления мирового капитализма и заставил отказаться от участия в нем Чехословакию, Венгрию и Польшу. Испанию не позвали из-за недовольства режимом Франко. В результате в проект вошли 16 европейских стран (Бельгия, Великобритания, Дания, Франция, Греция, Ирландия, Исландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Австрия, Португалия, Швеция, Швейцария, Турция).

План Маршалла, официально именовавшийся "Программой восстановления Европы" ("European Recovery Programm" ERP) предоставлял в распоряжение европейских правительств долларовые субсидии, на которые можно было приобрести продовольствие и основные средства в США или иных странах. Правительства конвертировали доллары в отечественную валюту и использовали в соответствии со своими представлениями и надобностями. С 1948 по 1953 год было предоставлено больше 15 млрд. долл. Всего, с учетом помощи, предоставленной после войны, сумма помощи США Европе превышает 25 млрд. долл. Американской экономике план помог избежать послевоенного спада.

Средства, предоставленные США
европейским странам в 1948-1952 гг.


Страна
Общий объем в млн. долл.
На душу населения в долл.
Австрия
677
97
Бельгия/Люксембург
556
62
Великобритания
3176
63
Греция
694
89
Дания
271
64
Ирландия
146
49
Италия
1474
32
ФРГ
1389
28
Франция
2706
65
Нидерланды
1079
107
Норвегия
254
78
Швеция
107
15
Югославия
109
7

Источник: В.Фишер. Европа: экономика, общество, государство, с.297

Больше всех получили Франция и Великобритания. В пересчете на душу населения Нидерланды, Норвегия, Австрия и Греция. 90% представленных кредитов были безвозвратными.

Таблица показывает, что широко укоренившееся мнение о том, что экономика Германии восстановлена за счет плана Маршалла, является мифом. И в Германии, и в Австрии доллары в основном шли на поддержание жизни населения, закупки продовольствия.

Людвиг Эрхард говорил в 1963 г., выступая во франкфуртской Паульскирхе на открытии фонтана, построенного в память Джорджа Маршалла:

За десять лет ФРГ потратила на восстановление и адаптацию бывшей ГДР в едином государстве больше 1000 млрд. марок. Но и после "освоения" этой астрономической суммы проблемы остаются. Восточные земли все еще сильно отличаются от западных (и голосуют за коммунистов и неонацистов).

Структурные системные реформы в России дело куда более сложное и дорогостоящее. От Запада при реализации "плана Сороса" потребовались бы (при всей терпеливой готовности) триллионы долларов. От России создание системы привлечения этих средств в экономику, промышленность, сельское хозяйство, медицину, строительство, образование и, что самое трудное, создание системы контроля, чтобы надежно уберечь западные дары от разворовывания.

Наконец, от России потребовалась бы политическая воля и согласие общества эти реформы проводить. Кадровая революция прежде всего на предприятиях. И главное общественный консенсус, согласие на избранный путь реформ. Даже если бы эти гипотетические триллионы долларов откуда-то взялись и пролились бы на Россию "золотым дождем" не очевидно, что после этого дождя выросла бы здоровая, конкурентоспособная экономика. И тем более не очевидно, что на этих дармовых деньгах (возвратные, кредитные деньги здесь не были бы приняты как загоняющие страну в безнадежную долговую кабалу) выросло бы гражданское общество.

Да, вероятно, с концом века закончилась и целая эпоха в отношениях России и Запада эпоха, полная непоследовательности, лицемерия и неоправдавшихся взаимных надежд. Но можно начать сначала даже после Чечни мы обречены это сделать. (Для российского общественного мнения "беспредел" в Чечне стал возможен после натовской акции в Косове, как к ней ни относиться по существу.)

К России можно предъявлять много претензий, но те, кто что-нибудь понимает в русской истории последних лет, не могут не признать, что Россия сама освободилась из тюрьмы коммунизма и половину Европы выпустила самоотреченно и безвозмездно, оставшись даже должной своим бывшим пленникам.

Россия прошла за десять ельцинских лет колоссальный путь свободного демократического развития от зарождения до укоренения основных демократических институтов. Они слабы? Да, слабы. Но и времени прошло совсем немного по исторической мерке, которой только и надо мерить такие события. Сценарий путинского правления, который нарисовал Дж. Сорос, возможен, но не неизбежен: при соответствующем участии российского общества и Запада он может выправиться и станет другим. Для клаустрофобии и изоляционизма в России не так уж много возможностей.

Интереснейшие тенденции фиксируют опросы ВЦИОМа. Несколько лет подряд в их репрезентативных опросах ставятся вопросы, касающиеся отношений России и Запада.

"Нас ожидает нарастание напряжения в отношениях, новый виток холодной войны", считали в разгар косовского кризиса в марте 1999 г. 33% опрошенных. Через год, в феврале 2000 г., так думают только 13%.

До косовского кризиса "хорошо и очень хорошо" относились к США 67% опрошенных. В разгар бомбардировок в апреле прошлого года таких стало вдвое меньше. Сейчас ситуация вернулась к прежней. А к американцам "как к народу" "очень хорошо и хорошо" относятся уже 78% опрошенных.

И, наконец, 74% респондентов считают, что России следует "укреплять взаимовыгодные отношения со странами Запада". Только 13% считают, что следует отмежеваться от Запада (год назад таких было 22%).

Я думаю, опросы фиксируют очень важную тенденцию, может быть, даже переломную, которую, если она утвердится, не сможет игнорировать никакой новый режим.

Но главную проблему между Россией и Западом Сорос уловил точно: с Россией можно дружить или не очень, помогать или отказывать в помощи. Унижать Россию нельзя. Даже если ее поведение и не всегда заслуживает уважения.

* * *

Итак, какая нужна сейчас "стратегия Европы для России?"

Осторожная и принципиальная. По принципу не навреди. Судя по всему, ее опять не будет тут Сорос, кажется, прав.

Братская встреча Блейра и Путина в Санкт-Петербурге уже показала, что со стороны Европы не будет чрезмерно резких движений, чтобы осудить российскую власть за ее возможные нестандартные и асимметричные действия. Лицо будущего режима окончательно проявится не на следующий день после выборов и не на следующий год. Оно будет меняться, это лицо, и не без учета того, каким его хочет видеть российское общество и каким его хочет видеть Запад.

Европа после Второй Мировой войны очень хотела возрождения, стремилась к нормальной, мирной, демократически устроенной, свободной жизни. Для нее не было внутреннего вопроса (если не считать сложностей в Италии, Греции и отчасти Франции), какую общественную систему строить, нужна ли частная собственность и как ее создать. Поэтому ей легко было помочь помочь мобилизовать свои собственные внутренние ресурсы. В сущности страны способны возрождаться только как Мюнхгаузен вытаскивая себя за волосы из болота...

ВИКТОР ЯРОШЕНКО


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4310, 23 марта 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ с 25.03.2000 ]