ДУХОВНЫЕ ПУТИ

 

Письмо со Святой Земли

Окончание. [Начало темы см. часть 1-ю: "РМ" N 4311].

       Вместо статьи я пишу письмо, потому что невозможно по-настоящему рассказать о том, что случилось во время этого паломничества по Святой Земле иначе, нежели разговаривая с другом, которому открываешь сердце. Тут слишком много эмоций и глубоких переживаний, о которых нельзя не сказать, если не хочешь потерять самого главного.

       Итак, я начну с конца: с той невообразимой атмосферы, которая возникла до отъезда Иоанна Павла II из Иерусалима, после его молитвы у Стены Плача и затем у Гроба Господня. Западные журналисты как правило, народ весьма скептический, а охрана и службы безопасности во всем мире отличаются суровостью. Но в вечер отъезда все мы, в том числе и представители властей, действительно стали друзьями и братьями. Обмен адресами, объятия, подарки на память, обещания: "Увидимся в Риме...в Иерусалиме... в Париже... в Лондоне... в Берлине..." где-то в мире мы еще должны встретиться, потому что произошло нечто, что объединило нас навсегда. Служащие израильских авиалиний буквально засыпали нас цветами и ветвями масличных деревьев их земли. Кажется, я никого не видела, кто бы не плакал.

       Что же случилось? Когда мы улетали из Рима, мы все были уверены, что путешествие будет очень важным для всех, но и очень трудным, и никто не был уверен в том, как оно закончится. В те первые два дня в Иордании (см. "РМ" N4310) мы наблюдали за Иоанном Павлом II, смотревшим на обетованную Моисею землю с высоты горы Нево. "Смотрю на Святую Землю так же, как смотрел на нее Моисей, но зная, что мне дано на нее вступить", эти его слова облетели, кажется, весь мир.

       А я начала ясно ощущать особость, невероятность происходящего в аэропорту имени Бен-Гуриона в Тель-Авиве, когда увидела развевающиеся вместе на ветру бело-желтые флаги Ватикана и бело-голубые, со звездой Давида, флаги Израиля. Папу встречали так, как самых высокопоставленных гостей, но тогда еще была напряженность в атмосфере, не только волнение. Для израильского правительства этот визит был сложным испытанием, но ясно было, что действовал принцип: "Все должно быть безупречно". Только не всегда ведь это осуществимо.

Вифлеем, 22 марта

       Муэдзин не начинает молитвы в положенное время: он ждет, пока на площади, где совершается литургия, Папа закончит проповедь, а затем, когда начинается молитва Аллаху, богослужение на площади приостанавливается в почтительном молчании. Этот жест взаимного уважения между двумя религиями был, говорят, стихийным никто не обсуждал заранее вопроса, о нем просто не подумали.

       Паломничество на Святой Земле началось в Вифлееме, куда Иоанн Павел II прибыл после молитвы на берегу Иордана, в одном из двух мест, где по преданию Иоанн Креститель крестил Иисуса Христа (о том, на каком берегу Иордана это происходило, все еще спорят, и точных исторических и археологических данных пока нет). Здесь, со стороны Вифлеема (спор за эту территорию давно идет между израильтянами и палестинцами), земля буквально начинена минами, и пришлось долго очищать место, где приземлился вертолет Папы и где он смог остановиться для молитвы. В этот день все опасались, что возникнут проблемы и споры, потому что Иоанн Павел II посетил автономные палестинские земли, а на следующий день его ожидали в мемориале "Яд вашем".

       Ясир Арафат встретил Папу со слезами на глазах, но не упустил случая откликнуться на произнесенные накануне (в приветственной речи в аэропорту) слова президента Вейцмана об Иерусалиме, столице и сердце Израиля, и в последнюю минуту экспромптом вставил в свою речь слова: "Добро пожаловать в Палестину и в ее вечную столицу Иерусалим, ныне оккупированную". Это настолько болезненный вопрос, что совершенно естественный жест Папы, когда он приложился к вифлеемской земле, был немедленно истолкован как жест признания палестинского государства, в то время как пресс-атташе Ватикана спокойно объяснил: "Как можно было предположить, что Папа не поцелует землю Рождества Христова?"

       "Мир палестинскому народу, говорит он в Вифлееме. Мир всем народам этого региона. Никто не может игнорировать страдания палестинцев последних десятилетий. Они очевидны всему миру и длятся невыносимо долго".

       Папа требует настоящих гарантий прав всех народов, судьбы которых связаны с происходящим в этой части мира: только уверенность в незыблемости их прав может породить настоящий мир.

       В пещере Рождества он долго молился, а во время проповеди напомнил о могуществе беззащитного Младенца, пришедшего в мир две тысячи лет тому назад как его Спаситель: "Царство Иисуса Христа не мощь и сила, не богатство, не завоевания (о которых принято думать, что они формируют историю). Его сила иная: только Ему дано преображать нашу слабую природу и делать нас способными жить в мире друг с другом".

       Как действительно слаба эта природа стало ясным, когда началась стычка между жителями лагеря беженцев и охраной после отъезда Папы.

Иерусалим, 23 марта
"Яд вашем"

       "В этом месте, посвященном поминовению, сердцу и душе, нужно молчание: чтобы вспоминать и потому, что нет слов, которые могли бы достойным образом оплакивать страшную трагедию Шоаха".

       Свое слово в "Яд вашем" Иоанн Павел II произносит медленно. Мемориал, оголенная простота камня, хранит имена шести миллионов жертв. Последняя, трагическая, не написанная глава Библии, истории народа Божьего. Рядом с Папой в молчании стоят оставшиеся в живых и смотрят на пламя, вечно горящее в память тех, кто уже никогда не вернется.

       "Здесь, продолжает Папа, как в Освенциме и в стольких других местах Европы, мы стоим обессиленные и прислушиваемся к отзвукам душераздирающей жалобы стольких людей. Взрослые и дети вопиют к нам из бездны ужаса, который они познали. Как можем мы не прислушаться к этому крику? Как можем мы забыть и перестать спрашивать себя: как это могло случиться, как мог человек отнестись с таким презрением к другому человеку? Единственный ответ: человек дошел до того, что стал презирать Бога".

       В зале мемориала царит молчание. Папа вошел в него медленно, опираясь на посох, с трудом, как будто он прошел через век, окровавленный и запятнанный бесчеловечностью, и наконец пришел сюда после того, как нашел в себе силу просить прощения за грехи других. "Как епископ Римский и преемник апостола Петра я говорю еврейскому народу, что Католическая Церковь, движимая евангельским законом истины и любви, а не политическими соображениями, глубоко сокрушается, что существовали преследования, проявления ненависти и антисемитизма, направленные против евреев христианами всех времен и повсюду, где это происходило. Церковь отвергает любую форму расизма как отрицание образа Творца, запечатленного в каждом человеке".

       "Мы хотим помнить, продолжал Папа, но для того, чтобы это никогда более не повторялось, и поэтому мы молимся за мир и справедливость на земле. Мы хотим помнить и тех, кто прилагал усилия для спасения евреев, иногда жертвуя свободой и жизнью, потому что они доказывают нам, что в самый мрачный час свет не исчезает целиком. Мы хотим помнить, чтобы устранить антиеврейские и антихристианские настроения и строить новое будущее".

       Никто здесь не может апплодировать. Но могут прозвучать слова, и их произносит премьер-министр Израиля Эхуд Барак:

       "Вы сделали больше, чем кто-либо иной, для того чтобы произошло то изменение отношений, которое было начато "добрым Папой" Иоанном ХХIII, чтобы исцелить столько горьких веков зиявшую рану, и теперь мы говорим: благословен ты в Израиле".

       В словах Барака можно предчувствовать обещание открытого и единого Иерусалима, в котором каждый будет свободно исповедовать свою веру. Слова и жесты: два кардинала несут венок цветов, а Папа обнимает оставшихся в живых евреев из своего родного городка Вадовице, и всех охватывает волнение, которое трудно было предчувствовать в этом трагически пустом зале, где пылает пламя и на полу можно прочесть проклятые названия лагерей.

       День был переполнен важными встречами: с двумя главными раввинами, с президентом Вейцманом, а вечером межрелигиозная встреча с участием евреев, христиан и мусульман. Все это, однако, исчезало перед воспоминанием о посещении "Яд вашем" и о том, что там произошло видимое и невидимое.

       Вдруг во время межрелигиозной встречи вспышка: представитель мусульман приходит в ярость, потому что раввин Лау говорит о Иерусалиме как столице Израиля, и покидает зал. Однако его жест как бы перечеркивают слова Папы, произнесенные экспромптом, по-английски: "Вера без любви мертва", и аплодисменты, которыми встречены эти слова.

Пятница 24 марта
Гора Заповедей Блаженства

       Мы на холмах Галилеи, смотрим на легко волнующиеся воды озера, стоя среди громадной ожидающей толпы, отличающейся от всех толп мира, которые мне до сих пор доводилось видеть, это из-за флагов. На холме миротворцев и чистых сердцем развеваются флаги Ливана, Израиля и народа, ищущего себе родину, палестинцев. Как и в тель-авивском аэропорту, соседство этих флагов кажется чудом. Все они ждут приезда преемника того галилейского рыбака Симона Петра, который бросил свою лодку и весла и пошел за босым и безоружным Учителем, проповедовавшим любовь среди людей.

       Где же сегодня заповеди блаженства в этом мире, в котором, как говорит Иоанн Павел II, провозглашают величие гордецов и насильников, тех, кто идет к богатству любыми путями, без угрызений совести и без жалости, кто ищет войны, а не мира, и преследуют всех, кто пытается этому сопротивляться.

       На Галилейских холмах голос Иоанна Павла II звучит поразительно сильно, когда он с безжалостным реализмом описывает динамику современного мира. "Что вы выберете? с этим вопросом он обращается к стотысячной толпе молодежи, собравшейся вокруг него. Блаженство несправедливое и построенное на насилии, которое предлагает вам мир, или то блаженство, которое считается слабым и беспомощным, которое дано нищим? Посмотрите на Него, вглядитесь в Иисуса Христа, и вы поймете, что значит быть нищими духом, кроткими и милостивыми, плачущими, что значит жаждать правды, быть чистыми сердцем, миротворцами, изгнанными за правду. И не бойтесь вашей человеческой слабости, неуверенности в будущем, трудностей жизни. Иисус Христос может преобразить вашу слабость в силу. Сейчас, на рассвете третьего тысячелетия, настал ваш черед провозглашать Царство Божие".

       Так с холма Нагорной проповеди Иоанн Павел II вновь говорит нам о том, что есть добро и что есть зло. Он говорит о страданиях палестинских беженцев и о ни с чем не сравнимой трагедии еврейского народа, наглости власть имущих. И так он объясняет свой собственный выбор: быть смиренным и кротким сердцем, просить прощения за грехи, совершенные другими, и проходить паломником по землям алчущих и жаждущих правды, по которым он идет шагом усталым и в то же время непобедимым: никто не может его остановить. На холмах Галилеи нельзя принимать политических или исторических решений, если они не в руках чистых сердцем. Святая Земля, благословенная, ибо хранит в себе отпечаток шагов Иисуса Христа, вздрагивает при виде этого множества рас и народностей, которые вновь внимают Иоанну Павлу II, продолжающему повторять слова Учителя. Дождь и солнечные лучи сменяют друг друга над водами озера, в сердцах людей живет надежда и жажда счастья и мира.

Суббота 25 марта, Назарет

       В Назарет Папа прибыл в день Благовещения, который в этом году пришелся на субботу: возникают проблемы, потому что в этот день запрещено ездить по стране, к тому же Назарет это то место, где еще не утихли споры между христианами и мусульманами по поводу плана построить мечеть в непосредственноф близости с храмом Благовещения. Хотя от этого плана мусульмане в конце концов, по-видимому, отказались, следы этого конфликта все же остаются. Так что общая атмосфера несколько напряженная. Когда Иоанн Павел II подъехал к собору, где должен был совершать богослужение, верующие мусульмане, собравшиеся на молитву в огромную палатку на площади, немедленно отключили все громкоговорители: нельзя мешать христианскому богослужению. В проповеди, которую он произнес во время литургии, Папа, говоривший накануне о власти Иисуса Христа, Который может преобразить человека, вернулся к началу: благодаря мужеству Марии, доверившей Себя Богу и сказавшей "Да будет Мне по слову Твоему", хотя Она не могла не бояться и не колебаться. Пламенная молитва Иоанна Павла II, обращенная к Богоматери неотъемлемая часть его учения и служения.

       Затем Папа на вертолете вернулся в Иерусалим, в то время как всех сопровождавших его отправили в Тель-Авив, чтобы как можно меньше нарушать покой субботы в Святом Городе. Город трех религий, между двумя из которых иудейской и мусульманской почти нет контактов: главный муфтий Иерусалима никогда в жизни не пожал руку главному раввину. Главный муфтий, к несчастью, принадлежит к тем мусульманским экстремистам, у которых ненависть к евреям заслоняет все другие чувства; известно, что он даже отрицает историческую реальность гитлеровского геноцида евреев, в западных странах его причислили бы к так называемым ревизионистам, но его это, по-видимому, нисколько не смущает. Он заранее заявил, что потребует у Иоанна Павла II ясно высказаться против того, что он называет израильской оккупацией Иерусалима.

       Со стороны Ватикана не было никаких комментариев по этому поводу, но вместо ответа можно процитировать обращение к христианам Папы, оглашенное в этот день Благовещения:

       "На этой земле, где христиане живут рядом с иудеями и мусульманами, где напряженность и даже столкновения ежедневная реальность, необходимо преодолеть позорное впечатление, которое производят наши разногласия и ссоры. Нужно, чтобы в этом городе христиане, евреи и мусульмане могли жить вместе как братья, как свободные и достойные люди, в условиях справедливости и мира".

       Эти слова Папа произнес после того, как частным образом посетил Гефсиманский сад то место, где Иисус Христос, обливаясь кровавым потом, молился Отцу перед тем, как был предан на мучения и смерть.

Иерусалим, 26 марта
Мечеть Аль-Акса, Стена Плача, Гроб Господень

       Иоанн Павел II медленными шагами подходит к Стене плача и вновь, еще раз, просит прощения у Бога за грехи, совершенные христианами против евреев, за зло, которое они им причинили в веках. Молитва, которую он произносит вслух, та же самая, что была прочитана в Прощеное воскресенье в соборе Св. Петра в Риме. Вот ее текст: "Вспоминая о страданиях, перенесенных народом Израиля в истории, помолимся о том, чтобы христиане осознали и признали грехи, совершенные многими из них против народа Завета, благословенного Богом, и в этом признании и покаянии очистили свое сердце.

       Боже отцов наших, Ты избрал Авраама и его потомство для того, чтобы Твое Имя стало известно всем народам; мы глубоко удручены поступками тех, кто в течение истории заставил страдать этих детей Твоих. Мы просим у Тебя прощения и хотим приложить все усилия к созданию настоящего братства с народом Завета, во имя Господа нашего Иисуса Христа".

       Лист бумаги, на котором был написан текст этой молитвы, Иоанн Павел II вложил, по иудейскому обычаю, в щель между камнями Стены Плача. Все, кто видел это, ощутили, что в эту минуту что-то преобразилось для всего человечества, ощутили, что это исторический момент. Когда и какими будут плоды? Пока нам не дано этого знать в полной мере, хотя многое уже становится ясным (к этому мы еще вернемся в другой раз).

       Один перед тем, что осталось от Храма Божиего, разрушенного людьми, Папа, отойдя на несколько шагов, благословляет эту стену тут, в Иерусалиме, где иудеи и христиане навеки связаны Тем, Кто был пророком, но казался еретиком Своему народу. Тем, Кто есть Сын Бога Живого для всех, кто пошел по Его стопам.

       Дрожащая рука Иоанна Павла II, прислоненная к стене Иерусалимского храма, как бы несет в себе всю внутреннюю дрожь человеческой хрупкости и связи человека с Богом, то прерывавшейся, то оживавшей в любви, но прошедшей через всю историю и продолжающейся. Раввин, который встретил Папу у Западной стены, сказал: "Мир тебе, Иерусалим, город, стоящий на горе. Мы уже не хотим долго ждать, когда наступят мир и братство между христианами, иудеями и мусульманами и в ответ на призыв Иоанна Павла II, обращенный ко всем религиям, чтобы они вместе строили мир, мы открываем в Иерусалиме "Трибуну диалога" между религиями".

       Раввин Мельхиор, член правительства, добавил, что Иерусалим не может быть использован как орудие для политических интриг. Папа выслушал эти слова с очевидной радостью. Можно сказать, что это первый плод паломничества, неожиданный и открывающий путь в будущее. До сих пор все было как бы заморожено воспоминаниями о тяжком прошлом и заботами о сложностях настоящего.

       Вопрос сейчас может состоять в том, присоединятся ли к этой инициативе мусульмане, которым, по словам Папы, христианство и иудаизм должны суметь показать свое истинное лицо. Как я уже сказала, в этом смысле во время пребывания Папы на Святой Земле были серьезные трудности, но были и жесты доброй воли, исходившие от рядового духовенства и верующих. Угрозы и проявление нетерпимости исходили скорее сверху и поэтому были лучше слышны, но это еще не значит, что они отражают чувства большинства.

       Для христиан же (а они были последними, к кому он пришел в этот воскресный день), наверное, самое святое в этом паломничестве образ Иоанна Павла на коленях перед Гробом Господним. Папа долго шел, путями трудными и каменистыми, всю жизнь шел сюда, чтобы попросить христиан отсюда от Гроба Господня, он преемник рыбака из Галилеи, преодолеть распри и разделения и вместе служить и созидать мир, в ожидании (это его слова) Великой субботы, Восьмого дня, когда паломничество рода человеческого завершится и Бог будет все во всем.

       Во время литургии в базилике Гроба Господня он обратился к христианам с этим призывом, повторяя заповедь Христа: проповедуйте Евангелие даже до края Земли.

*

       Мне хочется добавить, что неописуемое волнение с него я начала это письмо вызвала реакция Израиля на это паломничество. А сейчас удивляет даже чтение того, что пишут те самые "интеллектуалы", которые в начале поездки критиковали Папу и противопоставляли его паломничеству всевозможные абстрактные схемы и убеждение в том, что прошлого не искупить и от него не уйти в иное будущее. Я имею в виду интеллигенцию как католическую, так и еврейскую; лишь очень постепенно, по мере того как шли дни, они отдавали себе отчет и католики медленнее, чем евреи, в величии того, что происходит у них на глазах.

       Кратко упомяну о самом последнем эпизоде паломничества это уже по рассказам тех, кто присутствовал. После литургии в соборе Гроба Господня, за обедом у нунция, Иоанн Павел II неожиданно сказал: "Сегодня утром вы не отвезли меня на Голгофу. Я не могу уехать, не побывав на Голгофе". Его попробовали отговорить: уже отменены все меры безопасности, улицы открыты для движения, работают магазины и ларьки. Миниатюрный папский автомобиль, специально сделанный для того, чтобы проезжать по узким улочкам, не проедет по ним, когда они полны народа. Но израильская служба безопасности, понимая, как велико желание Папы, вновь обеспечило меры предосторожности, чтобы Иоанн Павел II смог закончить свое пребывание в Иерусалиме молитвой на Голгофе. И ему удалось помолиться там, где он хотел, на этот раз одному у подножья Креста. Об этом мы узнали только в самолете, возвращаясь в Рим.

МАРИНА РИЧЧИ



Иерусалим Рим


©   "Русская мысль", Париж,
N 4311, 30 марта 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[В Интернете: 25.04.2000 ]