СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

Не верьте пехоте...

Эта война не похожа на предыдущую. Большинство людей, втянутых в нее, устали от насилия. Они почти равнодушно принимают и жизнь и смерть. И, может быть, от этого граница между тем и другим не всегда различима. Возможность выживания основана на предвидении того, что может произойти с тобой и твоими близкими. А правильно предвидеть это значит спастись. Самый распространенный способ спасения в этой стране бегство из заведомо гиблого места. Таким местом прошедшей зимой был Грозный. Тысячи людей бежали из него в небольшие села. Никто из них не предвидел, что всего через месяц они превратятся в смертельные ловушки, окруженные двойным кольцом спецназа и тяжелой артиллерии, и уцелеть там удастся очень немногим.

В эту войну куда-то исчезли и российские, и иностранные журналисты, от встреч с которыми как-то теплей становилось зимой 95-го. Нет ни одной машины Красного Креста или "Врачей без границ", никаких иностранных наблюдателей. Зато множество новых кладбищ по краям дорог. И немыслимое количество блок-постов на дорогах. Смерть становится обыденным, почти ничего не значащим делом. На похоронах нет времени плакать, а ремонт пробитой снарядами кровли часто начинается до того, как из-под завалов внизу вытащены погибшие.

Смеются над тем, что в другой реальности вызвало бы ужас или омерзение. Особенно над жадностью мародеров. Девушка из Комсомольского (около тысячи убитых за несколько мартовских дней), смеясь, рассказывала мне, как боевой самолет после каждой атаки на их улицу помахивал им крыльями и выделывал в воздухе почти балетные па. А пожилой учитель из Гехи-Чу, "зачищенный" от всего нажитого им и его детьми за сорок лет преподавания биологии, находил силы иронизировать над тем, что очень захотел попить чаю в тот момент, когда артиллерия федералов "накрыла" его жилище. Похоже, все они знают, как им справиться с этой напастью. То есть с нами. Только нам, "этой напасти", что делать?...

Много лет назад в белом городе, построенном среди сосен, медленно крутились бобины магнитофона и звучал хрипловатый, тогда еще почти незнакомый голос: "Так как же нам жить? Проклинать ли Кавказ? И верить ли в счастье? Ты знаешь я пас..."

*

"Вот недавно зимой они бомбили Дуба-Юрт. И вот с гор шли люди. А у ней на руках ребенок двух лет. И они от Итум-Калы через горы переправились и спустилися на Ушкалу. Потом по рекам, по лесам они добрались до Борзоя и уж там остались по подвалам, потому что нельзя идти было суровая война. Их там было человек тридцать. Но потом там уже никак нельзя было держаться, и они решили пробраться на Атаги. И шли они то по лесам, то по рекам. А там пост. Били их и самолетами, и ракетами. Ее с ребенком посадили в машину... на Чири-Юрт, а сверху самолет. Прибомбили их трех женщин и двух мужчин, а она успела выскочить, прикрыла девочку. Ей задело немножко осколками плечи, и они остались живыми. В тяжелом состоянии лежали. У них и сумки сгорели, и одежда. Ребенку совсем нечего одевать. И вот она по этим подвалам по разрушенным пошла искать. Колготочки нашла и остальное. А их на посту трое суток не пускали отсюда, и хоронить не давали, и раненых отнести не давали. А потом дали, и она с ребенком у моей племянницы в Атагах жила".

*

Беременная худая чеченка из Алхазурова. Рядом с развалинами дома. Вся пропахшая гарью и словно обуглившаяся изнутри. Ее четырнадцатилетнего сына несколько дней назад убили во время "зачистки". У чеченцев редко бывает, чтобы погибли все. А у нее снаружи никого не осталось. И она клянется, что того, кто внутри, вырастит террористом.

По утрам в звенящей зеленой пустоте уходят в окрестности села пастухи. Потом короткий взрыв на склоне горы или в распадке. И кого-то из них приносят без ноги, а кого-то складывают в большой холщовый мешок. Трое за эту неделю, четверо за прошлую.

СТАНИСЛАВ БОЖКО


Чечня Москва
Февраль апрель 2000 г.



©   "Русская мысль", Париж,
N 4317, 11  м а я  2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ В Интернете вып. с 20.05.2000 ]