РОССИЯ СЕГОДНЯ

 

Похищение заложников:
кому это выгодно?

Похищения и торговля людьми одна из тем, о которых трудно писать беспристрастно. Cвидетельства освобожденных заложников, публикуемые в последнее время в российской и западной печати, шокируют варварством приводимых в них фактов. Но не стоит забывать, что массовые похищения в Чечне и зверства похитителей явились одной из причин того, что вся республика была объявлена "оплотом бандитизма и терроризма" и подверглась жестокой антитеррористической операции.

История солдатской матери
Антонины Борщевой

Антонина Никифоровна Борщева больше не надеется найти в Чечне своего сына Алешу. Он пропал без вести в первых числах января 1995 г. во время штурма Грозного. После многочисленных поисков матери так и не удалось найти его тело. Когда закончилась война, она подолгу жила в Грозном вместе с другими солдатскими матерями, разыскивающими своих сыновей в плену у чеченцев. Кто-то из чеченских чиновников постоянно обнадеживал ее, обманывая, что якобы видел фамилию ее сына в списках пленных российских солдат.

13 сентября прошлого года, когда она вместе с другой солдатской матерью возвращалась домой, их похитили неизвестные. Сначала женщин привезли в частный дом, где приковали наручниками к батарее. Там пленницы провели около двух недель. Охранники называли их фээсбешницами и обращались с ними очень грубо. Потом их перевезли в Урус-Мартан и поместили в большой подвал под домом, давали только хлеб и воду. Охранники звонили мужу Антонины Никифоровны и требовали у него выкуп. Больше всего она боялась, что муж поедет искать ее в Чечню. Но, слава Богу, он на это не решился. Потом в подвал посадили еще нескольких человек, в т.ч. двух полек-биологов. Они рассказали, что их содержали в том же Урус-Мартане, но в другой части села, где стало небезопасно из-за участившихся бомбежек.

Как-то пришел охранник и сообщил, что Путин запретил обмены заложников на чеченских заключенных, сидящих в России, так что, наверное, скоро всех отпустят. Но время шло, и, как говорит Антонина Никифоровна, сил терпеть невыносимые условия оставалось все меньше и меньше. Однажды охранники сказали заложникам, что скоро они смогут подышать свежим воздухом. Их перевезли в горы, посадили в глубокую яму, где уже находилось восемь человек. Там Борщева познакомилась с фотографом ИТАР-ТАСС Владимиром Яциной. Каждое утро мужчины уходили на работу, кололи дрова или рыли траншеи. Женщины готовили еду для себя и боевиков, выпекали в день по шестьдесят булок, стирали белье.

Сегодня, рассказывая об ужасных месяцах неволи, Антонина Никифоровна внешне спокойна. Ей необходимо говорить, она должна вновь и вновь вспоминать все эти шесть месяцев, чтобы избавиться от воспоминаний. "То, что я рассказываю вам, это только цветочки", признаётся она.

В феврале в горах начались интенсивные боевые действия. Отряд чеченцев был вынужден уйти выше в горы и взять с собой 19 заложников. Последний горный подъем был очень крутым и тяжелым, Владимиру Яцине стало плохо с сердцем. Он попросил у Антонины Никифоровны валидола, которого у нее, конечно, не было. Она вздыхает: "Откуда у меня могли быть сердечные лекарства? Мы пошли вперед, а Яцина и охранник отстали. Потом охранник сказал мне, что пристрелил Володю. У них был приказ расстреливать всех, кто не мог идти".

Когда пленники добрались до высокогорного села, молодой полевой командир распорядился их судьбой. Он приказал отпустить женщин, чтобы они сами добирались до российских блокпостов. Мужчины вместе с чеченскими отрядами должны были возвращаться назад.

"Мы благодарили этого командира и спрашивали его имя, но он только смеялся в ответ, рассказывает Антонина Никифоровна. Через два дня мы вышли к российскому блокпосту. Военные сначала хотели отправить нас в Чернокозово, но потом позвонили в Моздок, оттуда приехал какой-то начальник и забрал нас. Меня очень интересует судьба мужчин-заложников, которые сидели с нами. Я слышала, что двоим удалось бежать. Среди тех, о ком ничего неизвестно, два священника отец Захарий и отец Яков". Антонина Никифоровна замолкает ей пора идти на прием к психотерапевту, на уколы...

Призыв правозащитника
не был услышан

"В последнее время участились случаи похищения людей с целью получения выкупа. Пусть не говорят мне, что это национальная традиция чеченского народа, сказал Сергей Ковалев в январе 1997 г. при вручении ему ордена Чеченской республики Ичкерия "Рыцарь чести". Я не верю, что народ, так боровшийся за свою свободу, настолько не ценит свободу других людей, что делает ее предметом купли-продажи, средством обогащения. В частности я не верю, что народ, с таким глубоким уважением относящийся к религии, одобряет похищение служителей Церкви: ведь это оскорбление не только христианства, но и ислама. Понятно, что в измученной и разоренной войной стране находятся подонки, промышляющие этим гнусным ремеслом; понятно и то, что власти в этих условиях не всегда в силах бороться со злом. Но во имя вайнахской чести и вайнахского рыцарства не дайте злу укорениться! Помните, что на Чечню сегодня смотрит весь мир и ни одна танковая атака, ни одна бомбежка мирных сел и городов федеральными силами не принесла вам столько вреда, сколько зверское убийство неизвестными лицами сотрудников Международного Красного Креста в Атагах".

Что же произошло с народом Чечни, которому, если верить этнографу Яну Чеснову, всегда был присущ своеобразный демократический аристократизм поведения? Куда делись его лучшие представители, обладающие даром мирить непримиримых врагов, даже в случае ранения или убийства договариваясь о денежной или иной материальной компенсации? Опросы общественного мнения, проведенные в Чечне в 1995 г., показывают, что большинство чеченцев видят главную причину трагедии своего народа в том, что люди перестали бояться Бога, почитать старших и что между ними нет согласия.

Ингушский юрист Магомед Евлоев, занимающийся расследованием дел о похищениях, говорит, что у вайнахов подобные преступления всегда считались тяжкими и осуждались. Но все резко изменилось после чеченской революции 1991 г. и прихода к власти генерала Дудаева. Власть в стране захватили представители маргинальных социальных слоев и люди с уголовным прошлым. Характерно, что первым захватывать заложников с целью выкупа стал уголовник Руслан Лабазанов, на которого, кстати, делали ставку российские власти. Во время войны 1994-1996 гг. русские и чеченцы продавали друг другу пленных и убитых. Но массовые похищения начались после окончания войны. Журналисты "Московских новостей" провели расследование, в котором называют имена известных полевых командиров, ставших "работорговцами" и поставивших торговлю людей на поток.

Сегодня многие упрекают Аслана Масхадова в том, что, зная о похищениях людей и о тех, кто ими занимается, он не смог положить конец этой варварской практике. Политолог Дмитрий Фурман, составитель сборника "Чечня и Россия", выпущенного Фондом Андрея Сахарова в прошлом году, пытается объяснить, с какими трудностями приходилось сталкиваться чеченскому президенту после победы над российской армией: "Как только война окончилась, чеченский "анархизм" вновь вышел наружу. При этом он вынес на поверхность и сделал политической элитой социальные слои и социальные типы, способные воевать и побеждать, но очень мало соответствующие задаче построения нормального дееспособного государства. Масхадов имеет дело с народом, привыкшим воспринимать государство как чужую и враждебную силу. Помешать Басаеву совершать "газават" Масхадову практически невозможно. Убить его? Но для чеченца вообще не так просто убить чеченца. А здесь речь идет о герое войны, живой легенде, и кроме того, смерти Басаев не боится. Арестовать? Но это то же самое, убить даже проще. А приказам он просто не подчинится" (Д.Фурман. "Самый трудный народ для России").

Масхадов много раз обращался к российским властям с просьбой помочь ему справиться с похищениями заложников. Его встречу с президентом Ельциным, о которой он постоянно просил, несколько раз переносили под разными предлогами. Сегодня принято говорить, что Чечне де-факто была предоставлена независимость, а она с ней не справилась. Но правда и то, что Россия, разрушив и разорив Чечню, не помогла ей восстановить подорванную экономику. Мятежная республика все больше погружалась в хаос, население беднело, безработица росла, и люди искали любых возможностей заработать, чем пользовались криминальные элементы. Известно, что заложников часто перевозили с места на место, содержали в подвалах, оборудованных под домами местных жителей. Те охраняли их, кормили, получая за это деньги от бандитов. Руководствуясь своеобразным кодексом чести, запрещающим доносить на соплеменников, и боясь мести, эти люди не сообщали о заложниках в правоохранительные органы. В этом, скорее всего, не было никакой необходимости, потому что чеченские служители закона прекрасно знали о том, что происходит в зоне их ответственности.

История с Андреем Бабицким показала, что чеченская работорговля бывает "совместным предприятием", где компаньонами выступают чеченцы и представители российских спецслужб. Почему до начала второй войны российским правоохранительным органам не удалось захватить бандитские группировки, арестовать похитителей и продавцов людей?

В прошлом году в аэропорту Ингушетии был задержан Салауди Абдурзаков, крупный чеченский бизнесмен, которого подозревают в причастности к похищению журналистов НТВ. Именно о нем говорил недавно Сергей Ковалев на пресс-конференции в Страсбурге и в интервью радио "Свобода": "Очень уверенные и осведомленные люди утверждают, что Абдурзаков был если не главным, то одним из главных посредников в бандитских операциях с заложниками. Это весьма состоятельный человек, который мог позволить себе иметь многочисленную охрану, едва не в 30 человек. С ним имели дело многие лица, организации и даже государственные органы, заинтересованные в том, чтобы кого-то найти и освободить. Интересно, что, по этим весьма категоричным утверждениям, Салауди Абдурзаков располагал спутниковой связью, канал которой был получен от ФАПСИ одной из самых важных и влиятельных в России спецслужб. Доказать я это не могу, но свидетельства, я полагаю, могли бы быть представлены".

Санобар Шерматова и Леонид Никитинский в статье "Генералы работорговли", опубликованной в "Московских новостях", приходят к выводу: "С экономической точки зрения, центральным звеном бизнеса становятся посредники, и далеко не все они бескорыстны. При этом это фигуры очень разного калибра от общественной деятельницы из Ингушетии (речь идет о Редимхан Могушковой, арестованной не так давно. З.С.) до бывших высокопоставленных сотрудников МВД и спецслужб, работающих в "миссии Александра Лебедя", и политических деятелей масштаба отдельных субъектов Федерации или Бориса Березовского".

Список майора Измайлова

Как видно из истории Антонины Борщевой, в заложниках часто оказываются люди, родственники которых не в состоянии заплатить выкуп. Таких людей вызволяет майор Вячеслав Измайлов. После окончания первой чеченской войны он был прикомандирован к центральной комендатуре Грозного. Измайлов занимался поисками мест захоронений российских военнослужащих и обменом военнопленными. Объездил всю Чечню, знаком со многими полевыми командирами. В начале 1997 г. вместе с редакцией "Новой газеты" начал акцию "Забытый полк". "Ко мне обратились матери солдат, пропавших без вести в Чечне. Таких было около тысячи человек. По размерам это полк. Этими людьми никто не занимался, поэтому мы так и назвали: "забытый полк"".

Майор договаривался с родителями тех чеченцев, которые сидели в заключении или находились под следствием в России. Они должны были "выйти" на бандитов, удерживающих в плену российских солдат, договориться об обмене бесплатно или за выкуп. Потом к Измайлову стали обращаться и по поводу гражданских лиц, взятых в заложники. Соплеменникам всегда проще найти общий язык между собой: например, если у русских они могут попросить за заложника миллион долларов, то чеченцам эти же заложники обходились гораздо дешевле.

Иногда бандиты выдвигали Измайлову определенные требования. Так, за освобождение тринадцатилетнего беспризорника Андрея Латыпова они требовали освободить из Лефортовской тюрьмы Беслана Гантамирова. Поняв, что освободить бывшего мэра Грозного ему не удастся, Измайлов написал расписку, в которой пообещал в случае неудачи с Гантамировым заплатить миллион долларов бандитам. Получилось так, что Андрея Латыпова освободили, а те, кто требовал такой баснословный выкуп, сами оказались за решеткой. Теперь они просят майора Измайлова поменять их на какого-нибудь заложника.

Как правило, Вячеслав Измайлов сначала договаривается об освобождении заложника, а уж потом, через три-четыре месяца, тот или другой чеченец выходит на свободу. Их отпускают под подписку о невыезде или через комиссию по помилованию при президенте (если человек отсидел хотя бы половину срока). В таком случае Измайлов просит, чтобы этого конкретного заключенного освободили условно-досрочно. Чаще всего за одного заключенного он "берет" нескольких заложников.

"Приходится использовать все возможности и разные методы, рассказывает Измайлов. За корреспондента ИТАР-ТАСС Саида Исаева я отдал миноискатель. Похитители требовали миллион долларов. Я встретился с его братом, который сказал мне: "Если мы выкупим Саида, то завтра они похитят другого брата или сестру, которые все живут в Чечне. Мы не будем платить". Тогда я предложил бандитам миноискатель. Я сказал им, что он стоит 10 тысяч долларов. Мне его подарила одна фирма, которая узнала о моей деятельности. На самом деле его цена гораздо меньше. С большими трудностями мы переправили этот прибор в Чечню и освободили Саида".

Занимаясь освобождением заложников, Вячеслав Измайлов постоянно взаимодействуют со всеми, кто официально занимается той же деятельностью. Это рабочая группа при Совете безопасности по поиску без вести пропавших, "миссия Александра Лебедя" по Северному Кавказу и управление РУОП по Северному Кавказу. "Раньше я думал: вот этого вытащу и все, а теперь понимаю, что, пока последнего не освобожу, не смогу бросить этого дела", говорит он. Ничего не поделаешь, уже многие освобождены, но в "списке майора Измайлова" еще остались те, кто нуждается в немедленной помощи.

*

Когда началась вторая военная кампания в Чечне, бандиты, спасаясь от наступления российских войск, стали таскать заложников за собой. Сегодня пленники рискуют погибнуть от бомбежек, артиллерийских обстрелов или подорваться на минах. Ради их спасения российскому правительству необходимо начать переговоры с чеченцами.

По данным МВД, в заложниках остается около 946 человек. По сведениям "Международной Амнистии", в Чечне существует около 20 тайных, неизвестных общественности тюрем, где содержатся чеченцы. Сколько их там, никто не знает, но не меньше тысячи человек. Только из Чернокозова перед приездом представителей Совета Европы вывезли 300 задержанных. Может быть, следовало бы их обменять на заложников и тем самым положить конец этому варварскому бизнесу?

Скорее всего, это невозможно, пока не будет исчерпывающей информации о том, что происходит с "работорговлей" в Чечне. Слишком много заинтересованных лиц с обеих сторон, да и война тогда потеряет всякий смысл: Чечня перестанет быть "криминальной страной торговцев людьми".

ЗОЯ СВЕТОВА


Ростов-на-Дону Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4317, 11  м а я  2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...       
[ В Интернете вып. с 22.05.2000 ]