РЕЛИГИЯ И ИСКУССТВО

 

«Убийство в храме.
Репетиция »

Под таким названием в московском театре "У Никитских ворот"
играется спектакль по пьесе Т.С.Элиота "Убийство в соборе",
посвященный памяти о.Александра Меня

Спектакль идет уже несколько минут, однако зрители об этом не подозревают. Они продолжают обсуждать друг с другом новости, все больше удивляясь тому, что действие почему-то не начинается. А на сцене в это время идет какая-то своя жизнь. Актеры приходят, рассаживаются по стульям, пьют кофе и, как и зрители в зале, обсуждают какие-то новости. Но если зрители не понимают, что уже начался спектакль, то актеры словно не видят зрителей. Их присутствие в зале замечает лишь опоздавшая на репетицию актриса. "Ой, публика... А у нас что сегодня, открытая репетиция?" спрашивает она остальных, и в этот момент все сидящие в зале мгновенно осознают, что пьеса уже играется.

Звучит голос отца Александра Меня, говорящего об "Апокалипсисе". На сцене появляется актер, играющий роль режиссера. Это Александр Масалов, который в течение всего спектакля будет крайне деликатно заменять отсутствующего на сцене настоящего режиссера Марка Розовского. Нет, все-таки не играть роль Марка, а, скорее, выступать в качестве его дублера, но, впрочем, главное не это. На сцене действительно идет репетиция. Играется пьеса Т.С.Элиота "Убийство в соборе", только здесь, в театре "У Никитских ворот", она вполне сознательно называется "Убийством в храме". Ибо прямо во время репетиции Андрей Молотков, играющий роль святого Томаса Бекета, вдруг вспоминает об Александре Мене и начинает цитировать его слова о том, что сила христианского свидетельства заключается в том, что истинный свидетель говорит не просто о вере, но о той вере, что живет в его сердце. О той благодати, действие которой он сам испытал на себе, и так далее.

Однако репетиция продолжается. Режиссер напоминает актерам, что они работают над пьесой Элиота об убийстве католического святого Томаса Бекета, а действие происходит в 1170 году. "В каком году? В семидесятом?" переспрашивает один из актеров, тем самым как бы возвращая зрителя в двадцатый век. Что происходит на сцене, теперь уже не совсем ясно. С одной стороны идет репетиция, но в то же время, прерывая ее и как бы вклиниваясь в текст Элиота, здесь начинает разыгрываться и вторая пьеса дело об убийстве отца Александра Меня. Мы становимся свидетелями того, как чины из органов обсуждают обстоятельства убийства, допрашивают сначала одну из прихожанок новодеревенского храма, где служил о.Александр, а затем монахиню, которая информировала органы о том, что он делал.

Спектакль, начавшийся очень вяло и, как казалось сначала, обреченный быть и скучным, и дидактичным, с каждой минутой становится все более серьезным: это уже не репетиция, во время которой режиссер безуспешно пытается расшевелить усталых и, наверное, просто не выспавшихся актеров, но невероятно напряженный разговор о "малых группах", которые о.Александр собирал "на разных квартирах, в разных домах... мы читали Евангелие, он комментировал, отвечал на наши вопросы". О книгах, которые он писал и переправлял для издания в Брюссель при помощи Аси Дуровой, работавшей в посольстве Франции в Москве. О том, как он крестил Александра Галича и как к нему тянулись люди. "Он объединял нас", говорит прихожанка, и тут ее перебивает следователь: "А зачем? Цель? Какая цель у него при этом была? Заговор что ли готовил?"

Обо всем этом следователь спрашивал и меня и о Брюсселе и Ирине Михайловне Посновой, и об Асе Дуровой, и о заговоре, и о малых группах. А потом на сцене появится и Лиз Робертс, в сущности автор играющейся сегодня пьесы, потому что вместе с Марком Розовским ее текст написала именно она. Конечно, это не сама Лиз, которую я, автор этих строк, близко знаю уже много лет, а Галина Борисова одна из актрис театра "У Никитских ворот". Вместе с ней Наталья Троицкая это Аби, дочь Лиз. Галина Борисова удивительно тактично копирует русский язык Лиз и ее акцент, и вообще порою кажется, что это сама Лиз вышла на сцену, настолько важно и подлинно все, что она говорит. Аби рассказывает о том, как о.Александр крестил ее в Новой Деревне. Это такая личная история, что, кажется, ее вообще Молотков невозможно рассказать со сцены. И тут я ловлю себя на мысли о том, что, быть может, все это интересно только мне, но не тому зрителю, который купил билет в театральной кассе, чтобы просто провести вечер в театре.

А в это время Андрей Молотков в костюме убитого по приказу английского короля Генриха II Томаса Бекета читает, нет, проживает на сцене потрясающие тексты отца Александра: "Израиль возник не как нация, а как религиозная община, и в дальнейшем он более представлял собой церковь, нежели расу... Христианство раздвинуло границы этой церкви, включив в нее все народы". Всё это подлинные тексты о.Александра Меня, которыми Бекет-Молотков отвечает на реплики следователя или, вернее, "чина" из КГБ, беседующего с о.Александром на Лубянке. Чина, который пытается доказать, что А.Мень это "постовой сионизма" в "нашем" православии. "Разложить и разрушить его и является вашей задачей", говорит он Томасу Бекету, а в ответ снова и снова слышит слова о.Александра.

Оба будут убиты и Томас Бекет, и протоиерей Александр Мень. Оба мученики, оба обращаются к нам со сцены голосом Андрея Молоткова, которому безумно трудно. Трудно от того, что он чувствует: "non sum dignus" ("я недостоин") играть ни Бекета, ни Меня, но именно поэтому у него все получается: Молотков играет действительно прекрасно, выкладываясь полностью и отдавая, даря залу удивительные тексты из пьесы Элиота и писем о.Александра.

Теперь мне становится до предела ясно, что пьеса адресована не нам, знавшим и о.Александра, и всех, кто так или иначе выведен на сцену в течение этого спектакля, а тому зрителю, который просто пришел в театр Марка Розовского, прочитав слова "Убийство в храме. Репетиция" на театральной афише. Здесь есть новая информация, ирония, глубина, актерское мастерство, но, главное, тут очень много сердца. И боли. И очень много в высшей степени личного. Как, например, рассказ Аби Робертс о том, как она была у отца Александра в храме, о том, как он ее крестил.... Наташа Троицкая не играет роль, но как бы заменяет Аби, когда рассказывает нам об этом. Напомню, что и Александр Масалов, исполняющий роль режиссера, заменяет отсутствующего на сцене Розовского и говорит почти от его лица.

Действие несколько раз прерывается голосом о.Александра, который звучит из репродуктора, но в этой пьесе это естественно, ибо написанная почти полностью стихами драма Элиота "Убийство в соборе" тоже включает в себя полный текст (разумеется, прозаический) одной из проповедей Томаса Бекета. А вообще сама идея постановки пьесы о жизни и трудах Александра Меня возникла впервые не в России, а в Шотландии у Дональда Смита, директора театра "Нетербоу" в Эдинбурге.

В 1998 г. по просьбе Д.Смита Элизабет Робертс и Марк Розовский начали совместную работу по адаптации пьесы Т.С.Элиота "Убийство в соборе". В настоящее время Лиз в рамках проекта Александра Меня работает над сценарием художественного фильма, который будет снят в США, а также пишет сценарий телевизионного документального фильма о шотландской семье. А несколько лет тому назад вышла ее написанная совместно с Энн Шукман книга "Христианство в ХXI веке. Жизнь и деятельность Александра Меня".

От начала и до самого конца спектакля актеры очень много поют и делают это вполне проофессионально. Поют как на латыни, так и по-славянски: "Ave, verum corpus natum" Моцарта и "Да исправится молитва моя..." Чеснокова. Это несомненная и блестящая победа Татьяны Ревзиной, директора и музыкального руководителя театра. Пьеса Элиота заканчивается тем, что один хор поет где-то вдали "Te Deum" на латыни, а другой (уже прямо на сцене) гимн по-английски, напоминающий по содержанию гимн брату Солнцу святого Франциска. Выходит, что идея соединить в рамках одного спектакля латинские песнопения со славянскими тоже подсказана Элиотом.

У Никитских ворот пьеса заканчивается по-другому сугубой ектеньею Гречанинова, но эта трагическая и в то же время радостная кода оказывается вполне равноценной заменой латинского "Te Deum". Неясным остается только одно: нужно аплодировать после всего этого актерам или нет. Быть может, надо постараться найти аплодисментам какую-нибудь альтернативу, чтобы остаться на том уровне, куда они нас только что подняли. "Мы поднимаемся в гору, и по пути у нас столько ошибок, столько открытий. Но на самой вершине горы крест". Эти слова о.Александра Меня Марк Розовский сделал эпиграфом к своему спектаклю. Лучше, действительно, не скажешь.

Продолжение темы: О спектакле. Мнения...

Свящ. ГЕОРГИЙ ЧИСТЯКОВ


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4321, 08 июня 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...       
[ В Интернете вып. с 07.06.2000 ]