ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Александр Парнис

Пересечения судеб:
Сталинград, Москва, Гамбург

ВНекрасов

17 июня Виктору Некрасову исполнилось бы 89 лет. В 1942-1943 гг. он воевал в Сталинграде, в 1947-м получил Сталинскую премию за книгу "В окопах Сталинграда". Она переведена на 36 языков и издавалась более 130 раз общим тиражом в несколько миллионов экземпляров. Через 40 лет после начала войны в послесловии к своей книге избранных произведений "Сталинград", вышедшей в Германии, он писал: "Тридцать лет в партии самой жестокой, самой трусливой, сильной, беспринципной и растленной в мире. Поверил в нее, вступил и к концу пребывания в ней возненавидел. Три года в армии, в самые тяжелые для нее дни. Полюбил ее и победами ее горжусь. Полюбил вечно чем-то недовольного рядового бойца, солдатом он стал называться позже. Нет, не того, что на плакатах или в Берлине, в Тиргартене, спокойного, уверенного, в каске их никто никогда не носил, а другого, в пилотке до ушей, в обязательно разматывающихся обмотках, ворчливого, матюкающего старшину больше, чем немца, пропахавшего пол-Европы и вскарабкавшегося на Рейхстаг".

В рассказе В.П.Некрасова "Девятое мая", написанном в изгнании в начале 80-х, идет речь о неожиданной встрече в Гамбурге в День Победы бывшего капитана Карташова, участника Сталинградской битвы, и бывшего немецкого летчика Хельмута, тоже "сталинградца", кавалера креста "За заслуги", через сорок лет после битвы. Вспоминали о боях в городе, спорили и, конечно, выпили "свои сто грамм", потом еще и допились "до чертиков". Этот рассказ, очевидно, автобиографический. В образе Карташова просматриваются черты автора, капитана (в то время лейтенанта) Виктора Платоновича Некрасова, и эпизоды из его фронтовой жизни. В рассказе также упоминается ("за сценой", он не участвует в действии) некий "писатель из Парижа", как бы двойник Карташова.

Не знаю, была ли такая встреча в жизни Некрасова, теоретически она вполне возможна. В рассказе бывший немецкий летчик делает Карташову удивительный подарок панорамную фотографию Мамаева кургана, снятую в октябре 1942 г. с самолета: на ней бывший лейтенант в маленькой фигуре в белом тулупе узнает себя.

Некрасов любил такие непредвиденные совпадения, пересечения судеб и не раз использовал этот прием сближения в сюжетах своих произведений. Но в реальной жизни они не всегда были приятными.

С грустью автор "В окопах Сталинграда" рассказывал своим друзьям о том, что молодого кагебешника, который руководил 42-часовым обыском, звали Виктором. И Некрасов ему сказал: "Что же ты, тезка, делаешь? Я тебя в окопах Сталинграда спасал, а ты ко мне с обыском!.." У Некрасова перед тем, как власти его вынудили его уехать ("выдавили") в эмиграцию, отняли все награды, в том числе и самую дорогую для него медаль "За оборону Сталинграда".

Мой отец, ровесник Некрасова, тоже был лейтенантом, командиром орудия минометной роты; как и он, участвовал в обороне Сталинграда и был награжден такой же медалью, тогда же вступил в партию. Затем освобождал Вену и Будапешт, за что был награжден орденом Красной Звезды. Остался жив, и даже не был ранен, и до конца своих дней преподавал математику в киевской школе. Недавно случилось несчастье: ограбили квартиру моих родителей, в том числе украли ордена и медали. Не сберег я отцовских наград. Mea culpa! У Некрасова награды отняли КГБ и власти, а у моего отца обыкновенные грабители.

Генрих Белль впервые приехал в Москву в 1962 году. Поэт Давид Самойлов, присутствовавший на его встрече с московскими писателями, записал после нее (1 ноября) в своем дневнике: "Встреча с Беллем... Я написал ему записку: "Белль, мы, кажется, воевали на одном фронте с разных сторон. Очень рад, что промахнулся. Надеюсь, нам не придется больше воевать и стрелять друг в друга"".

В один из последующих приездов в Москву (в 1972-м) Г.Белля на квартире переводчика В. Стеженского ожидала еще одна непредвиденная встреча с писателем Л.И.Лиходеевым. Во время их беседы выяснилось, что они участвовали в одном бою за деревню Федоровка конечно, с разных сторон; один был ефрейтором, другой сержантом. Они вспоминали, как церковь несколько раз переходила из рук в руки. И тут Белль воскликнул: "Господи, мы ведь могли убить друг друга! и добавил: Войны ведут политики, а стреляют друг в друга солдаты". Об этом разговоре с Беллем писатель-сатирик рассказал в своем последнем телеинтервью 8 мая 1993 года. Такие неслучайные встречи могли стать роковыми, но судьба распорядилась иначе.

Некрасов познакомился с Беллем в тот первый его приезд в Москву, в 1962 г., но сблизились они лишь в феврале 83-го, когда Виктор Платонович приехал в Кельн на 40-летие победы в Сталинграде к своим друзьям писателю-фронтовику Льву Копелеву и его жене Раисе Орловой. Незадолго до этого, в 1981 г., Копелев в соавторстве с Беллем выпустил книгу "Почему мы стреляли друг в друга?". Во время этой и других встреч с Беллем в Германии у Некрасова возникла идея совместного издания под одной обложкой повестей "Где ты был, Адам?" и "В окопах Сталинграда". Осуществить эту идею писатели не успели.

28 сентября 1988 г., через год после смерти Некрасова, умершего в Париже, в Литературном музее в Москве состоялся первый в Советском Союзе вечер его памяти. На нем выступили московские и киевские друзья и знакомые Некрасова, в том числе и автор этих строк. Приняла участие в этом вечере и Раиса Давыдовна Орлова: она впервые после 1980 г. приехала в Москву из Германии, где жила вместе с Л.З.Копелевым после того, как их лишили советского гражданства. Она рассказала о встречах с Некрасовым "здесь" и "там", в эмиграции, и о последних встречах с ним в Париже.

В частности, она рассказала и об этом замысле Некрасова издать совместно, под одной обложкой, свою повесть "В окопах Сталинграда" и повесть Г.Белля "Где ты был, Адам?" с предисловием немецкого писателя. Обе повести удачно корреспондировали между собой: русский писатель как бы отвечал на вопрос своего немецкого собрата по перу. По точному определению Орловой, оба писателя "удивительно человечно" написали о бесчеловечности войны. Но смерть Белля в 1985 г. помешала осуществить этот замысел. Переговоры о таком издании велись с сыном Белля, а послесловие теперь должен был написать Некрасов. В письме от 21 января 1987 г. Р. Орлова сообщала автору "В окопах Сталинграда": "Лев разговаривал с Рене Беллем, в принципе он не против издания под одной обложкой двух книг: "Где ты был, Адам?" и словно в ответ: "В окопах Сталинграда". И чтобы ты написал новое послесловие". К сожалению, болезнь Некрасова, а вскоре и его смерть не позволили и на этот раз осуществить этот интересный замысел.

На вечере в музее я попросил Р.Д.Орлову написать статью о Некрасове для однотомника его произведений, созданных в эмиграции, который я готовил к печати. Через некоторое время она прислала мне статью, написанную совместно с Л.З.Копелевым. Книга Некрасова была выпущена издательством "Художественная литература" в 1991 г. с этой статьей.

Будучи смертельно больной и зная об этом, Р.Орлова продолжала заниматься делами своих друзей. Кроме упомянутой статьи, она в начале 1989 г., за три месяца до смерти, написала вместе с Л.З.Копелевым еще одну статью о Некрасове для издательства "Московский рабочий", которое планировало выпустить книгу, составленную из повестей Г.Белля и В.Некрасова. По каким-то причинам она не была издана, но эту идею перехватило другое издательство. В 1991 г. в издательстве "Молодая гвардия" вышла книга с этими повестями, но с другим предисловием писателя-фронтовика Вячеслава Кондратьева, повесть которого "Сашка" Некрасову понравилась: он писал о ней и говорил на радио "Свобода".

Как почти всегда бывает в подобных случаях, основная идея издания такой книги была перепутана и переврана. Замысел "единой" книги был именно в том, что на вопрос Белля "Где ты был, Адам?" Некрасов как бы отвечал своей повестью "В окопах Сталинграда", написанной на несколько лет раньше повести Белля. Композиция книги в форме диалога "через окопы" была принципиально важной для Некрасова. Эта идея была общей антивоенной идеей двух авторов, бывших "врагов", ставших единомышленниками. Это был опыт усвоения уроков истории, примирения. Из ложного патриотизма издательство "Молодая гвардия" первой поставило повесть Некрасова, а затем уже Белля. Вряд ли такая рокировка могла бы понравиться Некрасову, и вряд ли его обрадовала бы публикация его повести в "патриотическом" издательстве.

В майские юбилейные дни нынешнего года много писали и вспоминали о воинских подвигах, меньше о жестокости и жертвах войны, о политических интригах и о тиранах, погубивших миллионы людей. Труднее устанавливать мир и согласие между двумя противостоявшими в войне народами, чем начинать войну. Сегодня, когда в России звучат выстрелы, роют окопы и хоронят убитых, особенно важны честные слова о прошедшей войне.

Статья Р.Орловой и Л.Копелева об участниках войны писателях Викторе Некрасове и Генрихе Белле, написанная более 10 лет назад и впервые нами публикуемая (в двух следующих номерах "РМ"), содержит не только размышления о творчестве двух писателей, но и интересные мемуарные свидетельства об их встречах.


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4322, 15 июня 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...       
[ В Интернете вып. с 14.06.2000 ]