КНИГИ И ЛЮДИ

 

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

(Николай Гумилев в «Новой Библиотеке поэта»)

В аннотации указано, что "во 2-м издании учтен путь (выделено здесь и далее мной. В.П.), пройденный исследователями <...> за десять лет, прошедших после первого издания (Н.Гумилев. Стихотворения и поэмы. Л., 1988. Библиотека поэта, большая серия). Том включает <...> наиболее интересную <...> часть произведений, а также значительно обновленный комментарий".

Звучит многообешающе. Действительно, за двенадцать лет литературоведы далеко продвинулись в изучении жизни и творчества Гумилева, ранее запретных. В результате положено начало академическому изданию произведений поэта (Н. Гумилев. Полное собрание сочинений. В 10 т. М., 1998-. Вышли три тома), опубликованы книги воспоминаний, труды посвященных Гумилеву конференций и его переписка. При таком обилии материалов исполнение заявленного в аннотации вполне возможно.

Н.С.Гумилев.
Стихотворения и поэмы.
Вступит. статья А.И.Павловского.
Сост., подгот. текста и прим. М.Д.Эльзона.
2-е изд., испр., доп.
СПб., "Академический проект", 2000. 736 с., илл.
("Новая Библиотека поэта"). Тир. 3000.

Задача вступительной статьи ознакомить с основными достоинствами творчества поэта. Как оценивает автор статьи его творчество в 2000 году?

«"Путь конквистадоров" вполне ученическая книжка <...>. В этих наивных гимназических декламациях, дополненных напыщенной риторикой, <...> проглядывает простое мальчишество <...>. В книге "Романтические цветы" <...> Гумилев оказался в большей степени коллекционером экзотических черт, чем поэтом <...> "Жемчуга" <...>, самая большая по объему из всех книг Гумилева <...> малоинтересна. <...> Стихи <...> переполнены штампами и <...> производят впечатление рассчитанности, словно заводная литературная игрушка <...> Не столько самостоятельная книга, сколько средний результат ученической работы в классе стихотворной техники: почти все произведения "списаны" с "образцов"»

Гумилев

Из мальчишеских и несамостоятельных книг составитель отобрал более 120 стихотворений, прибавив к ним еще 40, которые Гумилев в свои сборники не включал, что составляет около 40% из 403 включенных в книгу произведений... Но это воля составителя, а не автора вступительной статьи. Последний же, порассуждав об акмеизме, возвращается к оценке последующих книг Гумилева: "В книге "Чужое небо" новые черты проявились еще слабо. <...> Сборник <...> включал в себя произведения <...>, что были тесно связаны с характерными приметами первого периода творчества Гумилева".  [На снимке. Н.С.Гумилев. Фото из следственного дела. (Начало августа 1921 года)].

Сборник "Колчан" "явился, по существу, первой по-настоящему от начала и до конца "гумилевской" книгой, книгой большой печали и просветленной запоздалым раскаянием мудрости". В чем запоздало раскаивается Гумилев А.Павловский не поясняет, но становится снисходительным. Oн признаёт, что «"Огненный столп" по праву считается вершинным достижением Гумилева как поэта. Это книга <...> совершенных стихов, занимающих <...> почетное место в истории нашей поэзии". Однако: "Стихи "Костра" не стали фактом литературной жизни военных лет <...> Книга "К синей звезде" <...> не производит сильного впечатления <...> Стихи "Шатра" <...> мало добавляют к нашим представлениям о поэте".

Резюмируем: не любить стихи Гумилева А.Павловский вправе. Но составитель имел широкую возможность выбрать автора, относящегося к творчеству Гумилева не столь враждебно. Еще большее удивление вызывают в 2000 (!) году следующие пассажи:

"Гумилев был далек от понимания социально-политической действительности <...> Будучи принципиально аполитичным <...> не акцентировал пробивавшегося у него сочувствия к африканским рабам<...> Колониализм <...> не вызывал у него сколько-нибудь внятного протеста. Это обстоятельство подверглось затем устойчивому осуждению в советской критике, надо признать, справедливому. <...> Огонь мятежа, свободы, бунта никогда не горел в поэзии акмеистов, не зажегся он ни разу и в лирике Гумилева <...> В "Костре", как и в других стихах <...> создававшихся в канун социальной катастрофы, нет, однако, никакого намека на явно приближавшиеся и вскоре разразившиеся события".

Прочтя все это, так и ждешь сакраментальной цитаты из Ленина: "Везде чувствуется приближение великой бури. Во всех классах брожение и подготовка". Ну а кто этого не чувствует, должен быть подвергнут устойчивому и справедливому осуждению...

Хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться. Воспоминания о прочитанном в советский период гонят к книжной полке. Вот книга Вл. Орлова: "Перепутья. Из истории русской поэзии начала ХХ века" (М., 1976): "Якобы отвергая <...> "всякую политику", Гумилев ничего не писал против революции, но полностью игнорировал ее <...>. В этом, конечно, со всей отчетливостью сказалась именно политическая позиция поэта, вставшего в ряды врагов революции". Завидная верность идеалам соцреализма... 25 лет спустя, и почти слово в слово...

Удивляться ли теперь, прочтя о книге "Жемчуга": "И все же три-четыре стихотворения из этой <...> крикливой, нарумяненной и надушенной книги отчасти уже предвещали будущую <...> лирику Гумилева-акмеиста. <...> Даже в те долгие годы, когда автор был основательно забыт, его "Капитаны" все же оставались "на плаву", правда, не целиком, а, как полуразбитый корабль, частями в виде отдельных строф и строк, вроде, например, знаменитой строфы-обломка, упорно всплывавшей в разных статьях: "Или бунт на борту обнаружив, / Из-за пояса рвет пистолет..."»

А.Павловский не уточняет, в каких именно "разных статьях" всплывала эта строфа, а эти статьи очень знаменательны. Например: В.В.Ермилов. О поэзии войны // "На лит. посту", 1927, N1; А.А.Волков. Акмеизм и империалистическая война // "Знамя", 1933, *7; Его же. Знаменосцы безыдейности (Теория и поэзия акмеизма) // "Звезда", 1947, N1, и др. Или В.Саянов: "Гумилев был подлинно колониальным поэтом, но он воспевал не подымающихся к великим социальным боям будущего колоний, он был поэтом агрессивного капитализма, перерастающего в империализм" (см. в его кн.: Очерки по истории русской поэзии ХХ века. Л., 1929).

Нет смысла продолжать цитирование. Упомянутые статьи выходили в то самое время, о котором Осип Мандельштам написал:

Где вы, трое славных ребят из железных ворот ГПУ? Чтобы Пушкина чудный товар не пошел по рукам дармоедов, Грамотеет в шинелях с наганами племя пушкиноведов Молодые любители белозубых стишков.

Большевики, запретив печатать стихи Гумилева, обломком одного из лучших стихотворений пытались "потопить", изгнать из памяти народной творчество поэта. Не вышло. Но вспоминается об этом с болью, а за авторов, продавших право первородства, стыдно.

Простой же читатель, лишенный печатной книги, вернулся к машинописной или даже рукописной. Количество копий, циркулировавших по стране, установить невозможно; можно лишь утверждать с уверенностью, что архивы Лубянки одно из самых богатых гумилевохранилищ мира... Изъятые при обысках машинописи и рукописи иногда и сохранялись; одно из последних свидетельств такого рода приведено в "РМ" (N4320) в статье А.Истогиной «"Тени на закате": история издания. Книга Валентина Соколова (З/К)". Повествуя об истории обнаружения около 300 автографов стихотворений В.Соколова в его "Деле" 1958 года, хранящемся в архиве КГБ, А.Истогина упоминает, что "на Лубянке же сохранилась толстая тетрадь переписанная им [В. Соколовым] стихов разных поэтов: Блока, Гумилева, Есенина, Ахматовой, Надсона и других".

Так разделяла история читателей стихов Гумилева на гонимых, хранивших тексты, и гонителей, размахивавших "обломками".

Перейдем к комментариям составителя. Как известно, "комментарий нужен, чтобы читатель знал, чего он имеет право не понимать" (М.Л.Гаспаров. Записи и выписки). При этом комментарий должен быть достаточно полным и компетентным, помогающим просвещенному читателю.

Преамбула к комментариям начинается с фразы: "Судьба литературного наследия Гумилева сложилась так, что оно в течение нескольких десятилетий находилось под "особым углом зрения" советского читателя" Действительно, "угол зрения" на обломки совершенно особый, если учесть, что первый абзац завершается констатацией факта: "статьи о нем появлялись". Да, конечно, и об этих статьях уже было сказано выше.

Там же лапидарно упоминается один из последних по времени возникновения мифов, которыми так богато посмертное бытование Гумилева. Составитель пишет: "Получив (с ведома М.С.Горбачева) эксклюзивное право на осуществление первого (в СССР) научно подготовленного издания произведений фактически мифологизированного поэта, редакция "Библиотеки поэта" (гл. ред. Ю.А.Андреев) приняла решение выпустить книгу, которая <...> вобрала бы <...> стихотворения и поэмы". Что ни слово, то легенда...

1. Ленинградцам памятен тогдашний визит Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны. Но кто что кому сказал или спросил, достоверно неизвестно. Этот сюжет вполне созвучен известным мифам о Гумилеве, в частности о телеграмме Ленина с требованием отменить расстрел поэта. как и все мифы, этот "новорожденный" также нуждается в тщательном исследовании.

2. Эксклюзивного права на издание произведений Гумилева "Библиотека поэта" не имела, не имеет и вряд ли будет иметь...

3. Решение "выпустить" стихи Гумилева в "Библиотеке поэта" было принято редколлегией этой серии еще при Горьком, что засвидетельствовано в соответствующих планах. Подготовленный в 60-е годы томик в Малой серии той же "Библиотеки..." был пущен на дно "литературоведами в штатском", оставив "обломок" в виде предпубликации в "Литературной газете". Поэтому главный редактор "Библиотеки поэта" в конце 80-х годов Ю.А.Андреев, доктор филологических наук, сотрудник Пушкинского Дома, инструктор обкома КПСС, член Союза писателей и куратор "Клуба-81", при всем уважении к его многогранной деятельности, никак НЕ МОГ принять решение, а МОГ лишь получить разрешение Главлита на издание, которое и было осуществлено в соответствии с издательскими планами "Библиотеки поэта" еще 30-х годов.

В преамбуле к "Шатру". М.Эльзон цитирует воспоминания В.Павлова "по машинописи из коллекции В.Н.Вороновича". Это было справедливо 12 лет назад в обновленных комментариях следовало бы дать для читателей ссылку на уже опубликованный текст (в кн.: Жизнь Николая Гумилева. Воспоминания современников. Л., 1991).

Откроем теперь комментарии к стихам. В стихотворении "Капитаны" есть строки: "...где-то есть окраина / Туда, за тропик Козерога!" которые сопровождены следующим комментарием: "Тропик Козерога один из южных тропиков". Хотелось бы в таком случае увидеть список и остальных "южных тропиков"!..

Стихотворение "Баллада": "...пьяны запахом камеди" следует объяснение: "Камедь (камеди, гумми) древесный или растительный сок". В действительности это застывший клейкий древесный сок. В средней полосе России камеди можно найти на стволах сливовых и вишневых деревьев в виде полупрозрачных, янтарного цвета, натеков. Растворенные в воде камеди обладают прекрасными клеющими свойствами и специфическим ароматом. "Гумми" попало в список, видимо, как обломок слова "гуммиарабик" (известный клей).

Стихотворение "Ислам", с посвящением О.Высотской. М.Эльзон сообщает, что отчимом ее сына от Гумилева О.Н.Высотского был брат О.Высотской. Поскольку "отчим" это муж матери по отношению к ее детям от прежнего брака, неясно: то ли это языковая ошибка, то ли обвинение в инцесте... В действительности же Николай Высотский был усыновителем ребенка своей сестры Ольги.

Стихотворение "Ледоход". "Уж одевались острова // Весенней зеленью прозрачной" пишет Гумилев. "Петербург расположен на 101 острове", пишет комментатор. Двойное недоумение. Во-первых, Острова для любого петербуржца всегда были парком на Крестовском, Каменном и Елагином островах. "Поедем гулять на Острова" любезное приглашение. Во-вторых, неясно, зачем упомянуто количество островов и сколько их в действительности. В энциклопедии "Петербург Петроград Ленинград" (СПб, 1992) указано, что в первой четверти XIX века островов было 147, но вследствие строительства, сооружения порта и дноуглубительных работ к концу века их число уменьшилось до 101, а к 1976 г. осталось всего 42. Сколько островов было в 1917 г., когда Гумилев написал стихотворение, сказать трудно видимо, все же меньше 100; но это и не важно, ибо он ездил гулять на Острова, а что стоит за этим названием можно прочесть в том же справочнике.

Стихотворение "Аддис-Абеба, город роз...": "Аддис-Абеба, город роз. / На берегу ручьев прозрачных, / Небесный див тебя принес". Читатель имеет право не знать, кто такой див, и комментатор комментирует: "Небесный див сказочное существо восточных сказок", отсылая к энциклопедии "Мифы народов мира". В указанном месте читаем: "Див персонаж восточнославянской мифологии. Упомянут в "Слове о полку Игореве"».Что это опечатка или небрежность комментатора в ссылках? Скорее, второе, ибо в той же энциклопедии есть статья "Дэвы" "в иранской мифологии злые духи. На фарси дивы известны как строители городов". В стихотворении див действительно принес алмазный город и утвердил его на берегу ручьев.

Стихотворение "Нежданно пал на наши рощи иней...": "Они пришли, губители богов, / Соперники летучих облаков, / Неистовые воины Ассуры". Лапидарный комментарий гласит: "Ассур (ассир. миф.) божество". Отсылки к первоисточникам нет, но ведь можно открыть ту же энциклопедию "Мифы народов мира". Ассуров в ней нет, зато есть "Асуры". В индуистской (но не в ассирийской!) мифологии это класс небесных персонажей (вспомните "соперники летучих облаков"), небесные демоны, противники богов. Ведут постоянные и ожесточенные бои с богами ("неистовые воины Ассуры", "губители богов").

Стихотворение "Деревья": "Есть Моисеи посреди дубов, / Марии между пальм".Единственное, что комментатор посчитал нужным отметить: "Согласно Библии Моисей прожил 120 лет". Ну и что из этого следует?..

Но довольно. Откройте наудачу почти любой комментарий и задумайтесь над ним. Выводы получаются неутешительные.

Добавим, что храм св. Петра собор не в столице Италии, а в Ватикане, вполне самостоятельном государстве; что очаровательная русистка Шила Греем стала некиим Шилом Греемом; что, написав: "Когда я кончу наконец / Игру в cache-cache со смертью хмурой", воин, охотник, путешественник Гумилев имел в виду игру в прятки, а не в "поиски спрятанного платка".

Отдельного упоминания заслуживает перевод французского выражения "coup de grâce". Сперва в примечании от редакции это выражение переведено как "последний, смертельный удар". Перевод неверный, ибо буквально это "удар милосердия", термин средневековых рыцарских турниров, когда победитель наносил смертельно раненному противнику, по его просьбе, прекращающий его мучения удар. Составитель на это старинное выражение никак не отреагировал. Но затем в примечаниях к другому стихотворению, "Мое прекрасное убежище...", французского текста не содержащего, комментатор решает, что одну из строк следует объяснить: «"Последний гибельный толчок". Сoup de grâce (франц.) удар милости". Действительно, здесь французский язык грамотнее, чем в редакционной сноске. Однако затем М.Эльзон развивает объяснение: "То же, что "контрольный выстрел" в современной лексике". Итак, мафиозный термин выстрел, который делает убийца, чтобы быть уверенным, что его жертва действительно мертва, смешивается с рыцарским благородством...

Во многих случаях комментатор отсылает читателей к примечаниям академического 10-томника Н.Гумилева; по всей видимости, это и есть самые корректные комментарии в рецензируемом издании "Библиотеки поэта". Жаль. Интересующимся реалиями это издание скорее вредно, чем полезно, а тем, кто читает только сами стихи, лучше приобрести более дешевое издание например: Н.Гумилев. Избранное (Смоленск, 1999), вышедшую на пару месяцев раньше в серии "Библиотека поэзии".

ВИТАЛИЙ ПЕТРАНОВСКИЙ


Энсенада Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4326, 13 июля 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

Книжные обозрения, рецензии на книги

ежедневно читайте на сервере ПОЛЕ.ру


    ...   ... 
[ В Интернете вып. с 13.07.2000 ]