ШАХМАТЫ

 

Под сенью КГБ

Когда Украина была оккупирована немцами, Богатырчук покинул страну. Позже он вступил в армию генерала Власова, которого в Советском Союзе всегда рассматривали как предателя. После войны Богатырчук поселился в Канаде, изредка играя в шахматы и полностью посвятив себя профессии рентгенолога. Из советских шахматных изданий имя Богатырчука было вычеркнуто навсегда, и десятилетиями никто в СССР не слышал о бывшем советском чемпионе.

В своей интересной книге Богатырчук среди прочих упомянул имя советского гроссмейстера Александра Котова, заметив, что Котов был агентом КГБ. Это, очевидно, задело за живое вдову Котова, которая написала письмо гроссмейстеру Юрию Авербаху, главному редактору журнала «Шахматы в России». Авербах долгие годы был другом Котова, и понятно, что вдова Котова попросила Авербаха ответить, почему он позволил опубликовать в журнале материал, позорящий имя ее покойного мужа. Ответ Авербаха был поразительным. «С каких пор, вопросил он разгневанную вдову, считается постыдным быть агентом КГБ?»

Ответ Авербаха был убийственен по своему цинизму: один из апостолов советской шахматной школы практически открыто признал, что шахматы и КГБ были в СССР нерасторжимо связаны (но и красноречив: не намекает ли он, что и сам был агентом КГБ?).

То же, правда, всегда относилось и к любой другой сфере человеческой деятельности. Многие актеры, музыканты, спортсмены, ученые отправлялись за рубеж неизменно в сопровождении агентов КГБ. Весьма часто государство экономило деньги на таких агентов, и те, кто отправлялся в заграничный вояж, брали на себя функции служащих КГБ. После каждой поездки они писали докладные, уличая тех, кто во время поездок нарушал правила и предписания. Известно, что знаменитый виолончелист и правозащитник Мстислав Ростропович однажды спросил то ли в шутку, то ли всерьез великого скрипача Леонида Когана: «Послушай, Леонид, где ты прячешь твою кагебешную форму? Ведь ты, наверное, уже давно полковник?» Вспоминаю еще одну шутку, связанную с Ростроповичем. Когда Марк Тайманов вернулся в 1971 г. из Канады, его лишили всех его званий за катастрофическое (как тогда казалось) поражение в матче с Бобби Фишером. Ростропович в то время заметил: «Вы знаете, почему Солженицына выслали из СССР? Кагебешники нашли в его квартире книгу Тайманова «Защита Нимцовича»»! Кстати, чтобы примерно наказать Тайманова, его обвинили в том, что он вез в своем багаже одну из солженицынских книг. Понятно, что они не могли наказать шахматиста только за проигрыш матча американцу. Им нужна была хорошая зацепка, и когда такую зацепку очень хочешь найти, то она находится сама! Любопытно, что одним из сопровождавших Тайманова на матч с Фишером в Канаде был гроссмейстер Котов.

Такое «сопровождение» было обычной советской практикой. Это «обслуживание» навязывалось всем и каждому. Года три назад я купил французское издание биографии Каспарова, написанной его бывшим тренером Александром Никитиным, начавшим работать с Каспаровым, когда тому было 12 лет. Позволю себе процитировать известного тренера: «Впервые Гарри поехал за рубеж вместе с «аккомпаниатором» (речь идет об участии Каспарова в крупнейшем турнире в югославском городе Никшиче в 1983 г. Л.Х.). Это был Виктор Литвинов, подполковник КГБ. Он не был ни профессиональным тренером, ни «шеф-тренером», как называла его мама Гарри. Это было сделано по решению Гейдара Алиева, взлетевшего на вершину советской власти с кагебешного трамплина. Если учесть полный развал советского общества, то КГБ оставалось единственной структурой, которая сохраняла силу и предписания которой надлежало выполнять».

Честно говоря, я был удивлен. Каспаров и КГБ!? И его тренер пишет об этом так спокойно! Но продолжим немного цитату: «Принято считать, что только за Каспаровым пристально следило КГБ. Но и у Карпова тоже был «шлейф», когда он был на вершине славы. Начиная с 1975 г. Владимир Пищенко, агент КГБ с большим стажем, следовал, как тень, за Карповым во всех его заграничных поездках. Карпов даже находил средства (разумеется, в карманах организаторов турниров на Западе), чтобы отблагодарить Пищенко за его работу. Пищенко получал вознаграждение в твердой валюте даже за присутствие на сеансах одновременной игры Карпова».

Итак, два лучших шахматиста мира были лишь игрушками вернее сказать, пешками! в руках КГБ. Но более всего поражает меня отношение Никитина к этой зловещей организации. Вот что он пишет: «Сегодня мы привыкли обвинять во всем КГБ. Не нужно, однако, думать, что люди, работавшие в КГБ, были монстрами. Те, с кем мы имели дело, были сердечными и компетентными людьми и обладали высоким интеллектуальным уровнем. Представители этой организации работали во всех спортивных федерациях. Спорт как элемент культуры должен был отражать успехи нашей системы...» Невозможно поверить, что Никитин, человек, который, по выражению Оскара Уайльда, «знает цену всему, ничего не ценя», написал такие слова. Что это лицемерие, наивность, забывчивость? Работники КГБ сердечные и компетентные люди с высоким интеллектуальным уровнем?!

Мой незабвенный учитель Александр Маркович Константинопольский, изумительный человек и выдающийся шахматист, однажды рассказал мне о том, что произошло с гроссмейстером Григорием Левенфишем. Шахматная карьера Левенфиша началась задолго до октябрьской революции. Он встречался за шахматной доской с Ласкером, Алехиным, Капабланкой. После революции гроссмейстер, как и миллионы его соотечественников, оказался прочно придавлен «железным занавесом». Даже когда он сыграл вничью в 1937 г. матч с Ботвинником, ему не разрешили выезжать за пределы СССР. Выжить, остаться в Москве или Ленинграде, подальше от ГУЛАГа, уже было достижением. Пускай грустным, но все же достижением... Все ворота перед замечательным шахматистом были крепко захлопнуты. Но в 1946 г. команда лучших шахматистов СССР поехала в Лондон на матч с английской сборной. Левенфиш входил в состав советской команды. Случилось, однако, так, что в первый же день своего пребывания в Лондоне Левенфиш встретил одного приятеля, которого он не видел более 30 лет. Друзья отправились в ресторан, чтобы вспомнить старые добрые времена. Визит в ресторан обернулся для Григория Яковлевича весьма печально: он так и не сыграл ни одной партии в Лондоне, а его первая поездка за рубеж стала для него последней. Кто шпионил за ним, кто выдал его? Возможно, какой-нибудь «специальный» человек, приставленный к команде? А может быть, просто кто-то из товарищей по сборной?

Вспоминаю и более недавние времена. Первый матч между Карповым и Каспаровым в Колонном зале в Москве. Пресс-центр матча, сотни шахматистов, журналистов. Некоторые просто стоят и разговаривают, другие анализируют шахматные позиции... И среди всей этой людской толчеи много неизвестных бесцветных лиц со сверлящими глазами, людей, как принято говорить, «в одинаковых ботинках». Проходя мимо шахматных столиков, эти «стратеги» держат в страхе буквально всех ведь атмосфера каждого карповского матча была до предела политизирована.

Всегда существовала невидимая связь между КГБ и Центральным шахматным клубом в Москве на Гоголевском бульваре. Многие годы директором клуба был Виктор Батуринский, которого Корчной и Каспаров называли «сталинским прокурором». Как-то мне довелось видеть по французскому телевидению интересный документальный фильм, посвященный Олегу Пеньковскому, советскому полковнику, состоявшему на службе у «Интеллидженс сервис». Интереснейшие интервью, архивы, и вдруг, к величайшему удивлению, вижу на экране лицо Батуринского! В 1963 г. он был одним из обвинителей на процессе Пеньковского в Москве! Надо напомнить, что Батуринский руководил всей подготовкой Карпова в течение более чем десяти лет. Он отбирал чемпиону тренеров, психологов, поваров, телохранителей.

[Окончание следует: см. "РМ" N4329. ].

ШАХМАТНЫЙ КОНКУРС

Задание N 8

ЛЕВ ХАРИТОН


Нью-Йорк


©   "Русская мысль", Париж,
N 4328, 27 июля 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...   ... 
[ В Интернете вып. с 27.07.2000 ]