МНЕНИЯ, ОЦЕНКИ, ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

 

Между строк:

«Ждать спокойно
и бдительно!»

Журналисты и "органы"

С выходом на свободу (под подписку о невыезде) олимпийского чемпиона Александра Тихонова, обвиняемого в подготовке покушения на кемеровского губернатора Тулеева, угасший было интерес к делу вновь подогрет. Первые же откровения подследственного шокировали публику. В ответ прокуратура пригрозила покарать молчавшего до сих пор чемпиона за разглашение тайны следствия. В общем, все покатилось, как обычно в подобного рода историях.

Не совсем обычной следует считать публикацию в недавнем номере "Новой газеты" (N46, 21-24 сент.), озаглавленную "Дело о покушении на Тулеева близится к завершению". Автор публикации Олег Лурье сообщает, что "некоторые участники попытки покушения арестованы и начали давать признательные показания, некоторые из них ударились в бега, чем подтвердили свою причастность к преступлению". Более того, "МВД, ФСБ и прокуратура уже практически закончили расследование". А потому автор обращается к коллегам: "Давайте не будем мешать правоохранительным органам поставить последнюю точку в этом громком деле и объявим временный мораторий на публикации... до того времени, когда дело будет закончено и передано в суд... Пусть хоть одно громкое уголовное дело в России будет доведено до суда".

Честно говоря, меньше всего в этой истории меня лично интересует ее детективный аспект. Я о другом. Я, как сказал классик, "о месте поэта в рабочем строю". То есть о коллегах-журналистах и их взаимоотношениях с "органами", которые называют себя правоохранительными. Или шире: "органы" и демократы, "органы" и общество.

Если оставить в стороне простительные хлопоты автора "Новой газеты" о приоритете ("мы первыми сообщили"), то остальное содержание статьи дает пищу для недоуменных вопросов. И, может быть, главный из них: что подразумевает автор под "завершением дела"? Что вдохновило его на такую патетику: "...наконец-то услышим столь редкую ныне фразу: следствие закончено, забудьте"? Стало быть, для него обвинительное заключение это и есть торжество правосудия?

Тут два возможных варианта: или автор девственно невежествен в правовых вопросах, или он своими словами пытается пересказать популярную ныне доктрину информационной безопасности.

Как-то неловко и говорить банальные вещи. Что "конец" любого дела это все-таки приговор суда. Что этот приговор вовсе не обязательно должен быть обвинительным. Что в процессе, в том числе и на стадии следствия, равноправно участвует еще одна сторона защита. А потому с таким же успехом можно было бы призывать коллег: давайте не будем мешать адвокатам довести дело до конца, то есть до оправдательного приговора, смягчения наказания и т.п. Нет, автор "Новой газеты" предлагает "забыть" сразу же после подписания следователем обвинительного заключения.

Может быть, тут какой-то дефект в генетическом коде нации? Допустим, от тысячелетнего рабства. От Андрея Януарьевича Вышинского. От тех самых, вызывающих жуть признательных показаний "царицы доказательств". От хрестоматийного "органы зря не возьмут". Хотя допускаю, что отгадка куда проще и кроется в обмолвке самого Олега Лурье: его предложение о введении моратория вызвано, в частности, "и просьбами правоохранительных органов". Ну, тогда конечно...

Только вот как быть с "вновь открывшимся обстоятельством", как выражаются юристы? На беду "Новой газеты", Александр Тихонов на первой же пресс-конференции сообщил одну деталь: в тюрьме его ударили по затылку, он упал, ударившись головой о железную кровать; в результате сотрясение мозга, зафиксированное врачами.

Немного отступая от темы, хочу оговориться. Буду рад, если настоящий преступник действительно найден, вина его доказана и он будет осужден (хотя Олег Лурье уже почему-то называет его килером, то есть убийцей, несмотря на то, что и суда еще не было, да и Аман Тулеев продолжает здравствовать).

Буду рад и в том случае, если следствие или суд придут к выводу, что никакого заговора вообще не было.

В связи с этой историей есть смысл вернуться ровно на три года назад, в октябрь 1997 года. Тогда шла к завершению крупномасштабная кампания по добиванию "правительства реформаторов". Кроме главных фигур в самом правительстве, принципиально важным было дискредитировать саму идею демократии, самых ярких ее представителей.

Вот только один из многих подобных заголовков в "Новой газете" "Арестуют ли Собчака?" (октябрь 1997). "Почему Собчак до сих пор на свободе? негодовала газета, Удастся ли следователю Михееву сдать дело в суд?" И предостерегала, и подгоняла: Собчак рвется в законодательное собрание, чтобы получить депутатскую неприкосновенность. Держи его, ату!

Когда Собчака уже чуть ли не на носилках все же удалось увести из-под носа прокуроров, Юрий Щекочихин (заместитель главного редактора "Новой газеты") прямо-таки кричал с экрана телевизора: "Не мешайте правосудию! Закон для всех один!"

Применительно к российской действительности это означало: господа прокуроры, пожалте на правеж, вот вам в лапы Собчак, Станкевич, Александр Никитин, Григорий Пасько, Виктор Черепков, Чубайс, Гайдар (этот в "Новой газете" вообще проходил как убийца)... А вы, граждане, не толпитесь, отойдите в сторонку.

Тут же и Скуратов: "Чем бегать от следователей, Собчак обязан стремиться к ним, доказывая свою непричастность к делу". Так презумпция невиновности гражданина совместными усилиями "органов" и "журналистов" (поставлю-ка и их в кавычки) обернулась презумпцией правоты следователей.

А уж когда затравленный и, как сейчас ясно, смертельно больной Собчак улетел в Париж, то есть "ударился в бега", тут и сомнений в "причастности" не осталось.

И еще один отсыл к истории трехлетней давности. В том самом Кузбассе, где так неудачно пытались недавно отравить губернатора, где-то и поныне трудится некто Коняхин. Если кто забыл, бывший мэр шахтерского города Ленинск-Кузнецкий. Уж как, казалось бы, все и всем было ясно, в том числе и Аману Тулееву. Сам президент благодарил автора нашумевшей статьи в "Известиях". Десант из сотрудников всевозможных органов высадился в Кузбассе. "Не пустим криминал во власть!" трубили политики и журналисты.

Правда, не все. Некоторые заподозрили газету в сомнительном рвении на фронтах борьбы с преступностью. "Известия" (дело было все в том же октябре 97-го) ответили сомневающимся: в том и состоит долг журналиста, чтобы "доказать, что дыма без огня не бывает". А потому: "Слово за следствием, за возможным судом. Надо ждать, спокойно и бдительно. Не мешать, не давить на людей уже другой профессии юридической. Так, как это бывает в демократиях".

По поводу этого красноречивого пассажа много чего можно сказать, но можно и кратко: в демократиях не бывает советских "органов" одно с другим несовместимо.

Когда президент заявляет, что не собирается вмешиваться в разборку коммерческих фирм... Когда лидер "Союза правых сил", пряча глаза, заявляет по поводу ареста Гусинского: "У нас все-таки правовое государство суд разберется"... Когда блудливые "демократы" и журналисты "от демократии" уговаривают друг друга: ребята, отойдем в сторонку... Когда все это говорится и внедряется в массовое сознание это, собственно, о чем? О строительстве правового государства? Или об индульгенции самым темным силам в государстве, обремененном преступной наследственностью?

И вот финал этой дороги, вымощенной "бдительными ожиданиями": "Протокол N6" документальное свидетельство сговора власти, "органов" и "правых" (Кох по-прежнему числится по их ведомству).

И еще тихое злорадство (ну, пусть удовлетворение) "коллег-журналистов", наблюдающих за агонией последнего островка гласности канала НТВ. Пусть ущербного, но, может, потому и ущербного, что последнего.

Пакт о моратории вступил в действие?

АЛЕКСАНДР ВОДОЛАЗОВ


Москва


©[an error occurred while processing this directive]"Русская мысль", Париж,
N 4335, 05 октября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ... 
[ В Интернете вып. с 05.10.2000 ]