КУЛЬТУРА И ОБЩЕСТВО

 

5 октября Международный день учителя:

«Прежде чем реформировать школу, нужно понять, чего мы хотим»

Беседа с научным руководителем гуманитарного факультета
московского лицея N1525 "Воробьевы горы"
Евгенией Семеновной Абелюк

 Десять лет немалый срок. Множество школ, возникших одновременно с вашим лицеем, оказались нежизнеспособными, он же за это время вырос в уникальное учебное заведение, с высоким уровнем преподавания, со своими традициями. А как все начиналось?

 Началось с литературной студии Дворца пионеров, куда я попала сразу по окончании филфака. Думала: поработаю годик, а там видно будет. Вышло, как видите, иначе. Где бы еще в 70-е годы я получила такую свободу? Конечно, существовал журнал, где надо было записывать темы занятий, в том числе обязательные, идеологически выверенные, но на самом деле мы занимались чем хотели. Дети писали о Мандельштаме, Гумилеве, Цветаевой, мы читали и анализировали Бродского в школе такое было немыслимо. Я работала всего два дня в неделю, но очень серьезно готовилась к каждому занятию литературоведческого кружка. А какие здесь собрались люди! Еще в конце 80-х мы открыли в филиале Дворца на Донской улице лекторий для старшеклассников, который работал три года. К нам приезжали блистательные лекторы: Мелетинский, Бибихин, Чистяков, Гаспаров, Ярхо, Гачев кого только не было! Дети бесплатно слушали, лекторы бесплатно читали, разве что поездку на такси тем, кто не мог добраться сам, мы оплачивали. И очень мало кто нам отказывал. В студии занимались талантливые дети, они съезжались с разных концов Москвы, сидели допоздна и считали Дворец чуть ли не своим домом. В школах, где они учились, им часто бывало неуютно. Так что все мечтали о том, чтобы создать школу здесь же, на базе студии. И, как только появилась такая возможность, возник лицей.

Мы очутились на гребне новых веяний в педагогике. Я тогда уже работала в МИРОСе, где мы вместе с Александром Иосифовичем Княжицким и Зоей Александровной Блюминой писали концепцию, а потом программу гуманитарного школьного образования. Организационно все получилось очень быстро. По разным соображениям московскому комитету (тогда департаменту) образования было выгодно нас открыть, хотя не все относились к этой идее с восторгом. Помню, один из методистов сказал: "Это все равно что в бане устроить школу!" Так или иначе, мы быстро получили разрешение, это было в конце августа 1990 г., за месяц набрали учеников. Родители удивительно легко поверили нам, забрали детей из спецшкол. Это был замечательный класс... да у нас все дети замечательные!

 Обучение в лицее платное?

 Нет. Лицей государственное учреждение. Поэтому материально мы так же бедны, как любая другая школа.

 Но за счет чего же тогда держатся у вас учителя? Ведь это, насколько я знаю, специалисты очень высокого класса.

 У нас особая, творческая, коллегиальная атмосфера, и это главное. Да, у нас работают преподаватели из Института мировой литературы, МГУ, Института русского языка, и они стали отличными учителями. С интересными детьми работать интереснее, чем с массой студентов. У них такая свежесть восприятия. Уровень наших конференций часто гораздо выше, чем в научных студенческих обществах. Это чистая правда, я не хвастаюсь. Кто бы к нам ни пришел с лекцией, он сталкивается с любознательной, говорящей аудиторией. Обучение у нас идет параллельно с исследованием. Каждый ученик пишет и защищает что-то вроде курсовой работы и работает на равных с учителями. В литературе иначе нельзя. Однозначных ответов тут нет и не может быть.

 Есть ли в вашей программе какие-то особые предметы?

 У нас есть историко-литературные и историко-культурные курсы, включающие мифологию, древнерусскую и античную литературу. Впрочем, мы не гонимся за объемом, важнее выработать алгоритм чтения. Изучается поэтика. Есть еще история русского и зарубежного искусства шире, чем в обычной школе; музыковедение, с десятого класса история философских учений. Кроме того, у нас есть семинары, которые посещают и школьники, и учителя. Летом практика. Трудовая, фольклорная и экскурсоводческая. Несколько лет подряд ребята работали в кремле Ростова Великого, потом в женском монастыре в Переславле Залесском. Фольклорные экспедиции организует Ольга Евгеньевна Кармакова, специалист по языку русской деревни.

 Как выдерживают такую нагрузку дети?

 Нагрузка большая. Много уроков, в том числе в субботу. Но наш лицей соединяет базовое и дополнительное образование. Раньше дети приезжали после школы в кружки и тратили при этом много сил и времени, так что теперь они только выиграли. Главная трудность учебы заключается не в объеме, а в том, что все предметы даются глубоко. Но это отвечает желанию детей. У нас другая проблема: мы не можем выгнать их домой.

Бывшие ученики не теряют связь с лицеем. Многие хотят работать в нем. Это значит, я полагаю, что в людях есть тяга к этому роскошеству, к пиру ума. Мы уже вырастили много хороших молодых филологов. И не только филологов. Широкое гуманитарное образование и прививаемое им самостоятельное мышление хорошее начало для любого пути. Мы умеем не только наукой заниматься, но и веселиться. Кто-то даже назвал лицей академией капустников. И это, я считаю, очень важно, потому что развивает умение с юмором посмотреть на ситуацию, развивает свободу, артистизм.

 Значит, проблемы посещаемости у вас нет?

 Дети учатся в лицее с восьмого класса, и такой проблемы действительно не возникает до одиннадцатого, когда надо готовиться к вступительным экзаменам в вуз.

 Неужели лицейской подготовки для этого недостаточно?

 Дети прекрасно подготовлены, но дело не в этом. Жизнь заставляет их ходить на платные курсы и к репетиторам из тех вузов, куда они хотят поступить. Ситуация с вузовскими экзаменами в стране тяжелейшая и безобразная. Всем известно, что происходит в МГУ. Когда открылся РГГУ, надеялись, что тут будет иначе. Ничего подобного, там все уже дошло до того же уровня. Я вижу это по тому, как сдают наши сильные дети. Система работает очень жестко.

 Объявленная недавно установка на двенадцатилетнее образование, как нам объясняют, как раз и направлена на искоренение этой системы...

 Эту проблему нельзя решить механически. Администрация вузов смотрит на многое сквозь пальцы. Надо же дать возможность своим преподавателям выжить ведь те получают ненамного больше школьных учителей, пристроить своих детей и воспитанников.

 Что же, ничего нельзя сделать?

 Можно сделать многое. К примеру, существуют олимпиады российского, московского уровней, где действительно побеждают сильнейшие. Почему бы не принимать этих детей без экзаменов? Идея установить общий переводной экзамен вместо вступительных могла бы решить проблему именно так делается во многих странах, но как это сделать? Я не верю, что в наших условиях это возможно. Где взять учителей должного уровня для независимой комиссии? Как избежать смычки вузов и тех, кто проверяет? Как будет обстоять дело с военным призывом? Нет, чтобы это сложилось, общество должно жить по другим законам. А пока... Будет введен новый экзамен будут придуманы еще более изощренные способы взяточничества, и опять будут страдать дети.

 Раз уж зашла об этом речь, что вообще вы думаете о проекте двенадцатилетней школы?

 В отличие от многих моих коллег, я считаю, что такая реформа нужна. Мы должны прийти к этому, если Россия хочет вписаться в европейское пространство. Но нужно прежде всего понять, чего мы хотим. Нельзя растянуть программу одиннадцати лет на двенадцать и этим ограничиться. Уже объявлен конкурс учебников, в то время как нет ясной концепции, нет новых программ, неизвестно, какие предметы будут изучаться, каково их содержание, количество часов.

К тому же в нашей системе образования происходят вещи, явно противоречащие стремлению к реформам. Я говорю о тревожной тенденции к унификации, усреднению, закрытию нестандартных школ. Это ощущает любой рядовой учитель, если он хоть как-то анализирует ситуацию. Никто как будто не отменял вариативности, но исподволь насаждается единый учебный план, рекомендуется один и только один учебник для всех. Нас пугают санитарными нормами нельзя перегружать детей, и тут же в обязательном порядке вводятся предметы, которые в такой профильной школе, как наша, съедают массу времени: граждановедение, москвоведение, ОБЖ.

Унификация происходит и на уровне подготовки педагогов. В МИРОСе уже несколько лет существуют курсы повышения квалификации учителей. Мы читаем свои предметы: поэтику, анализ текста, зарубежную литературу; главная наша программа обучение школьников медленному, вдумчивому чтению. К нам тянутся творческие люди, которые идут не за бумажкой о разряде, а хотят расти, ищут единомышленников. Учитель становится соавтором нашей программы, пишет собственную работу многие из них опубликованы в газете "1 сентября". Наконец мы тоже получили право выдавать "корочку", и это очень важно. С прошлого года нам стали оплачивать лекции, но одновременно предъявили требования: мы должны только образовывать учителя, всякое самоволие недопустимо.

Перед самым началом нынешнего учебного года чуть не закрыли нашу гимназию, где учатся дети с первого по восьмой класс. Она тоже работает во Дворце, там преподают многие наши учителя, дети органично переходят оттуда в лицей. Но формально она существует как филиал одной из школ. Предлогом для решения были опять-таки санитарные нормы якобы неприспособленные для школьных занятий помещения. Такие претензии возникают регулярно. Возможно, они означают, что кому-то очень приглянулась не дающая прибыли площадь, которую мы занимаем; возможно, раздражает наша самостоятельность и неординарность. Приказ комитета образования Москвы появился 28 августа и был отменен после энергичных хлопот родителей.

 Так сможет ли вырасти что-нибудь толковое на ниве нашего образования?

 Уже выросло. Сегодня родители при желании могут легко найти хорошую школу для ребенка, отвечающую его особенностям и склонностям. Другое дело, что часто такие школы существуют не благодаря, а вопреки усилиям местных чиновников... Несмотря ни на что, в последнее время в школы пошло значительно больше профессионалов. И не только в столице. Мне приходится ездить с лекциями по разным городам, и всегда находится много людей, которым интересно услышать что-то нестандартное. Я помню учительниц из деревенской школы под Костромой, которые так давно не получали зарплаты, что еле наскребли шесть рублей на автобус, но приехали. Учитель это вообще непонятное существо, и как только оно у нас выжило!

Беседовала
НАТАЛЬЯ МАВЛЕВИЧ


Москва


©[an error occurred while processing this directive]"Русская мысль", Париж,
N 4335, 05 октября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ... 
[ В Интернете вып. с 05.10.2000 ]