ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Два неизвестных письма
Марины Цветаевой

К 108-й годовщине со дня рождения

Эпистолярное наследие Марины Цветаевой велико. Число опубликованных ее писем уже давно перевалило за тысячу и растет с каждым годом. Неизвестные ранее письма Цветаевой обнаруживаются в государственных и ведомственных архивах, всплывают в частных собраниях. На научных цветаевских конференциях, прошедших в нынешнем году в Париже, Праге и подмосковном Болшеве, впервые были обнародованы неизвестные ранее письма Цветаевой к Борису Пастернаку, Алле Головиной, в Комитет помощи русским писателям и ученым, И.Каллиникову, Е.О.Волошиной.

Публикуемое ниже неизвестное письмо Цветаевой было недавно обнаружено Ричардом Дэвисом в Русском архиве в Лидсе (Англия). Оно адресовано Вере Николаевне Буниной, жене писателя. Переписка между М.Цветаевой и В.Буниной завязалась во Франции весной 1928 г. и продолжалась без малого десять лет. "Она мне написала, я отозвалась и пошло, и продолжается, и никогда не кончится ибо тут нечему кончаться: все вечное..." писала Цветаева о начале своей дружбы с Верой Николаевной. Благодатной почвой для дружбы явились общие воспоминания о доме известного историка Д.И.Иловайского. На его дочери первым браком был женат отец Цветаевой. Внучка Иловайского Валерия Цветаева и Вера Николаевна были подругами. Бунина, в отличие от своего мужа, высоко ценила поэтический дар Цветаевой. С другой стороны, в лице Веры Буниной Цветаева в течение многих лет находила верного друга и помощника в решении своих житейских проблем. К настоящему моменту уже опубликовано 50 писем Цветаевой к Буниной.

В публикуемом нами письме речь идет о только что напечатанном в "Последних новостях" рассказе Цветаевой "Китаец". До этого Цветаева писала Буниной о "чудной встрече" на почте с китайцем, послужившей поводом для написания рассказа, о сдаче рассказа в газету, о всех горьких перипетиях, сопровождавших его печатание и оплату. 15 июля Цветаева отдала рассказ в газету. После неоднократных напоминаний Цветаевой Демидов, фактический редактор "Последних новостей", уведомил ее, что вещь принята. За три месяца, что рукопись лежала в редакции, Демидов еще трижды подтверждал согласие редакции напечатать рассказ. Однако 20 октября Цветаева получила письмо за подписью сотрудника газеты Могилевского, где сообщалось, что главный редактор П.Н.Милюков рассказ еще не читал и решение о публикации пока не принято. Далее Могилевский обещал, что в течение дня вопрос будет выяснен. Новое письмо, написанное в день публикации рассказа, как бы подводит черту под всей злополучной историей, связанной с печатанием "Китайца".

Письмо печатается по копии с оригинала, хранящегося в Русском архиве в Лидсе (фонд MS.1067/7288). Сохранены все особенности орфографии и пунктуации Цветаевой. Публикатор выражает благодарность Ричарду Дэвису, главному хранителю Русского архива, за предоставление необходимых для публикации материалов и Татьяне Гладковой, хранителю Тургеневской библиотеки, за помощь при подготовке данной публикации.

Публикация ЛЬВА МНУХИНА


Москва



*

"Москву 1918 г. 1922 г. я прожила не с большевиками, а с белыми... вспоминала Марина Цветаева в своих рабочих "Сводных тетрадях". Большевиков я как-то не заметила, вперясь в Юг, их заметила только косвенно, тем краем ока, которым помимо воли и даже сознания отмечаем случайное (есть такой же край слуха) больше ощутила, чем заметила. Ну, очереди, ну, этого нет, того нет а ТО ЕСТЬ!"

Цветаева (как и любой поэт) в каждой своей строчке оставалась поэтом и, конечно, лукавила и в этом свидетельстве. Думаю, что ей в полной мере пришлось ощутить отсутствие и "этого", и "того" в пореволюционной Москве.

На страницах "Русской мысли" мне уже случалось писать об истории с лишением Цветаевой "академического пайка" едва ли не основного средства ее (да и не только ее) существования в эти годы ("Так жили поэты...": Неакадемичеcкие заметки об "академических пайках" "РМ" NN4152-4153).

Цветаева получала "академический паек" с весны 1920 г., но уже через год ее вычеркнули из соответствующих списков. Ее место занял малоизвестный и ныне литератор Владимир Вешнев. Но совсем не маловажное обстоятельство! на получение пайка он был представлен сразу двумя организациями объединением писателей-коммунистов "Литературный фронт" и московским Пролеткультом.

Выдачей пайков ученым и писателям занималась Комиссия по улучшению быта ученых (КУБУ), имевшая несколько отделений по стране. За Цветаеву перед КУБУ хлопотали тогда Юрий Айхенвальд и Павел Коган. Судя по всему, не позже весны следующего года паек Цветаевой был возвращен.

Об этих фактах биографии Цветаевой писалось уже неоднократно. Менее известно, что после лишения пайка Цветаева лишалась и льгот на жилплощадь. Опасность выселения (или "уплотнения") из любимого дома в Борисоглебском (ныне музея Цветаевой в Москве) стала более чем реальной.

Об этом свидетельствует цветаевское письмо, обнаруженное в Государственном архиве Российской Федерации в фонде Центрального комитета по улучшению быта ученых (ЦКУБУ); это письмо не вошло в состав самого полного на сегодня многотомного собрания сочинений поэтессы (под редакцией Анны Саакянц и Льва Мнухина).

К весне 1922 г. вместе с получением "академического пайка" эта опасность отпала.

Однако к этому времени, Цветаева, получив письмо от Сергея Эфрона, начала хлопотать о выезде за границу. В письме Илье Эренбургу она пишет, что срок ее паспорта истекает 7 марта и, если ей не удастся выехать до этого времени, "придется возобновить визу ЧК, а это грозит месячным ожиданием. Кроме того"...

Далее письмо обрывается. Остается только гадать, о чем писала Цветаева после слов "Кроме того". Но, мне кажется, вполне логично будет предположить, что в этом не дошедшем до нас фрагменте и содержались подробности цветаевских мытарств с "академическим пайком" и домом в Борисоглебском.

Думаю, что Цветаева не могла не расценить происходящие с ней неприятности как некие символические знаки: кажется, будто страна выдавливала из себя чужеродные ей элементы, как выдавливает земля камни.

11 мая 1922 г. Марина Цветаева уехала из Советской России. Через три месяца за ней последовал и хлопотавший за нее Юрий Айхенвальд, высланный вместе с другими русскими философами, литераторами и т.п.

Публикация АЛЕКСАНДРА ГАЛУШКИНА



Москва Нью-Йорк




©[an error occurred while processing this directive]"Русская мысль", Париж,
N 4336, 12 октября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ... 
[ В Интернете вып. с 12.10.2000 ]