ВРЕМЯ ЦЕРКВИ

 

"Dominus Iesus"
с православной
точки зрения

Самая первая реакция двоякая, контрастная, что само по себе показательно. Документ производит впечатление очень консервативного, очень "православного", и, кажется, каждый православный мог бы подписаться под ним. Но при одном условии: если выбросить учение о папском примате. В остальном же, прочитав слово "католическая" (Церковь) как "кафолическая", можно смело брать текст, вышедший из недр конгрегации вероучения, на "православное вооружение".

Эта, казалось бы, парадоксальная концептуальная близость говорит о многом. Во-первых, о подобии экклезиологического сознания в двух Церквах. Во-вторых, о том, что именно это подобие остается главным препятствием к их сближению, не говоря уже об объединении: каждая Церковь претендует на исключительную полноту церковности. В-третьих же, это свидетельствует об истине того понимания православно-католических отношений, которое было выражено многими богословами (достаточно упомянуть о.Г.Флоровского): православная кафоличность не вмещается в пределы церковного Востока; без церковного Запада нет Вселенской Церкви; "великая схизма" действительно разделила историческое тело Церкви Христовой.

Декларация "Господь Иисус" знаковая и в другом отношении, так как есть еще одна параллель.

Канун XXI века, пришло время подводить экуменические итоги столетия, в том числе отметить общую неудачу грандиозного проекта "объединения церквей". Если экуменисты-протестанты в конце концов сформировали некое общее экклезиологическое сознание (одна вера и одно "глубинное" Предание, существующее во множестве частных преданий), то католики и православные чувствуют потребность заявить о своих "основах", которых не могут поколебать никакие экуменические ветры.

Симптоматично, что почти одновременно с декларацией Ратцингера появился другой документ "Основные принципы отношения РПЦ к инославию", принятый в августе Архиерейским собором (пространные цитаты см. в "РМ" N4330).По общему пафосу он совпадает с католическим, однако разнится как по существу ключевых идей, так и по внешнему эффекту.

В отличие от ясного и четкого признания "латинянами" апостольского преемства и действительности Евхаристии в "схизматических" Церквах Востока, формулировки православного документа довольно расплывчаты. Здесь используется классическое "отрицательное" выражение (восходящее к митрополиту Филарету Дроздову): "...общины, отпавшие от единства с православием, никогда не рассматривались как полностью лишенные благодати Божией". Далее говорится: "Церковное положение отделившихся не поддается однозначному определению. В разделенном христианском мире есть некоторые признаки, его объединяющие: это Слово Божие, вера во Христа как Бога и Спасителя, пришедшего во плоти, и искреннее благочестие".

В данном случае католики оказались не только более концептуальными, но и гораздо более "прогрессивными", чем их православные братья. Но, признав церковность православного Востока, авторы ватиканской декларации, я думаю, лишь разозлили "ревнителей" православия, которые ненавидят папство, но часто вполне благодушно относятся к католической консервативности (в особенности к последователям раскольника Лефевра).

Однако гораздо интереснее то, как оцениваются оба документа, столь схожих по тону и содержанию. Если для многих западных христиан декларация "Господь Иисус" это победа католических ретроградов (если не "реваншистов"), то в российской реальности "Принципы" РПЦ своего рода прорыв через "заградительные отряды" православных фундаменталистов, постепенно перехватывающих инициативу у архиереев-экуменистов. Иначе говоря, более консервативный текст РПЦ в нашей нынешней церковной ситуации представляется более либеральным, чем "Dominus Iesus" в западной, в том числе католической, среде.

Такова "геоцерковная" реальность.

АЛЕКСАНДР КЫРЛЕЖЕВ


Москва


©[an error occurred while processing this directive]"Русская мысль", Париж,
N 4336, 12 октября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ... 
[ В Интернете вып. с 11.10.2000 ]