ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

АНАТОЛИЙ КИРПИЧНИКОВ

Обрывки
семейной хроники
на фоне
двадцатого столетия

Моя старшая дочь Лена нашла в своей квартире старый портфель с семейными документами, которые я считал пропавшими. Бумаги, в частности, касались моей матери Марии Ивановны Кирпичниковой, погибшей в 1943 г. в блокированном Ленинграде.

Олисова

Лето того военного года запомнилось грохотом постоянных разрывов. Немецкая армия, убедившись, что город не сдастся, вела огонь из дальнобойных орудий. Один из снарядов попал во двор военного завода N181 на Выборгской стороне. Мать, заводской врач, в тот момент шла на обед. Осколки ее изрешетили она умерла на операционном столе. Ее истерзанное тело я, тогда школьник 6 класса, увидел в коридоре больницы среди убитых в тот день. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. В первый, самый страшный год блокады Ленинграда зиму 1941-1942 гг. мать спасла меня и отца от голодной смерти. Будучи находчивой и энергичной женщиной, она за хлеб отдала все сколько-нибудь ценные вещи. Мы выжили, еще не зная, что скоро потеряем свою спасительницу.

Документы из найденного портфеля поведали о молодых годах Маши Кирпичниковой, в девичестве Олисовой, о которых она никогда не рассказывала. Причины такого молчания станут ясны ниже.

Оказавшись примерно в 1915 г. в Петрограде, Маша Олисова, по происхождению из крестьян Оковецкого уезда Тверской губернии, стала работать в одной из модных мастерских по шитью женской одежды, находившейся на Морской улице в доме 14, в центре города (это здание было построено в первой четверти XIX в. по проекту известного архитектора В.П.Старова. Хозяином ателье был дядя моей матери Владимир Антипович Олисов, тоже выходец из крестьян Тверской губернии.

В ежегодном справочнике «Весь Петербург» В.А.Олисов впервые упоминается в 1899 г. В 1903 г. он обозначен как «портной мастер», а в 1914-1917 гг. как «дамский портной»,

Олисов

Грянула «великая октябрьская». Каким-то природным чутьем Владимир Антипович понял, что для него наступают плохие времена. Уже 9 ноября 1917 г. с новой женой и дочерьми Верой, Машей, Любой и Надей, родившимися в 1902-1908 гг. от первого брака, он уехал на юг страны, в Ялту, оттуда на одном из английских кораблей попал в Александрию, затем в Лондон, где и осел, как ему казалось, временно. В день отъезда из Петрограда хозяин передал 19-летней Марии Ивановне Олисовой нотариально заверенную доверенность на управление магазином-мастерской и «всеми торговыми и другими делами» в течение трех лет «от сего числа». Так неожиданно Маша Олисова оказалась управляющей частного предприятия, видимо, одной из первых «капиталисток», появившихся уже после прихода большевиков к власти.

О дальнейшем мы узнаем из следующего документа, обнаруженного в старом портфеле. 7 марта 1918 г. Маша по ходатайству домового комитета освобождалась от всеобщей трудовой повинности, так как «магазин находится под ее владением, а потому она ежедневно находится при магазине и заменить ее некому, ввиду нахождения в настоящее время хозяина Олисова на юге». Бумага написана на бланке с надписью «W.Olissof. Tailleyr pour dames».

О дальнейшей судьбе заведения В.А.Олисова нетрудно догадаться. Скорее всего, еще до истечения трехлетнего срока доверенности оно было закрыто, а его бывший хозяин стал пожизненным эмигрантом, в дальнейшем британским подданным.

Переписка Марии Ивановны, после замужества в 1918 г. ставшей Кирпичниковой, со своим дядей продолжалась, кажется, до середины 1920-х. Иметь заграничных родственников становилось все более опасным. Увы, все письма были уничтожены. Уцелела лишь одна присланная фотография 1922 года, на которой мы видим респектабельное семейство. Слева направо стоят Люба, Вера, Мария, сидят жена Мария Алексеевна Шарапова, Надя и родившаяся в Лондоне в 1921 г. Соня (еще двое детей Георгий и Петр, родившиеся в Лондоне в 1923 и 1928 гг., на снимке, естественно, отсутствуют). Никаких подробностей, ни адреса отправителя на фотографии не было.

В 1946 г., радуясь победе, одержанной вместе с «британским союзником», я написал в радиокорпорацию Би-Би-Си письмо с просьбой разыскать родственников. Письмо, надо думать, попало «куда надо». До 1984 г. меня, ставшего ученым-археологом, не выпускали за границу (лишь однажды «по недосмотру» был в Варшаве на научном конгрессе).

Во мне, очевидно, подозревали человека, втайне мечтающего найти своих заморских родичей, остаться у них, а стало быть, изменить Родине.

Прошли годы. Глядя на фотографию из старого портфеля, я вновь захотел узнать о судьбе тех, кого так страшилась называть мать.

Встретившись с директором бюро совета министров северных стран в Санкт-Петербурге Андерсом Хедманом, я упомянул о желании поискать родственников. Он вызвался помочь. Сначала думали обратиться в консульство Великобритании в Петербурге, но затем решили их поискать в Интернете. Фамилия Олисов казалась редкой. Привлек внимание один Олисов, указанный как представитель фирмы «Triton Commercial System Ltd» в Новой Зеландии. Адрес этого человека попросили в посольстве этой страны в Москве, и через две недели сотрудник посольства Р.Стефенс прислал письмо с указанием сразу четырех Олисовых, живущих в Австралии и Новой Зеландии. Всем им направили письма. Ответы не заставили себя долго ждать. Оказалось что в людском море мы отыскали желанных незнакомцев.

Продолжателей рода Владимира Антиповича в Новой Зеландии, Австралии и Канаде оказалось 19. Живущие утратили знание русского языка, но в большинстве сохранили свою фамилию и русские или близкие им имена: Николай, Алексис, Наташа, Антони, Софи, Виктория. В Англии представителей Олисовых не осталось, последний из них, Георгий, сын Владимира Антиповича, скончался там в 1999 году. Из людей на семейной фотографии 1923 г. оказалась жива только дочь В.А.Олисова София Владимировна Колибаева, живущая в Канаде. Она и дочь Питера, одного из сыновей «прародителя», Сьюзан Вейрнкомб прислали мне подробные письма. О русском прошлом своей фамилии им мало что известно. Не сохранились записи и письма. Что касалось эмигрантской жизни Владимира Антиповича, то он, поселившись в Лондоне, стал меховщиком и с помощью жены занимался изготовлением и продажей меховой одежды «Родители, пишет София Владимировна, работали по много часов, они зарабатывали на то, чтобы отдавать долги и чтобы дети были сыты, одеты и имели крышу над головой». После кончины главы семейства (1940) младшие Олисовы постепенно перебрались кто в Канаду, кто в Австралию и Новую Зеландию, где жизнь в послевоенные годы была дешевле, чем в метрополии. О себе София Владимировна (ей ныне 79 лет) пишет, что родилась в Лондоне и Англию считает своей страной, хотя не живет в ней последние 39 лет.

Сьюзан Вейрнкомб к цитированному письму добавляет, что после Второй Мировой войны члены семьи «пошли своими отдельными путями и не поддерживали отношений друг с другом». Надежды Владимировны умерла 1993 г. в возрасте 85 лет в Сиднее в прекрасном доме для престарелых, находившемся на берегу моря.

Таковы некоторые бесхитростные подробности о жизни моих, долгое время таинственных родственников. Наша наконец состоявшаяся заочная встреча иллюстрирует обстоятельства рассеяния по миру русского племени, в данном случае не дворян и знати, а простых людей. Сколько можно судить, современные Олисовы вполне самодостаточны, ассимилировались в странах проживания: среди них геологи, сотрудники коммерческих фирм, духовные лица.

В самом факте переселения людей в разные страны, конечно, нет ничего предосудительного, если не считать того, что в условиях XX столетия оно, увы, зачастую носило античеловеческий характер. Россия расточительно теряла множество своих сынов и дочерей и вместе с ними жизнеспособные силы. Этот ущерб еще долго будет сказываться.

Что же готовит нам грядущее столетие? Будет ли в нем меньше бессмысленных жертв, страданий, подозрительности, вынужденных скитаний по всему миру или просто бегства за лучшей долей?

Санкт-Петербург


©   "Русская мысль", Париж,
N 4337, 19 октября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ... 
[ В Интернете вып. с 19.10.2000 ]