ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

30 октября День политзаключенного

Борис Сосновский
Вопрос
к гражданину
начальнику

Из лагерных воспоминаний

Четверг был днем политзанятий. Никто бы не ходил туда, "религиозников" не страшили мелкие административные наказания, не чаяли они и условно-досрочного освобождения "за отличный труд и примерное поведение", так как никто из них не каялся в своих "преступлениях". Но начальник в "святом лагере" из политзанятий устроил режимное мероприятие, особую "вечернюю поверку", которой в других зонах Дубровлага не было. Тут уж и силой приведут!

Семь часов вечера. Все в сборе. Вошел весьма полный майор, начальник отряда, наш "воспитатель" (его отряд это мы, зэки), поздоровался с нами, сел за стол. На стуле прямо против майора сидел только один Солиданкин, тощий 72-летний старик, баптист из общины Новосибирска, остальные скрывались подальше. Началась вечерняя поверка. Майор называл фамилии, зэки отзывались. Все "Свидетели Бога Иеговы", ответив "здесь", тотчас же уходили из барака. Для них режимное мероприятие кончилось. Начальник только успевал делать пометки в своем блокноте: лишить ларька на месяц... лишить очередной посылки... лишить очередного свидания... лишить ларька на два месяца... Остальные остались в бараке. Майор достал из планшетки свой конспект, отпечатанный на машинке, и начал:

Приступаем. Темой сегодняшнего занятия будет дружба народов СССР. Как известно, равноправие всех народов нашего социалистического отечества гарантировано...

И полилось казенное, муторное чтиво. Майор водил пальцем по конспекту, подчеркнутые красным карандашом места: цитаты из классиков марксизма-ленинизма, из постановлений ЦК КПСС, а также выводы по отдельным разделам темы он выделял голосом...

Захотелось спать. Накатилось сразу. Глаза закрывались сами. Солиданкин заклевал носом перед майором. Несколько зэков в глубине барака тихонько легли на койки и накрылись одеялами. Кардинал Слипый надел очки и тихо зашуршал "христианско-демократической" газетой из ГДР. Рядом со мной сидел рыжебородый голубоглазый здоровяк, он принадлежал к катакомбной Истинно-православной Церкви, таких начальство презрительно называло "ИПХ". Мой сосед пытался достойно вынести очередное посягательство сатаны на свою душу, не слушать начальника... Вижу: достал сосед какую-то книжку, положил ее на колени и зашевелил губами, временами закрывая глаза... Вот он прижал книгу к груди и замер. Тут я увидел название, то была "Библия для верующих и неверующих" Емельяна Ярославского, одна из самых дурацких книг на свете. И ее читают здесь, в "святом лагере"! Снова рыжебородый положил эту "Библию..." на колени и зашептал, водя пальцем по подчеркнуми красным карандашом строкам. Я заглянул туда. Бог ты мой! То были цитаты из настоящей Библии! Вот зашептал мой сосед чуть громче:

Я увидел страдания народа в Египте и услышал вопль его от приставников его. Я иду избавить его от рук египтян и вывести его из земли сей в землю хорошую, где течет молоко и мед...

Долго размышлял он над прочитанным, смотря куда-то мимо майора, и, тихо вздохнув, снова зашептал:

Сам не пойду среди вас, чтобы не погубить вас в пути, потому что вы народ жестоковыйный...

Опять глаза его погрузились в какую-то ему одному ведомую бездну, он трепетал судьбы своей: снова ему идти страшной дорогой одному...

От начальника неслось: расцвет многонациональных культур... малые народы... небывалый расцвет... уверенно смотрят в будущее... под мудрым руководством коммунистической партии и ее центрального комитета... возникла новая, еще невиданная в истории социалистическая общность людей советский народ... это качественно новый уровень...

Сосед мой водил пальцем по своим красным строчкам:

И погибнете между народами, и пожрет вас земля врагов ваших, а оставшиеся из вас исчахнут за свои беззакония в землях ваших, и за беззакония отцов своих исчахнут...

Затих мой ИПХ, напряженно размышляяя над библейским текстом... И начала приоткрываться над нами завеса будущего и всей тяжестью навалилась на нас...

Монотонное майорское бормотание смолкло. Начальник закрыл свой конспект и спросил для порядка:

У кого будут какие вопросы?

Никаких вопросов к майору в этом бараке не возникло, но Солиданкин, до этого момента натужно спавший и даже храпевший (тогда его дневальный толкал в бок), сразу проснулся и тут же запросился:

У меня будет вопрос, гражданин начальник, у меня... и даже руку тянул, как отличник в школе.

Твоих вопросов, Солиданкин, мне не надо.

У меня, у меня будет вот вопрос.

Но только строго по теме данного занятия, смилостивился начальник.

Хто за кровь-то невинную отвечать-то будет? Хто, а? взмолился сибиряк. Зэки оживились, опять Солиданкин взялся за душу начальника!

Солиданкин, замолчи! сразу рассердился майор.

Ить реки крови-то невинной пролиты, ить ре-е-е-ки...

Ох, Солиданкин, дождешься, посажу я тебя...

Ить на детей ваших падет, кровь-то невинная, ить на детей! возопил старик слабым голосом и оглядывался на нас, ища поддержки.

Но всем и так все было ясно, всем не терпелось поскорее выйти на свежий воздух... Кардинал Слипый аккуратно свертывал свои газеты, остальные нетерпеливо толклись возле начальника, ожидая его ухода, Наконец майор застегнул свою планшетку, погрозил пальцем старику и буркнув: "Другого бы тебе начальника..." быстро вышел. За ним сразу же выскочили все.

Ить реки огненные крови-то пролито невинной. Хто искупать-то будет, а? говорил в пустоту Солиданкин. Но пустота барака молчала. Солиданкин сразу сник, сгорбился и медленно поплелся к своей койке.

Сел.

Потом лег.

Сложил руки крестом.

И полились из глаз его обильные слезы...

Мюнхен


©   "Русская мысль", Париж,
N 4339, 2 ноября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...