ВЗГЛЯД С ЗАПАДА

 

Сербия открывает глаза

Общество начинает осознавать
преступления эпохи Милошевича

Каждую ночь он ездит по улицам Белграда, сидя за рулем своего такси, старого дизельного "Мерседеса" с проваленными сиденьями, который он купил в прошлом году, уходя из армии, за несколько тысяч марок. Душан потерял сон. Молодой, спортивно сложенный, открытый и обаятельный, женатый, отец двух детей, он говорит: "Я сделал все, чтобы опять стать нормальным". Тщетно. Картины пяти лет войны накатывают на него, особенно ночью. Хорватия, потом Босния и наконец Косово. "Милошевич сокрушил мою душу", вздыхает этот бывший сержант ракетной батареи, в июне прошлого года вместе со всей бригадой получивший награду из рук бывшего президента Югославии. "Мы все прятали глаза: почему вдруг капитулировать после 78 дней натовских бомбардировок? Мы были в шоке и чувствовали себя преданными", прибавляет Душан, который 5 октября одним из первых ворвался в здание федеральной Скупщины. Теперь он требует расчета с прошлым и даже готов выступить свидетелем обвинения на возможном суде над Милошевичем в Белграде. Когда говоришь о его собственной вине, он отвечает со смущенной улыбкой: "Мы видели военизированные части и знали, что они убивают гражданских лиц в деревнях, но мы были солдаты, мы воевали". Душану еще хочется верить, что армия "осталась сравнительно чистой", но он уже не слишком в этом уверен. Многие, как и он, начинают размышлять об ужасах, о которых смутно догадывались в предыдущие годы, но не желали поглядеть им в лицо.

"У нас самая большая в Европе
доля военных преступников"

Мирьяна, продавщица модной лавки, отнюдь не переживала, когда сербские снаряды сыпались на Сараево. "По телевидению показывали накрашенных девушек, и я считала, что все это пропаганда. Когда НАТО начало бомбить Белград, я поняла сараевских девушек. Я тоже каждое утро одевалась как можно элегантней и старательно накрашивалась перед выходом из дому. Сохранять достоинство только так можно было выдержать. Это верно как для нас, так и для них", объясняет молодая женщина, которая с тех пор стремится понять, чем же на самом деле была война в Боснии.

Избавившись от Милошевича, Сербия остается опустошенной страной, где и умы опустошены. Интеллигенция и активисты неправительственных организаций (НПО) начали дискуссию, цель которой не дать закопать прошлое, полное преступлений и ужасов.

"У нас самая большая в Европе доля военных преступников. Сербам надо узнать, что творили некоторые их соотечественники. Нужно обеззаразить и декриминализировать общество в целом. Слишком многие решили, что преступление единственный возможный образ жизни и что оно окупается", говорит Борка Павичевич, театральный режиссер, шесть лет назад создавшая "Центр обеззараживания", где собирались несколько ассоциаций, выступавших против войны. Времена изменились, но Борка отнюдь не предается иллюзиям: "Нужен будет сильный натиск, чтобы заставить СДО ["Сербскую демократическую оппозицию"] расследовать прошлое, которое их раздражает, которое запятнало отдельных ее лидеров". Например, генерала Момчило Перишича, выдвинутого на пост министра обороны: в 1993-1998 гг., в том числе и в самый разгар войны с Боснией, он был начальником генштаба. При нем белградские войска поддерживали боснийских сербов под командованием генерала Ратко Младича, над которым ныне тяготеет обвинение в преступлениях против человечества и геноциде, предъявленное Международным трибуналом по бывшей Югославии в Гааге (МТЮ).

На протяжении десяти с лишним лет сербы в подавляющем большинстве предпочитали ничего не знать о бомбежках Вуковара и Сараева, о массовых убийствах в Сребренице, об изгнании населения из родных мест. Они жили в уверенности, что жертвы это в первую очередь они сами, жили в параноидальной замкнутости, которую поддерживала пропаганда государственного телевидения и государственной печати, взывавших к угрозе "геноцида сербов" руками "хорватских усташей", "босняцких моджахедов", "албанских террористов".

Крушение режима начинает освобождать слово. Дискуссия больше не ограничена кругом оппозиционеров первого призыва, даже если остается смятенной и полной двусмысленностей. "За 12 лет Милошевич принес сербам больше зла, чем хорват Тито за полвека", считают сегодня многие из тех, кто некогда приветствовал его как спасителя нации. Только не нужно заблуждаться: если сербы сегодня хотят судить бывшего диктатора, то в первую очередь за поражения, следовавшие одно за другим, и за исход сотен тысяч сербов из Хорватии и Боснии. Другие охотно повторяют, что "нельзя считать виновным весь народ из-за одного человека". Лишь некоторые, в частности члены гражданских организаций, полагают, что сербское общество должно довести до конца свои размышления не только о преступлениях Милошевича, но и о корнях зла.

"Как судить
интеллигентскую элиту?"

Югославия Милошевича не была диктатурой, по крайней мере для сербов... Выборы проходили регулярно, даже если частично фальсифицировались, и оппозиционеры, кроме двух последних лет, не подвергались преследованиям. Независимая печать продолжала сопротивляться, и можно было без всякого риска слушать иностранное радио и смотреть иностранное телевидение. "Сегодня положение хуже, чем после Второй Мировой войны. Тогда можно было считать, что к взаимной бойне народов Югославии привела гитлеровская оккупация. Будущее не было мертвенным. На этот раз все разразилось как раз тогда, когда общество начинало либерализироваться после полувекового коммунизма. Мы и только мы породили трагедию. В нас никогда не перестанет жить страх, что в один прекрасный день она сможет повториться, объясняет Никола Барович, известный сербский адвокат-правозащитник. Как судить эту интеллигентскую элиту, которая проповедовала национализм и этническую ненависть? И как судить эту стадную пассивность всего общества, допустившего ужас?"

Кинорежиссер Горан Маркович, всегда стоявший в оппозиции к Милошевичу, сделал в свое время выбор: он остался в Белграде и снимал свои "маргинальные" фильмы, в том числе самиздатский документальный "Сопротивленцы в тени". Он подчеркивает: "Нужно спрашивать, что мы делали; главное же чего мы не делали и что могли бы сделать против Милошевича". Некоторые его друзья подыгрывали режиму по "патриотическим" убеждениям или из карьеризма. Один из его любимых актеров, игравший в его фильмах Александр Берчек, избранный депутатом от соцпартии Милошевича, даже потребовал от Скупщины осудить Марковича за государственную измену, ибо тот во время поездки в Париж критиковал войну в Боснии. Несколько месяцев назад этот знаменитый артист присоединился к СДО. "Я встретил его месяц назад на улице. Я не знал, что сказать, и просто плюнул", рассказывает режиссер, который прямо в вечер "революции" впервые за десять лет был приглашен на сербское телевидение. Журналисты, все до одного перешедшие на сторону новой власти, устроили ему овацию, а диктор, слегка смущенный, ничего другого не нашел сказать, кроме "Да ты немного похудел".

Сегодня Горан уверен, что нужно "вступить в поединок с прошлым, пока всё не предали забвению". Социолог Иван Чолович, тоже оппозиционер первого призыва, оставшийся в Белграде, высказывает прямо противоположное мнение: "Есть долг памяти, но есть и потребность в забвении, хотя бы кратковременном, чтобы дать сознанию отстояться и лишь затем произвести полный расчет с прошлым".

Сначала знать факты,
потом придет понимание

Однако натиск идет от самого общества. "Болезненное чувство таилось теперь оно вырывается наружу. Многие люди, и не только интеллигенты, хотят понять", подчеркивает Иван Вейвода из фонда Сороса. Как и другие гражданские организации, фонд проводит коллоквиумы об опыте "комиссий истины и примирения" и приглашает свидетельствовать южноамериканцев и южноафриканцев. Ненационалистическая интеллигенция обсуждает опыт послевоенной Германии и уроки денацификации. Книга Карла Ясперса "Виновен" выставлена в витринах книжных магазинов, как и знаменитая книга Ханны Арендт о процессе Эйхмана и "банализации зла". С момента "революции" 5 октября независимое, а иногда и государственное телевидение показывает документальные фильмы, которых до сих пор нельзя было показать.

"Немцам понадобилось четверть века и смена поколений, чтобы действительно поднять вопрос, подчеркивает Дринка Гойкович, прозаик и переводчица. Самое срочное ознакомить людей с фактами, поставить их перед лицом того, что в самом деле произошло в Хорватии, Боснии и Косове". Она прекрасно понимает, что труднее всего заставить признать эту реальность сербских беженцев из Хорватии и Боснии, которые видят себя в первую очередь как жертв. "Им не удается усмотреть связь между тем, что они претерпели, и своими голосами, отданными за поджигателей войны, объясняет психиатр Владимир Йович, основатель ИЭН ("Интернейшнл эйд нетворк"), НПО психологической помощи. Этот боснийский серб, военный врач на протяжении года войны, с горечью иронизирует: Я видел тяжелые психические нарушения у многих жертв, у травматизированных солдат и даже у нескольких военных преступников, но ни разу ни у одного из тех интеллигентов, которые годами проповедовали национализм и войну".

"Элита сербской интеллигенции главная виновница. Я сам, будучи сербом, хоть и изначальным противником этого режима, могу лишь чувствовать себя виновным за все, что произошло. Но коллективная ответственность (социологический и культурный факт) не то же самое, что коллективная вина, которая есть нелепость", подчеркивает Веран Матич, основатель радио Б2-92 и председатель Ассоциации независимых электронных СМИ. По его мнению, нельзя откладывать суд над преступниками, в первую очередь над Милошевичем. Правда, если необходимость такого суда ныне единодушно признана в Белграде, то причины этого неверны. Его хотят судить "за зло, причиненное сербам", и как можно скорее закрыть эту далеко не блестящую главу национальной истории. Однако МТЮ обвиняет Милошевича и четверых его приближенных в военных преступлениях и преступлениях против человечества. Но для подавляющего большинства сербов не может быть и речи о передаче Милошевича гаагскому трибуналу, который новый президент Воислав Коштуница незадолго до выборов назвал "чудовищем скорее политическим, чем юридическим".

Отдельные интеллигенты, желающие, чтобы Сербия действительно стала лицом к лицу со своими былыми заблуждениями, тоже предпочитают, чтобы Милошевича судили на месте. "Если процесс будет проходить в Гааге, сербы скажут, что он не настоящий, но если его будет судить один только белградский суд, то жертвы босняки, хорваты, албанцы сочтут, что правосудие не состоялось", говорит Веран Матич, предлагая создать суд в Сербии с участием Гаагского трибунала и судей из Сараева, Загреба и Приштины. В ожидании этого он кладет все свои силы на то, чтобы люди знали. Он понимает, что надо действовать очень быстро: "Скоро независимые СМИ станут коммерческими, а такого рода дискуссии о виновности не слишком рентабельны. Тогда страница будет перевернута, а зло останется".

("Либерасьон", Париж, 4-5 ноября)
Перевод с французского.

МАРК СЕМО


Белград Париж


©   "Русская мысль", Париж,
N 4340, 9 ноября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...