ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Григорий Бонгард-Левин

«Двенадцать» А.Блока и
«Мертвые» С.Ф.Ольденбурга

К 120-летию со дня рождения Александра Блока

Окончание. Начало см.:
"РМ" N4338 за 26.10.2000 г.

Во "Всемирной литературе" встал вопрос о разработке серии драматических произведений на исторические темы ("Из Всемирной истории человечества"), был составлен примерный план. По воспоминанию Чуковского, секция исторических картин ставила своей целью побудить русских драматургов писать пьесы по определенному плану для просвещения широких читательских масс. В ИРЛИ хранится подготовленный Н.Гумилевым (с пометами Блока) список пьес, "необходимых для серии исторических картин (программа-минимум)". В списке доисторический период, Древний Восток, Эллада, Рим, Переселение народов и раннее христианство, Средневековье, Возрождение, Новая история, Новейшая история, Русская история. "Египет" был заказан Блоку, "Ассирия" и "Иудея" Шилейко, пьесу об Индии должен был написать Ольденбург. Специальную статью об исторических картинах подготовил Блок. Внимательно ознакомился он с написанной Ольденбургом статьей "Индийская литература", которая была помещена в I сборнике "Литература Востока", что расширило индологические познания поэта.

Среди трудов, подаренных Ольденбургом Блоку, большинство относится к буддистской тематике. Две из них с дарственными надписями были связаны с I буддийской выставкой в Петербурге, в организации которой ведущую роль сыграл Сергей Федорович. Это лекция, прочитанная 24 августа 1919 г. при открытии выставки ("Жизнь Будды, Индийского Учителя жизни"; на титульном листе: "Многоуважаемому и дорогому Александру Александровичу Блоку от читателя и почитателя. С.Ф.Ольденбург") и брошюра Ольденбурга об этой выставке "Первая буддийская выставка в Петербурге" (надпись на титульном листе: "Дорогому Александру Александровичу Блоку от искренне ему преданного Сергея Ольденбурга на память об общей работе и о долгих спорах").

Посетил ли Блок выставку, о которой писали петербургские газеты и о которой рассказывал поэту Ольденбург, сказать трудно, но подаренные академиком две работы, посвященные выставке, несомненное свидетельство знакомства поэта со взглядами Ольденбурга на буддизм.

Блок не принимал (и не мог принять) буддийских установок об уходе от активной жизни, о срединном пути, погашении желаний, уничтожении жажды жизни, о главной цели достижении успокоения, нирваны. И это было не потому, что Блок не интересовался буддизмом. Страстная, бурлящая, мятежная натура поэта никак не увязывалась с основными установками буддизма, и спор с ним профессионального буддолога, блестяще знавшего учение Будды, был неизбежен, даже закономерен, хотя Ольденбург был против трактовки буддизма как пессимистического учения и понимал гуманистический характер ряда его установлений.

Особенно показательны написанные Ольденбургом уже после кончины поэта некролог и письмо Горькому. Письмо датировано 30 августа 1 сентября 1922 г. и направлено Горькому за границу. Призывая писателя вернуться в Россию, Ольденбург писал: "Лично тоже хотел бы очень Вас видеть, как ни разно мы с Вами смотрим на жизнь пессимизм и оптимизм; посылаю Вам свой перевод киплингского Пуран-Багата, тоже оптимиста. Более мудрые, чем мы, индийцы старости отводят важное место заключительных созерцаний среди природы величайшего примирения потоков противоречий человеческой жизни. Там в пустыне и в пустынях люди замыкают достойным образом круг жизни и вступают в великий благотворный покой смерти. А мы мечемся до конца, не оставляя себе минуты для передышки и для итогов. Как западноблоковское "не может сердце жить покоем", Восток говорит, что должно быть время, когда сердце должно жить покоем, великим покоем созерцания, без которого сердцу не воплотить своего великого назначения в жизни: любить, страдать и понимать. Для последнего необходим покой созерцания, ибо любовь и страдание дают понимание одностороннее". В некрологе "Не может сердце жить покоем" Ольденбург прямо не противопоставляет блоковское мировозрение восточному, но именно духовная близость поэта и ученого и вместе с тем понимание Ольденбургом существа блоковского подхода к жизни позволили ему точнее увидеть причину творческой и жизненной трагедии поэта, не понятой многими современниками.

"Законом жизни кажется Блоку, писал Ольденбург, непрестанная, безостановочная смена одного другим... и мучительны и сладостны эти вечные перемены, к ним влечет неудержимо во всем: Не может сердце жить покоем...".

1919 начало 1920 гг. были для Блока временем напряженнойй литературной и организационной деятельности и вместе с тем периодом душевных потрясений, творческих разочарований, ужасающих материальных трудностей, надвигавшейся неизлечимой болезни.

"Страшные" дни обступили его. Он видел их в прошлом, он предвидел их в грядущем... И тихо, тихо, но беспощадно, как писал Р.Иванов-Разумник, въедалась в душу поэта беззаветная тоска. По словам самого Блока, 1919 год был особенно трудным, особенно тяжким на этапе революции.

В записях первых месяцев 1919 г. Блок много раз упоминает о своей увлеченности работой. По заказу "Всемирной литературы" он редактировал переводы Гейне. Вот некоторые записи тех дней. 12 марта: "Весь день глубокая усталость и работа над провансальской картиной и Гейне". 15 марта: "Весь день работа над докладом о переводах Гейне". 20 марта: "Работа над Гейне плохо удающаяся". 22 марта: "Работа, работа. Усталость". В этот день Ольденбург послал Блоку письмо:

"Многоуважаемый Александр Александрович!

Как только получил дорогие мне "Двенадцать", хотел написать Вам я вновь перечел и, как всегда бывает с сильною и хорошею вещью, перечувствовал ее опять во многом по-другому, но в основном чувствую по-прежнему, и потому мне именно эта вещь и кажется такою сильною и яркою. Мне кажется, что она скажет будущим поколениям о той внутренней смерти того, что многим казалось живым и в чем жизни не было и нет. Хотел написать Вам много, но день идет за днем в непрерывающейся работе, и нет того тихого часа, который нужен для такого письма. Поэтому говорю только большое спасибо...

Крепко жму руку. Искренне и сердечно Вам преданный Сергей Ольденбург".

Ольденбург, очевидно, знал, в каком ритме жил и работал поэт, хотел поддержать близкого человека, у которого, говоря словами, самого Блока, дни глубокой усталости, "напряженных нахлынувших мыслей до изнеможения". Ольденбург, очевидно, знал о тех идеях, которые волновали Блока во время подготовки к докладу, прежде всего мысль о неотвратимой гибели старой цивилизации, представлявшейся многим незыблемой.

Ольденбург знал о тяжелом душевном состоянии своего младшего друга и старался помочь ему.

20 января 1920 г. во время заседания "Всемирной литературы" он передал Блоку "свое" стихотворение. Оно хранится в архиве Блока на листке бумаги рукой Ольденбурга написан текст стихотворения и внизу приписка, сделанная Блоком: "С.Ф.Ольденбург передал мне 20 января 1920г. Трогательно, что он занят этим среди всех своих дел". Блоковеды полагают, что это сочинение Ольденбурга. Однако Ольденбург лишь внес некоторые изменения в текст стихотворения Блока из цикла "Ante Lucem", хотя изменения весьма значимые.

О взаимоотношениях поэта и ученого в 1920 г. известно и по архиву Ольденбурга. По свидетельству его жены, в начале сентября Ольденбург получил от Блока в подарок книгу "За гранью прошлых лет", а в начале ноября Блок прислал Сергею Федоровичу другую свою книгу "Седое утро".

Непростым и долгим был путь, который ясно очертил глубокие различия в отношении к Востоку и его роли в истории человеческой цивилизации раннего Блока и Блока в последний период его творчества. В этой перемене существенную роль сыграли как более глубокое ознакомление с культурой Востока, так и тесное содружество со знатоками Востока, прежде всего с Ольденбургом.

Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4340, 9 ноября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...