ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Ирина Дзуцова
Музы
Тифлисские красавицы начала ХХ века

Публикация в 4-х частях.
Начало: частья 1-я.

Я не могла знать тех людей, о ком мой рассказ. По крупицам собирая сведения о них из доступных мне источников, я старалась не отступить от истины.

Не стоит искать в их судьбах печали в них лишь жизнь, всего лишь жизнь. Биография нового, XX века лепила их собственные биографии, и сегодня они неотторжимы друг от друга.

Саломея Андроникова, Мелита Чолокашвипи, Мери Шервашидзе, Элисо Дадиани... Но прежде вспомним, что Грузия издавна была страной блистательных красавиц и муз. "Грузия это одухотворенная Галатея, преображенная в женщину", писал А.Дюма. Легенды, возможно, объясняют загадку особой женской красоты и характера в стране, с которой связано имя не только Прометея, но и Медеи. Талант грузинки ее красота, а при ее добродетелях это равносильно счастью. На протяжении веков грузинская поэтическая традиция признавала музой руставелиевскую Тинатин царицу Тамар, воплощение вечной женственности, непознаваемой природы Красоты. "Прекрасная Дама стала госпожой поэзии", признавал В.Гаприндашвили в начале XX века.

"Нет ничего прелестнее здешних женщин, писал в 1768 г. аббат Иосиф Делапорт. Эту землю можно назвать обиталищем красоты... Трудно представить черты порядочнее, стан ровнее. Эти прекрасные грузинки, по-видимому, считаются для того только созданными, чтобы влюбляться и заряжать любовью других". Но кто перечтет всех красавиц-грузинок XIX века? В 1830 г. поэт Соломон Размадзе в далекой ссылке вспоминал 12 самых красивых женщин: Нину и Екатерину Чавчавадзе, Манану, Манко и Софью Орбелиани, Анну Орбелиани и ее дочерей, Елену и Манко, Вареньку Туманишвили, Меланию и Дарью Эристави (стихотворение "Пир Дианы").

Поэтов всегда влекло в Грузию, и кто знает, что больше: золотое руно или Медея, дипломатическая служба или "Роза Цинандали", пленившая северного барда не только красотой, но и постоянством чувства и твердостью характера?

По признанию Григола Робакидзе, красивая женщина оставалась "осколком легенды" и в Тифлисе XX века. Поэт называл город "фантастическим". Молодые художники и поэты нарушили покой городских улиц, а тифлисские подвалы они превратили в "парижские" кафе, где под звуки дудуки и шарманки велись горячие споры об искусстве. Тифлис 1910-20-х годов напоминал и Москву, и Петербург, и Париж, где салоны покровительницы литературы графини Дебро и писательницы мадам Рашильд привлекали молодых новаторов от кисти и пера, музыки и театра. Париж был покорен русским балетом, русской живописью, русской живописью и... русскими женщинами. Художник Робер Делоне положил начало этому увлечению, женившись на Соне Терк, второй парой стали Фернан и Надя Леже. Пикассо взял жену Ольгу Хохлову прямо из балетной труппы. Русские музы и их французские избранники...

Однако вернемся в Тифлис, где грузинские музы пленяли сердца тех, кого вихрь революции и гражданской войны занес на окраину Российской империи. Художник Савелий Сорин переносил профили грузинок на свои полотна "красивыми, очень красивыми линиями" (Г.Робакидзе, "Фалестра"). Прекрасные женщины музы и поэтессы царствовали и в "Цехе поэтов" Сергея Городецкого, и в "Фантастическом кабачке", и в "Ладье аргонавтов", и в "Павлиньем хвосте", и в "Братском утешении", и в других литературно-художественных подвалах Тифлиса. Здесь не только посвящали стихи и рисунки красавицам, а темой докладов поэтов всех направлений была не только заумная поэзия, "Лягушка и абсент", но и "улыбка Пьеретты".

Лейтмотивом творчества грузинских символистов была тема призрачной, недосягаемой любви, ирреальности мира. Поэзия "Голубых рогов" стала яркой зарей новой мифологии: Коломбиной была Нина Макашвили. Когда в 1917 г. всеми любимую и почитаемую Тамару Канчели унесла чахотка, в горе был весь Тифлис, и потрясенный Константин Бальмонт написал:

Прекрасная спутница жизни Александра Канчели была для Бальмонта одним из тех "душевных соприкосновений русского поэта, которое привлекло его внимание к поэме Руставели" (К.Зданевич. "Я вспоминаю...", рукопись, рукописно-мемуарный отдел Государственного музея искусств Грузии, далее РМО ГМИГ).

Поэзия в Тифлисе была Notre Dame, а имя Беатриче перевешивало всю поэзию Данте... Магия имен Прекрасных Дам, нежных и капризных, чутких и тщеславных разных... Некоторых трепетная и томящаяся душа приводила к печальной череде замужеств и разочарований.

Муза тифлисских футуристов, актриса Софья Мельникова писала другой музе, поэтессе Н.Васильевой-Гордеевой в Тбилиси: "Мировые катаклизмы сотрясали нашу землю, а мы (многие из нас) волновались перед премьерами в театре, спорили о "зауми" и посещали "Фантастический кабачок". Может быть, это и хорошо. Если бы не было всего этого, не было бы встреч, увлечений, любви, мы бы прошли этот этап без воспоминаний, и последующая жизнь была бы обедненной... Не знаю, придется ли побывать еще в тех местах Тифлиса, где бродили, иногда дружной группой (нет уже красивого Паоло и незаурядного Тициана, и других) вдвоем" (личный фонд Д.П.Гордеева, РМО ГМИГ).

Воистину так: музы Тифлиса, часто выдающиеся личности, были щедры, растрачивали себя не задумываясь, смеялись, плакали, любили и страдали. Они жили в сложнейшее время, но их и молодых бунтарей от искусства объединяла та полная достоинства, одержимая устремленность вперед, которая не дает пасть духом и пропасть в смуте времен. Их объединяла жажда впечатлений и странствий по дороге искусства и жизни. Стремительное течение ее не раз их разлучало, и увозили они с собой в изгнание шлейф воспоминаний. На фотографиях поздних лет они побеждены временем, увы! Но в стихах и письмах, в живописных образах они навеки прекрасны, загадочны, как и положено музам. Они и в старости воспринимали себя такими, какими были в юности. Ведь тогда они не помышляли о славе, она пришла к ним сама.

Дух той мятежной эпохи способствовал тому, что вольно или невольно музы испытывали потребность придать своей жизни новый смысл Они не считали любовь самодостаточным явлением и, переживая горечь ошибок и череду утрат, были отважными в своих пристрастиях к дерзким проявлениям нового искусства.

Странными были эти 10-20-е годы нашего столетия: новации, страсти в жизни и в искусстве все бурлило и все оценивалось в превосходных степенях. Любовь была одной из тех категорий жизни, которую никто не отвергал: "Дай найти мне любовь средь исканий. Очаруй, увлекая, пьяня", молил ниспровергатель Венеры Милосской Илья Зданевич. Константин Бальмонт неистово призывал, опьяненный красотой грузинки: "Любите, любите, любите, любите. Любите, любите любовь!" Другой непреклонный футурист Василий Каменский бывал и лиричным:

Иосиф Гришашвипи восклицал: "О ты, грузинка мечта поэта, ты вся движенье, огонь и взрыв!" Вспомним стихотворение Александра Крученых "Любовь тифлисского повара", посвященное Пиросмани и актрисе Маргарите, вспомним Галактиона и Тициана Табидзе, Паоло Яшвилм. Судьба сплела эти имена в один венок.

В 1982 г. лондонский "Таймс" и русские зарубежные газеты сообщили, что 8 мая в Лондоне на 94-м году жизни скончалась Саломея Николаевна Андроникова, "последняя из самых блистательных женщин, которым довелось быть современницами расцвета Серебряного века русской поэзии... Саломея Андроникова была одной из самых известных красавиц той эпохи. Она славилась умом, обаятельностью и остроумием. В числе ее друзей были знаменитые русские поэты и художники того времени".

Княжна Саломея Николаевна Андроникова (Андроникашвили) родилась в октябре 1888 г. в Тифлисе. Отец ее был городским головой в Баку (по словам родственницы Саломеи Тины Ломидзе, в 1902-1916 гг. он был городским головой в Батуми). Мать Саломеи приходилась внучатой племянницей поэту А.Плещееву. "Мать моя русская (Плещеева) была женщиной удивительной, вполне незаурядной, вспоминала Саломея Николаевна в 1970 г. в одном из своих писем известному тбилисскому коллекционеру Папуне Церетели. Воспитывались мы в русских традициях. Отца любили, любовались им, но он в нашем воспитании никакого участия не принимал. Я старшая, выдалась меньше русской. И хотя физически в отца, нравом и характером очень похожа на мать. Сестра Машенька (Маруся) гораздо более грузинка. Яссе, брат половина на половину. Все мы трое были близки и дружны. Я, старшая, их пережила".

Отец Саломеи Иван (Нико) 3ахарьевич Андроникашвили (1862-1947), по матери Джордадзе, был агрономом и общественным деятелем. В 1887 г. он окончил Лесную академию в Москве, а затем в течение тринадцати лет работал главным экспертом Кавказского комитета по защите от филоксеры. С Лидией Николаевной Плещеевой Иван Андроникашвили познакомился в Петербурге. У Лидии Николаевны было трое детей от первого брака, которые погибли при трагических обстоятельствах. Она была старше Андроникашвили, но полюбила его так, что, бросив своего первого мужа, приехала с Иваном Захарьевичем в Тифлис. Прожили они вместе более тридцати лет и имели трех детей: Саломею, Мариам и Яссе.

Продолжение следует:
часть 2-я.

Тбилиси


©   "Русская мысль", Париж,
с N 4342, 23 ноября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...