ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Ирина Дзуцова
Музы
Тифлисские красавицы начала ХХ века

Публикация в 4-х частях.
Продолжение. Часть 3-я.
Начало см. в "РМ" N 4342

С.Андроникова часто вспоминала в письмах своего земляка, поклонника и друга Илью Зданевича: "С Ильей я дружила до самой его смерти. По существу, он мне был самый старый товарищ с 1908 года. Он только что окончил гимназию и в конце года уже надел студенческую тужурку. Приехав в Петербург к сентябрю, он стал у меня бывать и даже влюбился... Второй раз влюбился уже в Париже. Как настоящий романтик (да, он был романтик и добр, красный каблучок, невзирая на свой футуризм). Он являлся лично и писал одновременно письма, которые подсовывал под дверь... Он делал (именно делал, сам и всё) замечательные книги (издавать начал еще в Тифлисе 41*). Считался знатоком первым во Франции по искусству книги... Его экспромт обо мне:

Саломея дружила с Ильей Зданевичем всю жизнь, а познакомились они в Батуми. Юноша, почти мальчик, Илья влюбился в Саломею с самыми серьезными намерениями. Отношения их были сложными, о чем свидетельствуют и письма Ильи к Андрониковой, датируемые 1913 годом. Вот некоторые отрывки из писем: "Я рад Вашему улыбающемуся письму", "примите уверения, что я увлечен Вами", "Меня влечет Ваша твердая самоуверенность, подлинная, а не внешняя только, и Ваша внимательность к людям. Ваше мальчишество... Вам очень идет. Вы не слишком убежденная последовательница женственности и лени, чтобы быть бездеятельной и спокойной", "...меня влечет к Вам некоторый авантюризм Вашей натуры. Вы, конечно, искательница приключений, а потому родственны мне". Избранницу сердца Илья посвящал во все новости своей творческой жизни, своей музе он обещал устроить "всёческий" весенний бал, где хозяйкой должна была быть Саломея Андроникова.

Взаимная любовь, однако, не состоялась и перешла в дружбу на всю жизнь. Где бы ни находилась Саломея, ее всюду настигали письма Ильи, который и сына своего Шалву послал на учебу в Лондон под присмотр своей верной подруги.

Парижская жизнь С.Андрониковой была освящена дружбой с Мариной Цветаевой. Саломея морально и материально поддерживала Цветаеву, ссужая ее деньгами и распространяя билеты на ее поэтические вечера. И для Цветаевой Саломея стала музой, будившей ее воображение: "Очень Вас люблю... Вы мне бесконечно нравитесь" (из письма от 22 марта 1931). И четырьмя годами раньше Цветаева пророчила Саломее: "Вас всегда будут любить слабые, по естественному закону тяготения сильных к слабым и слабых к сильным".

Уже в преклонном возрасте, но все такая же бодрая, обаятельная, не утратившая удивительной жизнерадостности, с тонким чувством юмора, несмотря на череду утрат и "вульгарное время", Саломея оставалась легендой. В 1978 г. к своему 90-летию она получила поздравления из России, Грузии, Америки, Аргентины, Австралии, Франции, Швейцарии. Отпраздновала свой юбилей в узком домашнем кругу, считала, что выглядит на 70 лет и собиралась жить до ста: "Хотела бы жить вечно, но это заказано натурой" (из письма Папуне Церетели).

В памяти многих Саломея остается музой ХХ века. Поместим и мы ее в нашем сердце и рядом с ней ее подругу Мелиту (Меланию) Тадиевну Чолокашвили (1895-1985), музу Паоло Яшвили, Тициана Табидзе (это ей он посвятил восторженное: "...богиня Мелита... Мадонна... Венок Кахетии...") и Ильи Зданевича. В семье, помимо Мелиты, было еще четыре сестры (Нина, рано умершая, Дареджан или Даруся, Елена, Анна) и брат Николай. Жили в большом родовом доме в селе Карабулахи. Родовое имение Карабулахи было пожаловано царем Кули-Ханом князьям Чолокашвили в XVII в. Чудом уцелели, правда, разоренные в 20-е гг., дом и домашняя церковь Св. Георгия. Владельцы Карабулахи дедушка Мелиты Николоз, которому Платон Иоселиани посвятил свою книгу "Род князей Чолокаевых", отец Мелиты Тадеоз и мать-красавица Мариам Джорджадзе пользовались большим уважением в Кахетии.

Дети выросли на рассказах родителей о доблестном роде Чолокашвили. В семье увлекались музыкой, поэзией, танцами Сама Мелита знала языки (правда, грузинский она выучила уже в Париже), прекрасно играла на фортепьяно.

В тифлисской квартире Мелита держала литературный салон, устраивала вечера. Она была участницей поэтических встреч в "Фантастическом кабачке" и "Павлиньем хвосте", слушала Паоло Яшвили, декламировавшего "Тринадцать лет" Бальмонта и "Незнакомку" Блока. Мелита хорошо знала И.Гришашвипи, Г.Робакидзе, голубороговцев. Она присутствовала на свадьбе Паоло Яшвили и спустя годы вспоминала, как поэт пил вино из башмачка своей жены А на одном из вечеров у Лизы Орбелиани, известной своим переводом лермонтовского "Демона" на французский язык, Мелита познакомилась с Сергеем Рахманиновым.

Мелита Чолокашвили бывала желанной гостьей в домашнем салоне своей подруги Тамары и ее мужа Александра Канчели. Здесь часто устраивались импровизированные вечера: пел Вано Сараджишвили, Бальмонт читал свои переводы Руставели и посвящения Тамаре Канчели:

Первый муж Мелиты Константин Данилович Зеленский (1876-1949), дворянин, выходец с Украины, занимался адвокатурой в Петербурге. Он был поэтом и писателем, не чуждался и издательской деятельности. Кстати, в 1921 г. от К.Зеленского в только что созданную Дмитрием Шеварднадзе Национальную галерею Грузии (ныне Государственный музей искусств Грузии) поступили картины Франческа Брино "Голова Мадонны" и "Голова Христа" XVI в., а также "Портрет девушки" неизвестного мастера голландской школы.

Мелита вышла замуж за Зеленского в 1913 году. Пышную свадьбу сыграли в Карабулахи, а в свадебное путешествие молодожены отправились в Италию. Однако вскоре Мелиту постигло разочарование: жизненные интересы супругов оказались разными. В 1916 г. Мелита родила дочь Лилю, а в 1922 г. вместе с ней и сестрой Дарусей эмигрировала в Париж. По этому поводу в письме Игоря Терентьева Илье Зданевичу от 9 октября 1922 г. читаем: "Мелита Зеленская, должно быть, еще в Константинополе, а Константин Данилович вызывает ее в Тифлис послал деньги и пароходный билет. Я думаю, что она не вернется".

Многим тифлисским друзьям и поклонникам Мелита запомнилась по портрету Савелия Сорина. Художник приехал в Тифлис из Крыма в 1918 г. и, пробыв здесь неполных два года, принял живое участие в художественной жизни города. Он экспонировался на выставке "Малый круг" двумя крымскими этюдами и пятью портретами, был вхож в городские художественные круги. В Тифлисе Сорина привлекла красота и восточная грация грузинских княжон. Он не писал заказных портретов, а работал по вдохновению. И хотя молодые деятели левого искусства именовали Сорина "салонным" художником, но его работы повлияли на творческую манеру некоторых из них, например, Зигмунда Валишевского.

В 1978 г. Мелита вспоминала о сеансах позирования С.Сорину. Писал он медленно 32 сеанса, молча и мрачно смотрел на нее, требуя, чтобы она позировала как профессиональная натурщица. Для Мелиты же было утомительно стоять неподвижно, с одним и тем же выражением лица, и смотреть на художника, который "не был красавцем".

Сорин, я устала.

Да, но выражение, но выражение вы думаете, что вы красивы. На вас противно смотреть. Вы не Мери Шервашидзе-Эристова. Вы хороши только в динамике.

Сорин, мне надоело. К черту ваш портрет. Я ухожу.

Сорин, бывший в приятельских отношениях с К.Зеленским, прибегал к ним домой: "Только некультурная женщина может так поступать Теперь, когда портрет почти закончен и осталось два сеанса. Уйти и испортить вещь художнику". Милейший светский человек в жизни, в творчестве Сорин был требовательным и бескомпромиссным. Портрет Мелиты художник сумел докончить в Париже лишь в 1927 году. И, по-видимому, портрет Чолокашвили был последним по счету в его портретном цикле тифлисского периода.

В Тифлисе Мелиту рисовал и молодой Зигмунд (Зига) Валишевский, впоследствии выдающийся польский живописец. Графический портрет хранится в фондах Музея искусств Грузии. Вот как описывала его Рене Шмерлинг:

"Зрелое блестящее мастерство отличает портрет Мелиты Чолокашвипи, исполненный также цветными карандашами. Изящество позы красивой женщины, ее выразительное, скульптурное лицо, выхоленная рука, придерживающая на груди полосатый шарф, изображены художником изысканно и элегантно. Портрет М.Чолокашвили мог бы быть сравнен в этом отношении с некоторыми портретами Сорина... если бы не присущие Валишевскому проникновенная зоркая наблюдательность, искание в каждом отдельном случае новых, отвечающих характеру модели средств".

Окончание следует:
часть 4-я.

Тбилиси


©   "Русская мысль", Париж,
с N 4342, 23 ноября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...