МИР ИСКУССТВА

 

Мы не хотим
ни «ста дней»,
ни «реставраций»,
ни «революций»

Интервью с исполнительным директором
Большого театра, певцом Александром Ворошило

 Вы представляете редкое до сих пор в России сочетание артистического и коммерческого опыта. Но положение Большого театра сегодня катастрофическое обветшало все: интерьеры, сценическое оборудование, мастерские и, самое главное, труппа.. Как вы решились не только на очередную крутую перемену в своей жизни, но на испытание ответственностью?

 Мои друзья считают, что я сошел с ума. Что никакой опыт не поможет мне сдвинуть с места эту махину. А я летаю, как на крыльях, на любую проблему набрасываюсь с азартом. Я с трудом прожил эти годы без театра.

 В начале 90-х вы ушли со сцены из-за проблем с голосом или руководством?

 С самого начала, когда мне доверяли петь ведущие партии иногда вообще без репетиции, дирижеры и дирекция относились ко мне исключительно тепло. С коллегами тоже не было проблем: я приехал из Одессы и хотел одного научиться. А с голосом случилась катастрофа: у меня был грипп я продолжал петь (не подводить же театр), потом воспаление легких я продолжал петь (диагноз вовремя не установили). Когда я понял, что не могу петь, как прежде, я ушел. Потом была длительная депрессия думал, не переживу потрясения. Потом решил: не спиваться надо, а делать дело.

 Но почему колбасный бизнес? Вы не раз снимались в кино, разве не логичней продолжать артистический путь, чем начинать новый, коммерческий?

 Я и так снимаюсь. Только что снялся в фильме Владимира Меньшова "Зависть богов" в большой роли. Я там страшный человек, генерал КГБ, все говорят, убедительно вошел в роль. А колбасу я выбрал по простой схеме: что нужней всего в России? Водка, колбаса и политика. И только колбаса безопасная и достойная область приложения сил. Кстати, мой заводик на Дмитровском шоссе продолжает функционировать.

 Вы можете значительно улучшить состояние буфетов и столовой для сотрудников поставками с собственного завода это простая задача. А что вы намереваетесь делать с театральными проблемами?

 На посту директора мне пригодится мой опыт налаживания новой организационно-финансовой системы. В театре такого масштаба должны быть деньги на полноценные зарплаты, гонорары приглашенным звездам, новые яркие постановки. Большой театр не может быть богадельней, в которой выплачивают мизерное пособие сегодня серым артистам, а завтра профнепригодным. Я люблю этот театр в полном смысле слова. Он меня создал, сделал певцом и артистом. Я приехал молодым провинциалом. Мне посчастливилось работать рядом с дирижерами Светлановым, Рождественским, Лазаревым (моим однополчанином по армии) это настоящая школа. А когда я репетировал и пел спектакли с такими партнерами, как Атлантов, Милашкина, Калинина, я впитывал манеру звукоизвлечения, учился выстраивать роль вокально и сценически. Сейчас в театре нет исполнителей такого уровня. Преемственность поколений необходима, как воздух: нужно приглашать мэтров для участия в спектаклях, для восстановления настоящей творческой атмосферы. Многие наши певцы, теперь работающие в других странах, приедут, если им будет интересно.

 Застой на таком сложном предприятии, как Большой театр, в котором работают сотни, а вместе с мастерскими и тысячи людей, объясняется, наверное, не только отсутствием притока свежих сил?

 В Большом театре, как в зеркале, отразились проблемы страны в целом. Это и управление, и финансы, и творческая депрессия, вызывающая неверие в завтрашний день. Попытки выжить, заработать хотя бы на жизнь заставляют исполнителей подрабатывать в других местах: ездить на маленькие контракты за рубеж, соглашаться на разовые выступления в других театрах и т.д. Это привело к нарушению творческого режима театра, к невозможному положению дел: приходится снимать спектакли или заменять их другими только потому, что главные исполнители постоянно мечутся кто где.

 Репертуар театра не обновляется всерьез уже много лет. Честно говоря, и раньше афиша первого театра государства была однообразной. Не только эксперимент, но даже признанные шедевры русской и западной музыки оставались за бортом* Это была тенденция всех крупных советских театров оперы и балета, но вот Валерию Гергиеву удалось ее изменить в Мариинке сейчас ставится в год до десяти новых спектаклей*

 Как исполнительный директор я не участвую в формировании репертуара на то есть художественный руководитель Геннадий Николаевич Рождественский. Но я с вами абсолютно согласен. Если театр становится музеем, он неуклонно начинает деградировать. Я уверен, что приход Рождественского все изменит. Он новатор, в его Камерном театре были поставлены многие оперные спектакли, которые нельзя было услышать нигде: забытые, никогда не исполнявшиеся и только что написанные вещи. Его интересуют все эпохи, в том числе современная, что в наших оперных театрах большая редкость.

 В одной газете написали: "Большой сменил энергичного молодого Васильева на пожилого Рождественского"...

 Как всегда, наши журналисты упускают суть вопроса, когда дело касается Большого театра. Не то важно, кого на кого сменили, а то, что всем нам надо жить в новых исторических условиях. Большой театр был театром-"маяком" советской эпохи, режимным предприятием, местом проведения правительственных акций. Здесь обязательно бывали главы всех стран, наносившие визиты в СССР. На его содержание отпускались огромные средства. В 90-е годы Большой был брошен на произвол судьбы выживал и зарабатывал как мог, в том числе и на дешевке, вроде тех балетных спектаклей, которые сейчас сняты с репертуара. Наступило время стабилизации. А что касается Рождественского, то Геннадию Николаевичу еще нет семидесяти лет, он полон сил, а его уникальные знания, любовь к оперному театру и выдающийся талант музыканта и дирижера не нуждаются в рекомендациях.

 Нина Ананиашвили стала звездой Большого в середине 80-х после получения золотой медали на Международном конкурсе балета в Москве. Чем объясняется кризис ее взаимоотношений с новым руководством?

 Нина Ананиашвили выдающаяся балерина, этого никто не отрицает. Кризиса и не должно было быть, если бы она правильно поняла, что балет "Дочь фараона" снят, потому что поставлен на музыку, которая, как справедливо считает Рождественский, не может звучать даже в самодеятельном театре. Очень жаль, что Васильев принял к постановке столь некачественный материал. Впредь, мы уверены, выбор балетных спектаклей будет делаться только из шедевров. В Большом театре очень сильная балетная труппа, для которой нет ничего невозможного.

 Не станет лм возвращение Григоровича в Большой театр "ста днями Наполеона"? Не прошла ли эпоха имперского размаха, которым отмечена эстетика Григоровича? Не восстановит ли он классицизм и консерватизм, как репертуарный, так и стилистический?

 Будет работать Григорович, и будут приглашаться балетмейстеры других направлений. Уже согласился сотрудничать в театре великолепный танцор и балетмейстер Алексей Ратманский, который великолепно работает с Ниной Ананиашвили, он поставил для нее балеты "Прелести маньеризма" и "Сны о Японии". Впрочем, я не специалист по балету, но как директор могу вас заверить, что мы не хотим ни "ста дней", ни "реставрации", ни "революции". Театр организм живой и сложный. Надо соблюдать меру в сохранении традиций и новаторстве.

ВИКТОРИЯ ГАНЧИКОВА


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4343, 30 ноября 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...