РОССИЯ СЕГОДНЯ

 

Заповедник
на окраине Москвы

Лосиноостровец Валерий Герасимов

Я сижу в кабинете Валерия Герасимова, заместителя директора по охране национального парка Лосиный Остров, первого из нынешних 35 заповедников в России, перешедших в "чин" парка. Впрочем, сразу поставим точки над "i": практически все наши национальные парки пока лишь бледная калька с западных своих собратьев. Тем более удивила восторженная реакция на Лосиный Остров Майкла Финли, директора знаменитого Йеллоустонского национального парка площадью под миллион гектаров, с древними ледниками, гейзерами, цветущими долинами, богатейшей флорой и фауной... Чем же поразил его наш крошечный (всего-то 12 тысяч гектаров) "островок спасения"?

Лосиный Остров это фантастика! восклицал он. Еще утром я стоял на Красной площади, в центре огромного города, а спустя всего час уже плыл на байдарке по заросшим плавням, где звери и птицы чувствуют себя, как дома, видел спокойно пасущихся оленей и не мог поверить, что все это происходит в Москве. Ни в каком другом мегаполисе мира нет подобного парка!

Майкл Финли владеет информацией, говорит Герасимов. Лосиный Остров, в отличие от любого западного национального парка, расположен посреди всех "прелестей" мегаполиса фабричных дымов, вредных выбросов, загрязненных водоемов, строек и свалок. Но наш лес живет: светлые березняки, золотые сосновые рощи, могучие дубы, здоровый молодой подлесок, разнотравье, полное грибов и ягод... Для западных экологов дикая природа внутри большого города явление феноменальное. Недаром Лосиный Остров приняли в Федерацию национальных парков Европы. При этом тот же Финли, восхищенный нашим парком, даже представить себе не может, чего стоит хотя бы сохранить (о процветании нет и речи!) то, что уже существует.

Испытание Дарвинским

Когда-то мы оба были газетчиками. Валерий работал в "Комсомолке". И вдруг исчез. Прошло время, и я узнал, что он работает лесником в Дарвинском заповеднике. Затем до меня донеслось: Герасимов (журналист с высшим образованием) поступил в Рыбинский лесной техникум, а окончив его, стал лесничим самого глухого кордона на Рыбинском море. Рассказывали, что туда к нему, едва кончив школу, приехала жена Таня. И вот они живут уже втроем (родилась Анька), потом вчетвером (родилась Натка)... И тогда я решил увидеть их собственными глазами...

В день моего приезда Герасимов с Таней сажали картошку: она вела по бороздам лошадь, он шел за плугом. Они держали большой огород, даже скотину. При мизерном жаловании лесничего без хозяйства было просто не обойтись. В то же время Валерий на добрую сотню километров леса и воды исполнял обязанности охотнадзора, рыбинспектора, научного наблюдателя и информатора.

Когда Герасимов поселился в Горловке, людям, живущим вокруг на Рыбинском море и за морем, ходившим в заповедник за зверем, рыбой и клюквой, как к себе домой, было невдомек, что сюда пришел человек, для которого охрана природы не только служебный долг, но закон совести, главная заповедь жизни. Он никому не давал поблажек: от него не уходили без наказаний ни заведующий отделом обкома, ни следователь уголовного розыска, ни общественные инспектора. Разнесся слух, что в Горловском лесничестве берут всех, независимо от служебного положения. И появилось уважение к непримиримости лесничего. Его популярность особенно выросла после истории в Торфяниках, когда, чуть не утонув в полынье, простояв шесть часов в мокрой одежде на льду, он держал под прицелом двух матерых браконьеров, пока не прилетел вертолет.

А спустя несколько лет я получил внезапное известие: лесничий Герасимов уволился из заповедника, которому отдал девять лет жизни. В чем же причина? Я знал о постоянной войне администрации Дарвинского с неудобным лесничим, но был уверен, что Герасимов им просто не по зубам. Однако его окружили такой паутиной интриг и придирок, что он задохнулся. "Однажды поймал себя на том, что вздрагиваю от обычного телефонного звонка, признавался он мне. Отчего не пойму. Страшно и стыдно. Тогда и решил: надо уходить. Пойми, моим детям нужен отец".

В это время Валерий и Таня ждали уже третью девочку Ксюшу.

Цена "островов спасения"

Где-то на втором году "перестройки", когда Валерий уже работал в Лосином Острове, министерство охраны природы предлагало ему вернуться директором в Дарвинский. Тогда у Герасимова уже было четверо детей, двое последних мал-мала меньше. И он отказался от лестного предложения.

Во-первых, после моего ухода из Дарвинского оттуда ушли все мои единомышленники ученые, охотоведы, лесничие. Во-вторых, если бы все-таки согласился, мы бы с тобой, наверное, уже не встретились. Ведь с самой "перестройки" в заповедниках и национальных парках России начался полный беспредел. Жить там сегодня равносильно самоубийству. В прошлом, бывало, я приводил в Горловку сразу троих охотников-браконьеров. И они шли! А нынче, думаю, пристрелили бы, не моргнув глазом.

Впрочем, Герасимов никогда не стремился руководить. Куда больше его привлекают "белые пятна". А потому, придя в Лосиный Остров, сразу занялся историей этой заповедной земли и экологическим просвещением. Создал группу энтузиастов ученых и специалистов, которые несколько лет вели историко-ландшафтные исследования. Раскопали курганы Х-ХII веков, остатки дворца Алексея Михайловича, при котором и начались здесь царские охоты, воссоздали историю знаменитого Мытищинского водопровода, который с ХVII века снабжал водой Москву и ее фонтаны.

В чем выгода ваших исследований для парка?

Мы повысили ценность этой территории, интерес к ней. В Лосиный Остров устремились тысячи людей.

Конечно, если говорить всерьез, национальные парки явление благополучного государства. Они создаются для состоятельного общества, для людей, которые прекрасно знают, что их ждет: реликтовые леса, чистейшие реки и озера, водопады и каньоны, свободный мир растений и зверей. Известно, что тот же Йеллоустонский национальный парк неплохо зарабатывает на туризме. Но есть и мощная государственная поддержка.

Российские заповедники страдают многими болезнями, и все же главная язва утилитаризм. Помню, когда я впервые заинтересовался жизнью заповедников, узнал такое: Кроноцкий заповедник на Камчатке изнемогал от нашествия "промысловых людей"; в Горно-Алтайский пригнали на откорм 20 тысяч овец; степи Хоперского гибли под тяжелыми плугами; а в Жигулевском и того пуще добывали полезные ископаемые!

Любить значит беречь

Кто посещает Лосиный Остров?

Есть несколько категорий. Самая вредная "пикниковая": мусорят, жгут костры. Категорически не разрешаем. Но, кажется, где-то уже зреет утилитарная тенденция за определенную плату разрешить костры. Другая категория спортсмены и влюбленные. И, наконец, самая большая и самая взаимополезная дети всех возрастов: от детского сада до выпускников школ.

Мы держим прочную связь со школьными и дошкольными экологическими программами, с природоведческими кружками: здесь, в нашем парке, ребята претворяют теорию в практику. У экологических троп построены избы с печами и самоварами, украшенные изделиями народных мастеров. Экскурсанты приходят в избу, сбрасывают рюкзаки и идут с научным сотрудником на тропу, в дикую природу. Возвратившись, пьют чай из самовара, беседуют, отдыхают. Правда, в последнее время (в связи с "самообеспечением") приходится иногда отменять экскурсии в пользу лесных банкетов. В наших уютных избах и богатые любят повеселиться.

И вот теперь ты вновь вернулся на круги своя: "историк" и "просветитель" возглавил охрану парка. Под твоим началом команда госинспекторов. Что в ваших силах?

Сегодня, когда национальные парки не могут по-настоящему развиваться и благоустраиваться (я верю в перспективу, но она еще далека), мы обязаны хотя бы сохранить эту заповедную землю до тех времен, когда государство наконец повернется лицом к природе. Как? Оружия у нас нет. В особых случаях привлекаем в помощь экологическую и районную милиции.

Однажды, объезжая с Герасимовым Лосиный Остров на его патрульной машине, мы наткнулись на типичный пикник: пять-шесть мордатых мужиков с девицами, заехав в самые дебри на машинах, жарили шашлыки. Валерий подошел к ним, коротко сказал: "Даю пять минут, чтобы собраться и уехать". Мужики загоготали. Один встал, вынул из кармана пачку сторублевок: "Бери, командир, и вали. Дай отдохнуть".

Через пять минут мы приехали к ним вновь, но уже с двумя милиционерами-автоматчиками. Все разрешилось мгновенно.

И все же у команды Герасимова нынче куда больше забот и риска на границах национального парка с Москвой, на подконтрольной "красной" полосе, в буферной городской зоне, где то и дело, вгрызаясь в парк, угрожая ему, возникают АЗС, гаражи, рынки, дома, дороги... Многих остановили, но каким трудом это далось. Не раз в кабинете Герасимова появлялись крутые ребята, предлагая известные компромиссы.

...Как-то, еще в Дарвинском, приплыли мы с Герасимовым в поселок Мяксу, где все браконьеры знали его в лицо. С Валерием здоровались, шутили, зазывали в гости. В местной школе лесничий рассказывал жителям о Дарвинском заповеднике: как он создавался, какие редкие деревья и цветы сохранил, какого зверя увел от "Красной книги"... "Со многими из этих людей я встречался при весьма жестких обстоятельствах, заметил он. А вот теперь живем, как добрые соседи. Настало время по иному строить отношения. Многие из них любят природу. Только долгое время не знали, что любить значит, беречь".

Эпилог

В 1803 г. царь Александр I предложил Н.М.Карамзину стать его придворным историографом. Дело для писателя было совершенно новое: шутка ли, описать историю земли русской. Тут нужно особое вдохновение, да и благословение. И Карамзин отправился в Троице-Сергиеву лавру. К ней вела Троицкая дорога, которая начиналась от стен Кремля, Боровицких ворот, Александровского сада, шла к Театральной площади, где бил фонтан, питаемый водами Мытищинского водопровода; далее по Лубянке, где на месте нынешнего мемориального камня фонтан струил те же мытищинские воды; до Сухаревской башни, в верховье которой стоял бак с той же благословенной водой; затем карета взлетала на Царскую горку (у нынешней ВДНХ-ВВЦ), миновала путевой дворец Алексея Михайловича, откуда он начинал свои великолепные охоты на Лосином Острове, заканчивая их на Громовом Ключе... Так впервые "на пути к Троице" Карамзин внес в русскую историю точные сведения о Троицкой дороге и ее достопримечательностях, связанных с Лосиным Островом и служиших вехами пути к нему.

Спустя почти двести лет той же дорогой, по тем же вехам, готовя книгу о прошлом, настоящем и будущем Лосиного острова, проехал Валерий Герасимов, историк и охранник национального парка. Он и сейчас на пути к Троице верит в спасение русской природы.

ЛЕОНИД ЛЕРНЕР


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4344, 7 декабря 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ...